как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » АЛЬТЕРНАТИВНОЕ » Examinate this pain like snow [weiss kreuz]


Examinate this pain like snow [weiss kreuz]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Tsukiyono Omi х Fujimiya Aya
https://i.imgur.com/8QMoMIL.gif
♫︎ Tristania — December elegy

Декабрь и очередное дело, на кону которого стоит слишком многое.

[nick]Tsukiyono Omi[/nick][status]a sequel of decay[/status][icon]https://i.imgur.com/mMWHguT.jpg[/icon][ank]Цукиёно Оми[/ank][fandom]Weiss Kreuz[/fandom][lz]There is a fire inside of this heart and a riot<br>About to explode into flames.[/lz]

Отредактировано Leo Baskerville (2022-05-31 00:20:19)

+1

2

Оми смотрит на часы: ещё слишком рано. Волнуется, не знает, чем себя занять, и от нечего делать бесцельно пялится в окно. Нервно  дёргаться и крутить что-нибудь в руках — не в его духе. Да и стыдно должно быть — так легко, так позорно выдавать своё эмоциональное состояние.

Оми. Цукиёно Оми. Он давно носит другое имя и другую фамилию, но они всё ещё будто пальто с чужого плеча — плохо сидят и не узнаются. Он до сих пор думает о себе как об Оми, а не как о Мамору. До сих пор, задумавшись, не сразу откликается, если его зовут именем, данным от рождения, попросту не понимая, что обращаются к нему, а не к какому-то незнакомому Такатори Мамору. Наверное, это навсегда. Оми читал, что амбидекстеры — люди, одинаково владеющие правой и левой рукой, — часто путаются, не всегда могут вовремя сообразить, что и какой рукой им следует делать, с какой стороны право, а с какой — лево. Такая двойственность в голове у нормального человека неправильна, но в жизни Оми мало что бывало правильным.

Он переводит рассеянный взгляд на фотографию, стоящую возле монитора. Там они вчетвером — сам Оми, Ая, Кен и Ёджи. Фото старое, ещё с тех времён, когда Оми понятия не имел, кто он такой, и память о детских годах представляла собой чистый лист — tabula rasa. Тогда ещё была жива Ока, его сестра — как он ошибочно подумал, единокровная, а на самом деле — двоюродная. Когда правда вскрылась, их родство показалось ему ужасным и несправедливым, но теперь, годы спустя, эмоции улеглись, ужас отступил, и отношения с сестрой, единокровной или двоюродной, больше не казались ему чем-то отвратительным и недопустимым. И ведь это тоже было неправильно, но — в жизни Оми мало что бывало правильным.

Вернув себе свою фамилию, он снова стал частью своей семьи по крови. В его распоряжении были деньги и память о нём настоящем, о Такатори Мамору. Он мог всё бросить и стать обычным человеком: учиться, как учатся простые школьники и студенты, работать на адекватной работе, строить карьеру и, может, даже завести семью. Он этого не сделал. И не потому, что любит убивать, любит выброс адреналина в кровь, любит чувство опасности и балансировку на лезвии ножа. Не любит. Просто не может по-другому. И это тоже неправильно, но в жизни Оми мало что бывало правильным.

Для любого из них, из Вайсс, это было бы просто, но — не для него. Оми было слишком мало лет, когда он впервые взял в руки оружие и оборвал чужую жизнь. Кен и Ёджи — они из другого теста, им всегда было легко играть в нормальных, потому что они и есть нормальные, просто оказавшиеся в сложных обстоятельствах.

А Ая…

В Ае слишком много тьмы — как и в нём самом. Такие люди, единожды ступив на дорогу смерти, уже не в состоянии с неё свернуть.

— Такатори-сан. — Рекс заглядывает в кабинет. — Вам пора.

