как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » и в ужасе смотрели они на глухое небо


и в ужасе смотрели они на глухое небо

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

https://imgur.com/hSRdNlu.png

и мир был пуст;

тот многолюдный мир, могучий мир.



был мертвой массой, без травы, деревьев,
без жизни, времени, людей, движенья.

[icon]https://imgur.com/srzGVRg.png[/icon][lz]hladne, koščate ruke, drhteći, prekopavale su zemlju, vadeći kosti. bez buke svet se raspadao. a mrak je bio svuda.[/lz][status]nepomirljivo[/status]

+5

2

soundtrack

Размытые детские лица. Медленно, в тяжелом мертвом сне, двигающие крыльями бабочки, пойманные в стеклянные банки. Сожженная, зарубцевавшаяся кожа. Арийские орлы знаками отличия на серо-зеленом сукне формы. Глубокая траурная тень под женской скулой. Худые изможденные пальцы, жадно хватающиеся за запястья, ногти оставляют борозды. Цветущие липы молчаливого сада, осыпающиеся на любой порыв ветра. Он протягивает руку, и все его воспоминания ложатся на открытую, безжизненную в черной перчатке ладонь белым пеплом - медленно он стягивает кожу с кожи, чтобы почувствовать, но седая изгарь не весит ничего. Растирает на кончиках пальцев прах отца и матери, любовь Хайке (она говорила, что они состарятся и умрут вместе под цветущими липами замка Земо), собственное наследие - за его спиной казненный, теперь по-настоящему черный Шварцвальд. На остывших после пожара остовах поместья - белое одеяло, подобным почтительно накрывают мертвые тела.

Мертвецов теперь так много, что их хоронит только снег.

Короткий знак, обозначающий окончание скупой панихиды, черные безликие солдаты оставляют для охотников следы военных ботинок, глубоко вдавленных в пепел, когда вновь собираются, чтобы продолжить движение по безлюдным дорогам, на обочинах которых звери глодают склизкую подгнившую плоть с человеческих костей. Мертвый Шварцвальд ветками пытается выколоть ему глаза: сухой треск деревьев, ломающихся под собственной тяжестью, напоминают ему голос отца. Дорогу приходится сверять по бумажным атласам, включить электронику на открытой местности все равно, что предложить открытое горло голодному волку. Немецкие дороги изгибаются гибкими гидрами, сворачиваются в знаки бесконечности, он делает сам делает пометки и зачеркивает разрушенные участки, бесконечный путь, ведущий из одной точки в другую, чтобы продолжить движение в третью, чтобы упереться в тупик. Лабиринт, по которому они бегают загнанными крысами, в ужасе перед неизбежным отгрызая себе лапы. Он оттягивает время, выигрывает его, вьет сам себе веревку, на которой его и повесят. Сколько веревочке не виться, плюет ему под ноги пленный русский солдат в Сталинграде, а конец близко. Aufgeschoben heißt nicht aufgehoben.

Машина дергается в сторону. Визжит высоким женским голосом резина. Стеклянная крошка об металл — мелкий дождь о низкие жестяные крыши. Осыпает мелкой пылью, болезненными поверхностными ранами оцарапывая кожу. Он знает, что некоторые раны невозможно излечить, сколько не накрывай их крест-накрест чистыми бинтами, не заглушай временем до бесчувственности анестезии, с ними можно только жить, как живут со смертельными заболеваниями. Хлопок, взрыв, в ноздри бьет запахом жареного мяса и топленого сала. Уокер накрывает его собой, живым тяжелым щитом закрывает от ударной волны, разбитого вдребезги лобового стекла. выработанный рефлекс ( безусловный сигнал нервной системы ) защищать его — победа системам гидровского программирования, или просто стойкий непобедимый рефлекс солдата, спасающего своего командира? металлическая рука пробивает дверцу машины насквозь, как бумагу, и у самого горла его перехватывает другая ладонь. Выворачивает механическое запястье. Выдирает с корнем. Солдат армии Альтрона смотрит равнодушными светодиодами, которые у него вместо глаз, он выше людей, потому что не чувствует боли, смотрит на него так, будто знает — Уокер тяжело дышит сквозь сжатые зубы, нос щекочет запах крови и плавкого пластика, фигуры замирают в позах, достойных кисти Дюрера, он открывает рот ( горло давит горячим дымом ) потому что должен отдать приказ: Machen Sie Ihren Job, Agent.

Их триумф был коротким: память подсказывает удобную устойчивую ассоциацию с фильмами Лени Рифеншталь. Черно-белые армии маршируют и салютуют, не зная, что их скоро ждет мерзлая русская земля вместо могил. Они исполнили свой долг, и Гидра стала единственным возможным выбором для мира, который погряз в его избытке.

Первую атаку отразил щит; то, что сначала казалось им армией неизвестного противника, очередной космической угрозой, от которых Гидра поклялась защищать эту планету, оказалось только отрядом разведчиком, посланных генералом для того, чтобы собрать данные. Вторая открыла линию фронта в безвоздушном пространстве, мертвый металл сгорал в слоях атмосферы, осыпаясь звездами. Третья пробила щит, и война началась уже на Земле. Он вскрыл одного из роботов, на металлическом столе разобрал на мельчайшие детали ледяной труп. Стив задавал ему вопросы, на которые у него не было ответов, раздражался, повышал голос, требуя дать ему ответы, заложенные в сложных строчках кода. Роджерс хотел знать, кто начал эту войну. "Не войну" поправляет он коротко, "Истребление".

