как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » холодный, как россия, красивый, холостой


холодный, как россия, красивый, холостой

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

холодный, как россия, красивый, холостой.
https://i.ibb.co/zXhDZNg/tumblr-85345af75dce2adf51ce4bdf1.webphttps://mensblog.ru/wp-content/uploads/2019/12/a71215228d30d9d343c17685736f024a.gif
агент Земо х агент Барнс
2007, Гидра

Джеймс въебывает на русских, Гельмут — на Заковию.
Джеймс не сразу догадывается, да и Гельмут, в принципе, тоже. У них обоих одна цель, вот только заказчики разные.

— Ну-ка, — Джеймс сгребает его за грудки, шипит ему прямо в лицо, окончательно растеряв весь свой Зимний образ. Слабый искусственный свет бликует на металле, остро пахнет кожей его новенькой формы, и он втирает Земо в стену всем телом. Чтобы не съебался, конечно же. — Mne pohuj, на кого ты работаешь. Не путайся у меня под ногами, понял? Информация будет моя, а ты примерно посидишь в уголке, милашка, sechesh'?
И что-то Барнсу подсказывает, что Гельмуту насрать.



— папин пистолет в кармане, шуба, плащ и сапоги — вот и все мое наследство, я принцесса из тайги. —

+2

2

он носит кожаную куртку — это класс
а на твоих ногах палёный «adidas»

///

Первая (вступительная) часть Марлезонского балета начинается так:
Декабрьский вечер. Блок-пост транзитного лагеря Гидры в Мюнхене. Лейтенант Гельмут Земо, отчаянно кутаясь от морозного ветра в меховой воротник шинели, пешком продирается сквозь заснеженное поле к армейскому бараку. Дорогу замело по колено, — вся военная техника на колесах — встала, не успев отъехать от ворот и ста метров. Прокладывая себе путь практически вслепую, проваливаясь под снег — то по щиколотку, то по пояс, лейтенант упрямо заносит тяжелый армейский ботинок над белоснежной толщей и балансирует в позе неуклюжей цапли еще какое-то время, обдумывая, как ему, случись неприятность, надежнее падать — лицом в снег или на спину, бросив на произвол судьбы ворованные припасы в рюкзаке.

Метель пробирает холодом до костей, прямо сквозь новенькие джинсы Escada. Перекошенные от тяжести деревья вдоль дороги незаметно разбрасывают тонкие прутики веток, о которые беспорядочно цепляются толстые резиновые подошвы. Рубашка от Lardini намертво прилипает к позвоночнику, когда с другого конца поля отчетливо слышатся выстрелы и глухие крики. Маленькие золотые запонки цепляются за кривую строчку, украдкой выглядывая из-под ватных рукавов и отбрасывая желтоватые блики под тусклым светом фонарей. В воздухе пахнет морозной сыростью, хвойными иголками и выразительным шлейфом Etro patchouli.

— Ну что, принес? — первым начинает допытываться датчанин и бодро переглядывается со всеми присутствующими в караульной: немцем, австрийцем и каким-то русским, демонстрирующим всем своим хмурым видом отсутствие заинтересованности в разговоре. Его ладони запачканы копотью от соприкосновения с дымовой заслонкой печки, — никто из присутствующих так и не решился сказать, что он измазал сажей уже половину архивных документов, которые битый час изучающе перебирал в руках.

Wintersoldat. Elite, — беззвучно, одними губами немец знакомит лейтенанта с новым членом их команды и медленно ведет большим пальцем по своему горлу, мрачно иллюстрируя их общую судьбу. — Er wird uns nachts töten.

Zimski Vojnik, — почти насмешливо, по слогам повторяет вслух лейтенант, вешая мокрую шинель на ржавый крючок у двери, оправляя полы дорогой рубашки, и присаживается на корточки возле забитого доверху едой рюкзака, бегло рассматривая здоровенные подошвы армейских ботинок, угрожающе свесившихся с края кушетки. Надо признаться, этот элитный солдат даже среди них смотрится слишком вызывающе: мутные голубые глаза, звенящие под каждым движением пряжки на рукавах, стойкий запах пропитки от новенькой кожаной куртки, бесконечная россыпь равнодушия и хладнокровия на ничего не выражающем лице, — что-то среднее между патетикой военной разведки и понтами офицеров-контрактников. Их первая встреча пару месяцев назад выдавалась с прохладным осадочком и очень конкретным обещанием проломить друг другу череп, если нелегкая повторно сведет их вместе в самый неподходящий момент.
Можно подумать, теперь новый сосед вернулся с конкретной задачей, обстоятельно решив, что первым делом нужно навести ужаса на весь состав, а уже после — браться за конкретную жертву.