Оми знает, что пора — уже снова посмотрел на часы, — но теперь, когда нужно уходить, ему не хочется этого делать. Он так давно не видел Аю воочию и не был уверен, что готов к этому. Легко отдавать приказы, будучи тенью, силуэтом на экране телевизора. Записью на плёнке. И Оми прекрасно понимал отца, который до последнего скрывал своё лицо, свою настоящую личность. Не только из недоверия к ним всем, но и для облегчения своей совести. Это двулично, но Оми никогда не пытался притворяться хорошим, правильным человеком. Он двуличен. И это лицемерие помогает ему жить. У него даже имени два, о чём вообще можно говорить?

Кен, Ёджи и несколько новичков на другом задании — они не узнают, что Оми выходил на связь с Аей, если Ая не расскажет… А он не расскажет. Из них всех именно он, несмотря на свою холодную отчуждённость был и остаётся самым надёжным человеком. На нём держались Вайсс, ему Оми мог доверять так, как никогда не доверял Кену и Ёджи, не говоря о новобранцах.
Боевая форма лежит в багажнике, там же, надёжно скрытое от посторонних глаз, — оружие. Оми не смог расстаться с привычкой и до сих пор тренировался — так, словно от его навыков стрельбы и от его физической формы зависит чья-то жизнь. Может быть, в данный момент и зависит. Он просто не может стоять в стороне, когда чувствует, что ещё немного, и всё полетит под откос. Дедушка уверен, что ситуация под контролем, что дополнительные силы и дополнительное финансирование не требуются — пусть. Участвовать самому Оми пока ещё никто не додумался запретить.

Рекс паркуется неподалёку от до боли знакомой вывески, и Оми выходит из машины. Он чувствует себя нелепо в своём дорогом сером костюме, подходящем ему по статусу, но абсолютно не подходящем по характеру того, другого человека. Человека по имени Оми. А ещё ему не по себе, пусть даже он и знает, что в магазине нет никого, кроме Аи, и не будет ещё очень долго.

— Подожди в машине, пожалуйста, — говорит Оми, и Рекс, с сомнением кивая головой, подчиняется. Усталость — блёклая, серая, как его костюм, чудовищно тяжёлая и невыразимая, — нахлынула на него волной, едва пальцы коснулись дверной ручки. Он должен собраться. Это очень важное дело, а им уже приходилось с треском проваливать миссии из-за эмоциональной нестабильности кого-то из членов Вайсс. Оми не должен стать тем, кто всё испортит. Ему такой роскоши не позволено.

[status]a sequel of decay[/status][nick]Tsukiyono Omi[/nick][icon]https://i.imgur.com/mMWHguT.jpg[/icon][ank]<a href="https://kakbicross.ru/profile.php?id=26">цукиёно оми</a>[/ank][lz]There is a fire inside of <a href="https://kakbicross.ru/profile.php?id=46">this heart</a> and a riot<br>About to explode into flames.[/lz][fandom]<f>weiss kreuz</f>[/fandom]

Отредактировано Leo Baskerville (2022-08-13 18:24:53)

+1

3

Основное занятием этим утром — ждать. Посетителей почти нет, и это к лучшему. Не только потому, что Кен и Еджи с остальными отбыли на задание, а Ае лень в одиночку честно играть роль и выполнять работу в магазине. Ае не лень — это качество никогда не числилось среди его недостатков и грехов. Просто он тоже не задержится здесь надолго. Стрелка на часах отсчитывала минуты, приближая условленный момент. И Ая терпеливо ждал — он был готов. Впрочем, как всегда.

После роспуска Вайсс Ая не думал, что когда-нибудь снова станет подрезать стебли роз и лилий, ухаживать за растущими в горшках фиалками и азалиями, обслуживать покупателей и заниматься прочими сопутствующими делами. Эта работа была прикрытием, но к своим обязанностям Ая всегда подходил ответственно, так что при желании мог бы посвятить ей остаток жизни. Тихой, мирной жизни, в которой было бы место его сестре и заботам, не сопряженным с постоянным риском для жизни и реками крови. Мог бы честно трудиться в собственном магазине днем, а вечером читать книги в тишине и покое. Мог бы? Едва ли. Хотел ли он сам чего-то подобного? Наверное, если бы хотел, уже обрел бы желаемое или, попробовав, разочаровался и занялся чем-то другим.