Позже они узнали его имя - Альтрон, и то, что Альтрон одновременно напал на множество других миров, планет, реальностей, версий, любое место, где считывалась сигнатура жизни ( белые липы Шварцвальда - в этой мире и любом другом, - горели ). Гасли сигналы, обрывались неустойчивые каналы связи, которые получалось устанавливать. Как оказалось, их миру повезло, Альтрон не почтил его своим присутствием лично, отправив за себя свои точные, но менее разрушительные копии. "Сколько еще пройдет времени" спрашивает Хтон, "до момента, как он поймет?.." После того, как прямая атака в лоб была отражена, началась очистительная война - первой дикой охотой на лидеров Гидры ( и не только на них, можно только предположить, сколько еще имен в списках вместе с террористами, могущественными политиками, влиятельными бизнесменами, торговцами оружием ), загоняли их и убивает их по одному, Альтрон, будто обучившись на старых мифах, не тратит силы на то, чтобы рубить головы — у Гидры тогда было еще достаточно сил, чтобы закидать армию противников мясом, — он бьет Гидре в незащищенный живот, в уязвимую грудь, пытаясь выпотрошить ее и выбросить на свалку. У Альтрона есть ключи от любых дверей, поэтому Гидра компроментировала себя с ужасающей скоростью: перерубала каналы связи, уничтожала изнутри неприступные базы, база имен утекает строчками кода прямо в руки противнику. Он теряет Нью-Йорк, базы и подразделения, больше половины всех своих людей, в режиме онлайн наблюдает за тем, как металлические руки отрывают Стиву Роджерсу голову.

Альтрон ищет его, последнего из совета Гидры, единственного, удерживающего власть и направляющего сопротивление. Он постоянно перемещается: меняя одну точку на другую, страну на страну, континент на континент, в попытках выиграть время, чтобы найти решение. В острой паранойе он практически перестает говорить, ограничиваясь скупыми жестами. Хтон следует за ним, испуганный старый бог, почувствовавший, что близок его конец, что его вечность закончится здесь, на руинах империи Гидры. Хтон же и находит решение - последняя попытка, на которую у них пока еще хватает сил. Он говорит ртом Ванды Максимофф в мире, который еще не попался на глаза Альтрону, и его слушают. Армия противника пытается убить его трижды. На третий раз он думает: стекло, бьющееся о металл, похоже на дождь.

Он ходит посреди металлических тел и кусков мяса в форме солдат; это только краткая передышка, его имя вновь станет задачей, подаваемой на тысячи компьютерных процессоров одновременно, требующей немедленно выполнения. Джон Уокер громко сплевывает кровавую слюну. "Steh auf, Agent. Мы еще не закончили" - Джон Уокер послушно встал бы даже на сломанные ноги, даже на оторванные обрубки, на обломке костей, но, к счастью, его раны не настолько серьезны. Он сам расстегивает высокий ворот своего пальто, которое пропиталось сладким и красным, вытаскивает кусок стекла из ключицы, тонко холодно льется по боку кровь, но на это сейчас нет времени. Они продолжают движение к старой подземной базе. Aufgeschoben, aber nicht aufgehoben.

Он ждет. Сырость мертвой тихой базы, которая когда-то принадлежала ЩИТ, навевает мысль о печах крематория. Нет никакой уверенности, что ритуал Хтона пройдет успешно и Ванда Максимофф другой Земли выдержит, отсутствует необходимая ему точность. Он вспоминает профессоров Технического Университет Мюнхена и их непримиримую ярость к небрежности формулировок и формул, но это все, достопочтенные господа, что у него сейчас есть. Привести Гидру к ее триумфу было легко ( то, что не смогли увидеть ни его отец, ни Хайке ), но удержать власть практически невозможно. В "Триумфе Воли" Рифеншталь маршируют еще живые, но уже мертвые солдаты.

"Все готово" говорит Хтон, и неприятно глодает мякоть щеки изнутри. Он встает, не отворачиваясь от красной жаркой волны, разрезающей время и пространство как клинок, от поставленной на колени Земли до Земли, в которой еще не было войны. Попросить помощи, предупредить, стать им ужасающим предупреждением. На той Земле в Шварцвальде еще цветут липы.

- Директор. - обгоревшее лицо его отца навсегда спаялось с маской, которую он носил, и которую сейчас носит его сын, пряча себя от вездесущих глаз противника, но сейчас, перед руководителем ЩИТа другой Земли, он медленно снимает с себя плотную ткань, уже ставшую его частью. Отец не мог ее снять без того, чтобы вместе с нею не срезать со своего лица рубцы и кожу. Маска небрежно ложится под ноги, больше она не нужна. - Меня зовут барон Гельмут Земо, и я Верховный Лидер Гидры.

[nick]Helmut Zemo[/nick][status]Ich bin über alles[/status][icon]https://i.imgur.com/q5HPc7Z.png[/icon][ank]<a href="https://kakbicross.ru/">гельмут земо</a>[/ank][lz]tiefe brunnen muss man graben wenn man klares wasser will[/lz][fandom]<f>marvel: secret empire</f>[/fandom]

+3


Вы здесь » как б[ы] кросс » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » и в ужасе смотрели они на глухое небо