Выволакивая из рюкзака несколько батонов колбасы, хлеб и брикет сливочного масла, Гельмут безмятежно спрашивает: сможем сдвинуть эти койки вместе? Стол следует поставить посередине, чтобы всем хватило места.

Две пары глаз изумленно застывают на его спокойном лице, — теплый воздух комнаты наливается свинцом. Нервно сглатывая и быстро переглядываясь, они с ужасом смотрят на неподвижную фигуру русского солдата и беззвучно пересаживаются к изголовью своих кушеток.

Вдоль широких скул, безучастно лежащих на сбитой подушке, загорается огромная неоновая вывеска, как ночью на Фримонт-стрит в Лас-Вегасе: проблемы. На шатком столике вместо прикроватной тумбы дожидаются своей очереди кипы папок с личными делами и двойной виски. Присмотревшись внимательнее, лейтенант находит под чужими пальцами — свою фамилию.

— Esli ty hotel uznat’ obo mne pobol’she, mog by prosto sprosit’, — мягко, но с характерным для заковианца акцентом, Земо низким голосом обращается к русскому, цепляет двумя пальцами плотный переплет папки и осторожно оттягивает кипу на себя, тем самым открывая широкий обзор на чужое лицо. — Nadeyus’, mezhdu nami vse v proshlom. Но сейчас, ты мешаешься под ногами. Встань и погуляй или помоги мне.

На дальней стене у изголовья чужой кушетки в полумраке тонет кожаная шлейка и ствол автомата с дополнительным креплением под магазин. Рядом с колодкой прицела неаккуратно выцарапано: «92 ЕО8457», — ижевский машиностроительный завод.

[nick]Lt. Helmut Zemo[/nick][status]я убил 143 человека. и это только в первый день.[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/14ccc2a3f54d38e1d9fcc97ee33f2502/af0e03f2ae7e9a15-11/s540x810/5ddb6f5bec2bfb9744941670fe9e357ec7ea1ad2.gif[/icon][ank]<a href="ссылка">Гельмут Земо, 26</a>[/ank][lz]лейтенант армии Заковии с внушительным послужным списком, начинающий двойной агент Гидры, борется с нацистами с выгодной тактической позиции.[/lz]

+2

3

[nick]Zimski Vojnik[/nick][status]эй, младший лейтенант, мальчик молодой[/status][icon]https://i.gifer.com/7EEm.gif[/icon][lz]› русский агент, начинающий Кулак Гидры;<br> › Россия, Москва, борется с капитализмом (нет);<br> › любит братские народы.[/lz]


you wanna lambogini
sip martinez
look hot on a bikini
you better work bitch

britney spears -- work bitch


Гельмут Земо — балканская заноза на нежной ягодице мировой разведки. Заноза из красного дерева с пудровой присыпкой, покрытая золотом. Или нет даже, не заноза — стеклянное крошево, в такое вляпаешься и хуй вынешь, легче уж срезать армейским ножом кожу, чтоб наверняка.
Дорогой проныра — на такого мальчика для эскорта у тебя денег точно не хватит. Никаких.
(А хотелось бы, как-нибудь, спустить на него всю зарплату в рублях. Чтобы улыбнулся сладко, хитро, пересчитывая нули, согласный как сопроводить в дорогущий ресторан, так и на стрелку с бандой наркоторговцев. Чтобы стоял за плечом, сверкал золотом запонок, легко касался пальцами рукава, и по спине бы ползло вязко-сладкое ощущение, что он тебя сейчас прирежет твоей же дебетовой карточкой.)

Запах пачулли и самодовольства, со слабым отзвуком ноты пота — опять стреляли, что ли? Зимний аж облизывается под маской, хваля себя за то, что не вставил сегодня с утра в нее фильтры, и можно нормально дышать. Он, как приехал в эту дырень, так неотступно ощущает фантомный хруст драгоценных птичьих косточек у себя на зубах. Правда, если Гельмут — птичка, то явно такая зверская тварина из Чернобыля, что, даже если сожрешь, — сдохнешь от отравления в невозможных мучениях, отблевав все кишки прежде чем упокоиться в свинцовом радиоактивном гробу.

Гельмут заходит, в ореоле своего геройского сияния, и Баки старательно делает стеклянный взгляд. Чтобы не было заметно, как он готов сжать клыки на холеной аристократичной шее, рвануть на себя, до крови, — почувствовать, как Земо вздрагивает всем телом и скулит. В конце концов, у Джеймса была здесь работа. Серьезная работа.
А подставить лейтенанту подножку, опрокинуть на ледяной пол, прижать коленом — он всегда успеет. (Гельмут, е с т е с т в е н н о, бы отбрыкался, токсичная сука, схватил бы зубами за запястье, впрыскивая в кровь — смертельный яд, выдавил бы большими пальцами глаза и врезал бы в подбородок до карусели и сотрясения.)
Барнс лениво закидывает одну ногу в тяжелом армейском ботинке на другую, проглатывая поглубже свою сука активную заинтересованность. Наташа узнает — обстебет по самые помидоры. Но Наташа не узнает. Только если это все не закончится настолько плохо, что, через месяц, он будет методично надираться где-нибудь под Тверью паленым боярышником, и слать ей пьяные смски, с просьбой приехать и выслушать про государственные секреты. Или вызвать ему скорую, тут уж как повезет.