Осознание, что цели достигнуты, породило ощущение пустоты, бессмысленности существования. Он, наверное, должен был быть счастлив в финале, но за финалом последовал новый день и необходимость жить дальше. С полным пониманием, что пусть предыдущая страница перевернута, вернуться к главам, предшествовавшим ей, нельзя. Невозможно. Раньше Ая проливал кровь — чаще чужую, но случалось и свою — лишь затем, чтоб его месть в конце концов свершилась, а больничные счета Аи, его сестры, были оплачены. Ради надежды, что однажды она вернется к жизни и снова улыбнется ему. В конце концов, разве о большем может мечтать человек, у которого руки по локоть в крови?

Ая реалист. Он всегда смотрел на мир трезво, без лишней драмы, без желания придать обстоятельствам романтический флер благородной безысходности, хотя и считал, что они совершали благое дело, убирая из этого мира преступников, при любом другом раскладе избегавших наказания. Вполне заслуженного. Но нельзя нести смерть другим, самому при этом оставаясь незапятнанным ангелом. Он прекрасно осознавал свои грехи, он сжился с ними, а еще понимал: на свете есть люди, проклинающие его самого точно так же, как сам он недавно проклинал Такатори. Последняя мысль почему-то до сих пор приносит некоторое облегчение. Этот крест не казался Ае неподъемным, но он был и останется. Как останется пропасть между жизнью наемного убийцы и жизнью, которая могла бы принадлежать ему, если бы не Такатори. Ну, или если бы сам Ая был менее мстительным и упорным в своей мести, если бы умел прощать. Даже представить сложно.

У Аи больше не было целей. И не было мечты — он вообще не мог вспомнить, когда в последний раз о чем-то мечтал, это что-то из области снов, фантазий, прошлой жизни Фуджимии Рана, который тоже казался сном, призраком, неясной тенью. У Фуджимии Аи было много упрямства, некоторые идеалы и весьма неплохие навыки, так что он просто продолжил жить привычной жизнью, пусть в качестве одиночки, примкнувшего к группе, принципами работы напоминавшей Вайсс.

Пока Оми — теперь уже Такатори Мамору — не дал знать о своем желании собрать Вайсс снова.

Это не добавило высшего смысла в жизнь Аи взамен прежних целей, но и без высшего смысла можно прекрасно жить. Этим он, собственно, и занимался последние два года. Ая слишком практичный человеком, чтоб гоняться за иллюзиями, когда предлагают нечто вполне осмысленное, соответствующее навыкам и, по крайней мере, представлениям о справедливости. Так что дело совсем не в чувстве ностальгии. Ая с самого начала даже не пытался сблизиться с остальными членами Вайсс — это была прерогатива Оми. Ая был лидером команды, а Оми — ее душой. Но сложилось немного иначе, а участие Оми в командной работе теперь принадлежит прошлому.

В настоящем Ая единственный посвящен в тайну личности Персии. Он не вдавался и не собирается вдаваться в подробности, почему ему одному оказана такая честь — это, по большому счету, не имеет значения. Оми не обязан отчитываться о своих целях и причудах. Ая в любом случае не удивился бы секретности предстоящей миссии, рассчитанной на них двоих. Работа есть работа, и выбор Оми едва ли основан только на личных предпочтениях.

Насчет Оми он мог бы пошутить, что из Вайсс не уходят точно так же, как не уходят из мафии — общество Еджи, видимо, все-таки сказывается. Разумеется, Ая не собирается разбрасываться подобными глупыми ремарками.

На улице зима, в магазине — вечное благоухающее пестрое лето. Оми будто воплощается из мыслей и пролетающих за окном снежинок, из серости зимнего утра — Ая видит его сквозь стекло, еще до того, как входная дверь распахивается, впуская холод, снег и самого визитера. Наверное, для ностальгии самое время, но Ая только снимает фартук и, оставив его на стуле, выходит из-за прилавка.

[nick]Fujimiya Aya[/nick][status]the sky is turning red[/status][icon]https://i.imgur.com/DU4alpN.png[/icon][sign]•[/sign][lz]When angels cry blood
<br>On flowers of evil in bloom[/lz][fandom]Weiss Kreuz[/fandom][ank]<a href="ссылка">Фуджимия Ая</a>[/ank]

Отредактировано Elliot Nightray (2022-08-23 05:42:40)

+1

4

Ая изменился.

Каждый из них изменился в той или иной степени, но только Ае, кажется, эти перемены пошли на пользу. Кен стал жёстче и безжалостнее, Ёджи будто бы вовсе утратил связь с реальностью, а вот Ая выглядит… спокойнее. Увереннее. В глазах больше нет прежней яростной злобы и холодного отчаяния. А ещё он отрастил волосы. Оми, конечно, знал об этом, но видеть человека на фотографии и в живую — совершенно разные вещи.

— Здравствуй, — говорит он и сдержанно улыбается. Раньше сдержанность не была ему свойственна. Напротив, эмоции кидали его из крайности в крайность — как и любого из них четверых. У него было оправдание — возраст. Теперь такого оправдания нет, ему уже не пятнадцать и он больше не имеет права руководствоваться чем-либо кроме здравого смысла и пользы для семьи.

В помещении его окутывает густой аромат цветов. Этот аромат почти причиняет физическую боль — как ядовитый газ, просачивающийся в лёгкие и отравляющий организм, заставляя его содрогаться в конвульсиях и предсмертной агонии. Он легко различает в этой какофонии запахов знакомые ароматы, а взгляд цепляется за растения, выхватывая знакомые же виды. Он знает здесь абсолютно всё. С закрытыми глазами мог бы сориентироваться и обслужить даже самого взыскательного клиента… но уже никогда этого не сделает.

Хочется предложить свою помощь в работе Ае — пока никого нет, но вместо этого Оми не глядя нащупывает на двери табличку «закрыто/открыто» и переворачивает её. Он пришёл сюда по делу, а не из глупого чувства ностальгии. И последнее, что ему сейчас нужно — вспоминать свой мальчишечий восторг от этого места. Оми любил работать — и руками, и головой. Ёджи был из них самым ленивым, а он, наверное, без ложной скромности, — самым трудолюбивым. Теперь его руки вспоминают прикосновения к цветам только в те редкие случаи, когда он берётся самостоятельно составить для дедушки или для себя икебану.

А вот Ая всегда смотрелся в окружении цветов… странно. Словно он забрёл в магазин по чистой случайности или был простым покупателем, которому зачем-то дали в руки лейку и отправили поливать растения в горшках. Слишком отстранённый, холодный… красивый — этого у него не отнять даже теперь. Цветы ему будто мешают, борются с ним за внимание к себе и своей красоте.

Дело. Он здесь — по делу.

Дорогу вниз Оми прекрасно помнит. Разговаривать здесь, у всех на виду, не рискует — осторожность въелась ему под кожу. Такая осторожность, которая раньше казалась несусветной глупостью и перестраховкой для взрослых. Юношеский максимализм конфликтовал с логическим складом ума, толкал под руку, швырял в объятия глупостей. Оми себе это давно простил и теперь лишь отчаянно жалел об утраченной глупости подросткового периода.