Лейтенант щебечет, а от Зимнего начинает ощутимо подмораживать. Немец зябко передергивает плечами, когда его, как катком, переезжает взглядом Солдата. Листы с делом, кажется, становятся совсем тонкими и хрупкими, готовыми распасться пригоршней ледышек под пальцами.
Зимний лениво моргает, смотрит в ответ, поверх надписи "лейтенант Гельмут Земо", повисает кристально-чистая тишина.

— Otvet otricatel'nij, — Солдат сипло рычит из-под маски, как сторожевая собака в наморднике, стоит подойти поближе к табличке с надписью: "осторожно, охуительно злая псина". Мальчики жмутся по своим подушкам, один Гельмут сверкает неуместно обтянутым дорогой джинсой бедром, и ему, кажется, море по колено. А лучше бы не "по колено", а "на колени", и море тут никаким боком, конечно.

— Vozragenija? — поворачивает голову к остальным. Звенят пряжки, весомо и угрожающе скрипит кожа новенькой формы, пальцы на миллиметр становятся ближе к Ижевску, и, хоть до него еще далеко, все почему-то рефлекторно смотрят на холодный блеск металла. От коек слышится отрицательное бульканье:
Nein, Kamrad, es ist in Ordnung, — Солдат удовлетворительно хмыкает, демонстративно снова утыкается в бумаги — все еще "лейтенант Гельмут Земо" — и больше не шевелится. Дышит спокойно, весомо, прогоняя ледяной, напуганный до визга, воздух через мощные легкие.

Джеймс честно не думает, что с таким акцентом, Гельмуту бы не "мог просто спросить" нежно тянуть, а что-нибудь более приятное, более личное. (Наташа его не убьет, она оставит его в живых, и будет каждый день присылать в смске два слова "Гельмут Земо", чтобы он страдал всю оставшуюся жизнь и умолял о смерти.)

+2

4

they treat me like if i did something criminal
all eyes on me, i feel like i'm a superstar
i'm not a freak, i just thought it was carnival

///

https://49.media.tumblr.com/d9a1c6d7df5b136a0ffa0173139207b1/tumblr_muyoh4yTTb1sjm1hmo1_250.gif

Сержант-Джеймс-Бьюкен-Барнс-протоколпоебалуактивирован-атакую, — вольный пересказ официального досье скромного чудо-мальчика, окрещенного неуемной русской фантазией в «Зимнего солдата», затянутого в кожу с ног до головы по эскизам последних трендов немецкой порно индустрии.

Чудной, конечно, но с характером, — такое воодушевленное мнение у сербского лейтенанта сложилось еще в далеком 2004-ом. (Правда, складывалось оно уже на койке лазарета, с простреленным из АК-74 бедром и после трех таблеток викодина.) Чудной настолько, что все последующие месяцы Земо всерьез подумывал, а не отменить ли свою поездку в Мюнхен, не собрать ли тайный кружок самых отчаянных сербских головорезов и не слетать ли в Иркутск на выходные, чтобы вытравить из своей сверхсекретной миссии эту назойливую, злокачественную опухоль, одной группы паразитов с «сибирской язвой».

Вот только в Иркутске сержанта уже давным-давно не было, — испарился, гад, как волшебник из страны Оз. А на душе кошки скребут, как бы теперь этот сказочный принц из тайги не пробрался тайком в его служебную квартиру да не пристрелил с двух метров во сне, в какой-нибудь глупой, компрометирующей позе. Пришлось поспешно привыкать к новой, полной опасных неожиданностей, жизни: дверь предусмотрительно на ключ запирать, пистолет на предохранителе под подушку класть, а вместо сна — два месяца подряд кислотный бэд-трип ловить на снотворных и ромашковом чае. И между ребрами, гадство какое, каждый день ломить что-то стало, будто уставший от бессонницы организм к двадцати шести соизволил голос подать: мол, гляди, солдатик, на кого будут сказочно проебаны твои лучшие годы.