Внизу — практически всё по-старому. Пока ещё. Быть может, скоро к Вайсс присоединятся новые члены, которые переставят здесь всё по своему вкусу, но пока ещё взгляд радует знакомая обстановка, к которой не нужно заново привыкать. Оми расстёгивает верхнюю пуговицу пальто и достаёт из внутреннего кармана конверт, предназначенный только для Аи и ни для кого из остальных членов Вайсс.

— Может быть, ты слышал о европейских «Иллюминатах», — говорит он, кладя конверт на спинку дивана. Мог бы передать Ае лично в руки — и не мог бы. Всё это — слишком сложно. Внутри — какой-то непонятный клубок из сомнений и ностальгии, а нужно думать о собственном задании. — Они зомбируют звёзд ещё с детских лет, а также совершают человеческие жертвоприношения. — Оми проходится по комнате, вспоминает, где любил стоять Ёджи, а какое место чаще всего занимал Кен. — Верят, что это подарит им милость Бафомета.

Думать о Бафомете не хочется — все эти глупости максимально далеки от Оми. Он — программист, флорист и наёмный убийца. Такие, как он, ни во что не верят. А вера в дьявола — и вовсе чудовищная глупость. Убийство людей ради несуществующей сущности — глупость ещё более чудовищная.

— Они давно просочились в Японию, но последние годы стали слишком далеко заходить. Это очень опасно, и нечестно поручать это только тебе, без права выбора… — Запнувшись, Оми смолкает. На Аю он не смотрит. Это и впрямь нечестно. В Вайсс всегда была свобода воли, каждый имел право отказаться. Технически, никто не в силах заставить Аю делать то, что не хочется, и если он откажется, Оми придётся заниматься этой проблемой в одиночестве. Тогда его совесть была бы спокойнее. Но — Ая не откажется, а Оми не самоубийца, чтобы из чувства справедливости лишать себя потенциальной помощи. Он должен жить, потому что способен сделать этот мир лучше. Способен избавить его от тьмы — не от всей, но хотя бы от какой-то части. Вымести сор из углов.

[status]a sequel of decay[/status][nick]Tsukiyono Omi[/nick][icon]https://i.imgur.com/mMWHguT.jpg[/icon][ank]<a href="https://kakbicross.ru/profile.php?id=26">цукиёно оми</a>[/ank][lz]There is a fire inside of <a href="https://kakbicross.ru/profile.php?id=46">this heart</a> and a riot<br>About to explode into flames.[/lz][fandom]<f>weiss kreuz</f>[/fandom]

Отредактировано Leo Baskerville (2022-08-13 18:55:08)

+1

5

С собой Оми приносит зимний холод и крупицы снега. Снежинки оседают на пороге, но дуновение морозного воздуха дотягивается до Аи, легко касается лица и рук, на мгновение разреживает густой цветочный аромат колючей свежестью. В самом Оми будто поубавилось красок.

Ая мог бы сказать «добро пожаловать» — стандартная фраза, которой приветствуют посетителей по десять раз на дню. Но Оми не посетитель, хотя и в число сотрудников магазина уже не входит, никогда не войдет снова — тот самый Оми, который больше, чем кто-либо из них, среди цветов казался на своем месте. Ая мог бы сказать «ты изменился», «вырос», «возмужал», наконец — и это было бы чистой правдой, но перемены он отмечает молча, про себя, убеждается в правильности первого впечатления, добавляет детали. Оми выглядит сдержанным, собранным, уверенным, держится иначе — и это заметно с первого взгляда. Выбранная им маска сидит неплохо и, если бы Ая не знал его раньше, наверное, поверил бы в нее безоговорочно. Потому что если бы Ая не знал его раньше, в улыбке Такатори Мамору не проскальзывало бы что-то от прежнего Оми, едва уловимое. Что-то, что можно скорее угадать, чем увидеть, как весенние цветы, которые вот-вот распустятся, но еще прячутся под снежной шапкой. Но до весны далеко, а к прежней жизни едва ли можно вернуться, да и сам он не тот человек, который станет предаваться ностальгии, всматриваться в знакомые черты и вздыхать о давно минувших днях.

Ая мог бы сказать банальное «привет», но не хочет размениваться на незначительные пустяки, и просто кивает в знак приветствия, пока Оми переворачивает табличку другой стороной. Теперь его бдение в магазине подошло к концу, начинается совсем другая работа.

Он не испытывает нетерпения, трепета предвкушения, любопытства, ничего такого. Он не жаждет крови — кровь, которую он по-настоящему хотел пролить, уже давно пролилась. Он совершенно спокоен и готов выслушать суть задачи, взвесить и осмыслить, готовиться к ее выполнению, если между делом не споткнется о какие-нибудь подводные камни. 

Внизу, в комнате, предназначенной для совещаний, для получения заданий от Персии, Оми отдает ему конверт. Отдает не напрямую, не в руки, хотя стоит совсем рядом, но Ая решает не придавать это значения и не искать высший смысл там, где его, скорее всего, просто нет. Он предоставляет Оми изучать пространство — хотя что здесь изучать, ничего же не изменилось, — опускается в кресло, вскрывает конверт.

— В общих чертах, — отзывается он, не поднимая головы от документов. Аю давно не шокируют ни зомбирование, ни кровавые подробности, ни человеческая глупость и слепая вера в самые неожиданные вещи. Тайные общества не шокируют тоже. Наверное, он просто черствый человек, но это и к лучшему. Его тоже можно вывести из равновесия, но холодный разум — лучший помощник и советчик, а мечнику нужна уверенная, твердая рука, которая не дрогнет в решающий момент.

И нет совершенно ничего удивительного в том, что Оми решает взяться за этих «Иллюминатов» всерьез. Разве не для этого восстановлены, вызваны из тьмы прошлого Вайсс. Если эти люди так жаждут завладеть вниманием дьявола, их мечта уже начинает исполняться — пусть не совсем так, как они это себе представляют. Возразить Ае нечего, но кое-что ему все же хочется прояснить.

— Почему ты лично так заинтересован в этом деле? — спрашивает он, поднимая взгляд на замолчавшего Оми.

Оми мог спокойно связаться с ними всеми, используя привычный и проверенный способ, который можно было бы назвать традицией, если бы хоть один из них был заинтересован в традициях. Объяснить суть дела, точно так же предложить выбор — участвовать или нет. Но не связался, приехал лично к нему одному. Ая понимает прекрасно, что люди, подобные «Иллюминатам», легко расплачиваются чужими жизнями, но берегут свои, заботятся о собственной безопасности, подобраться к ним не просто, а ведь Ая не самоубийца. Оми, проработавший бок о бок с ним не один день, знает это прекрасно. И по какой-то причине игнорирует других членов Вайсс — материалы даже не намекнули Ае, почему. Больше никого не предлагает — сказал бы сразу. Вывод напрашивается весьма очевидный, если отбросить все варианты, кроме одного, последнего. И Ая хочет знать, в чем причина. Не из праздного любопытства и желания влезть в чужую душу, разумеется, но недомолвки грозят обернуться неприятными сюрпризами и сложностями уже на месте. Ая не любит сюрпризы и прекрасно обходится без непрошеных усложнений. Он Вайсс, убийца, но далеко не авантюрист.

[nick]Fujimiya Aya[/nick][status]the sky is turning red[/status][icon]https://i.imgur.com/DU4alpN.png[/icon][sign]•[/sign][ank]<a href="ссылка">Фуджимия Ая</a>[/ank][lz]When angels cry blood
<br>On flowers of evil in bloom[/lz][fandom]weiss kreuz[/fandom]

Отредактировано Elliot Nightray (2022-08-23 05:45:42)

0


Вы здесь » как б[ы] кросс » АЛЬТЕРНАТИВНОЕ » Examinate this pain like snow [weiss kreuz]