А тут на тебе — здрасьте, лейтенант: объявился гад живучий. Морда хитрая, самодовольная, как у причесанного дворового кота, зажравшегося свежим домашним мясом, — такой, что ни день, то сбегает от хозяев, пошляется недельку и давай обратно, с очередным жмуриком в пасти. А поза то царская, взгляд прожигающий, движения вальяжные, — такому бы экземпляру, да наложником служить в золотых хоромах турецких миллионеров, а он все в воинской части ошивается, целые взводы здоровых мужиков характером своим паскудным строит, как по линейке.

Минуты идут. Воздух в комнате накаляется. Секундная стрелка на дорогущих часах Гельмута Земо методично ведет отсчет его терпению и неуверенному любопытству всего зрительного зала. Солдат коротко рыкает сквозь маску, и большая половина присутствующих тут же вздрагивает, теряя остатки мятежной храбрости и вымученной солдатской гордости. В средние века после такого жеста любой рыцарь мог позволить себе без зазрения совести пырнуть обидчика ножом в бок и величественно заявить во всеуслышание, что он готов удостоить его чести быть вызванным на (не)равный поединок. Жаль, что в нынешнее время все проходит не так торжественно.

Ядовитый взгляд на мгновение падает на блестящие погоны лейтенанта и вновь скрывается за выпачканной в саже кипе бумаг.

(Вам же наверняка приходилось видеть лица, перед которыми вдруг столбенеешь? Так вот, в далеком прошлом, когда военные звездочки еще не касались плеч молодого наследника, баронесса Земо пришло в голову сосватать сыну в жены очаровательную дочь доктора Марич — семейного терапевта, благодаря которому уже многие годы их семья находилась в добром здравии и с легкостью получала любой запрещенный препарат среди самых сомнительных медикаментов. Так уж вышло, что юная Доротея рано обнаружила в себе интерес к фармацевтике, и к шестнадцати годам слух о её таланте дошел до работников Национального медицинского исследовательского центра в Белграде. Вскоре она начала заниматься химическими экспериментами, и её отцу пришло в голову, что Гельмут — великолепный экземпляр для испытания её смелых, но изящных научных решений. С тех пор молодого барона изрядно бросало в пот при одном упоминании её имени.)

Rešenje je monstruozno pogrešno, — почти растерянно бормочет он в звенящую тишину и ядовито-насмешливо кривит губами.
Стараясь держаться непринужденно и весело, чтобы скрыть возрастающую тревогу, лейтенант со скрежетом на зубах проглатывает пренебрежительный ответ своего оппонента, демонстративно расправляет плечи и звонко щелкает языком, — вызов принят, упрямая  с т е р в а.

— Забавно, — хмыкает Земо, расплываясь в улыбке, и медленно обходит металлическую спинку койки; немец и датчанин за его спиной напряженно переглядываются, сгибаются чуть ниже, будто готовые в любой момент вскочить и пуститься наутек, сверкая пятками, — к черту эти разборки братских народов, все равно влетит потоми  всем остальным. — В Заковии такой ответ приняли бы за оскорбление. Но уж мне то повезло родиться необидчивым. Я ведь совсем не люблю конфликты. Гораздо более действенный способ — мирное соглашение, stvarno, prijatelji?

С ослепительной улыбкой на лице, от которой кровь стынет в жилах, лейтенант беззаботно и почти добродушно жмет плечами, элегантно оседает на край соседней кушетки и, мягко вцепившись в металлическую трубку основания, резко дергает конструкцию вверх. Тонкий матрас, растянутый вдоль хлипких пружин, опрокидывается, а тело, пару секунд назад спокойно возлежавшее сверху в умиротворенной позе, переворачивается и кубарем катится по полу, прямо к ногам немца, выбравшего не самый удачный момент для трусливого побега. Тело останавливается в нескольких метрах; немец запинается о перевернутый матрас и летит в свободном падении, прямо с высоты своего роста — на чужой хребет. Эта встреча оказывается неожиданностью для немца, для сержанта Барнса и для самого матраса, — оглушительный грохотом визжат все трое, одновременно.

Облако пыли, которое окутало комнату после такого грандиозного падения, заставляет Земо предусмотрительно отпрыгнуть назад и нащупать у поясницы влажную рукоять своей самозарядной «Заставы».

[nick]Lt. Helmut Zemo[/nick][status]я убил 143 человека. и это только в первый день.[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/14ccc2a3f54d38e1d9fcc97ee33f2502/af0e03f2ae7e9a15-11/s540x810/5ddb6f5bec2bfb9744941670fe9e357ec7ea1ad2.gif[/icon][ank]<a href="ссылка">Гельмут Земо, 26</a>[/ank][lz]лейтенант армии Заковии с внушительным послужным списком, начинающий двойной агент Гидры, борется с нацистами с выгодной тактической позиции.[/lz]

+2


Вы здесь » как б[ы] кросс » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » холодный, как россия, красивый, холостой