как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » небоскребы


небоскребы

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

sin x brock
стекла взрывами выносит все одно за другим, они сыпятся на нас монохромным конфети; пусть скребутся в небеса в последний раз небоскребы, все на воздух — завтра вырастут еще.
https://i.imgur.com/O1uwA3k.png

[icon]https://i.imgur.com/BJ6fS9e.png[/icon]

+6

2

Сладкий запах жвачки, резкий вонючий лак для ногтей, длинные голые ноги вытянуты, закинуты на журнальный столик, плазма горит ярким квадратом, мультики, порно, совместные молитвы на Пьяцца Сан Пьетро, бензиновые пятна в Мексиканском Заливе, открытый женский рот, реклама средства для мытья туалета (лучше вылижи языком), ток-шоу, болливудский фильм, Син перестает щелкать пультом, возвращается на два канала назад, на американское CNN, в студии обсуждают принятый Заковианский договор, лицо Стива Роджерса перерезано на двое крупной красной надписью, Синтии это кажется кровью. Она вся подбирается, перелезает через стол, хищно подползает поближе, медленно облизывает прохладный, чуть покалывающий поверхность языка экран. Смотрит завороженно, как ребенок, одержимый мультяшными яркими уродцами, которые живут в Диснейленде. Мелькают нарезки из материалов для показах в школах, архивные встречи с фанатами, коллекции с игрушками, пластмассовыми щитами, бейсбольными карточками, костюмами на Хеллоуин.

Она смотрит в его звездно-полосатую спину и думает: улыбайся шире, говори тверже, отрабатывай баллы личного рейтинга, будь хорошей пропагандисткой шлюхой, кэп. Гости в студии давятся слюной, выхватывают друг у друга микрофоны, показывают пальцами: Стивен Роджерс - не Бог. На съемке мобильным телефоном толпа живым организмом напирает, давя тех, кто пробился в первые ряды, вжимает восторженных детей в решетку ограждений. в маленьких ручках они держат сделанные на заводе в Китае игрушки - Капитанов Америка с гибкими резиновыми руками и бугром в трусах. У игрушек смешные, чуть раскосые глаза, они совсем не похожи на Стива Роджерса. Каждый мечтает получить от него что-то. Смазанное селфи на фоне, которое можно выложить в Инстаграм. Хэштег "мойгерой". Хэштег "легенда". Хэштег "Америка". Коснуться резинового края его ботинка или подержаться, как за святые мощи, за самый край знаменитого щита, чтобы потом выложить на ютуб долгий мутный влог под названием "Как встреча с Капитаном Америка изменила мою жизнь". Его улыбка безупречна, каждое слово взвешено и пронизано американским духом, хватко утащено на посты в твиттер и короткие врезки новостей — он был действительно безупречный.

Был. Хорошее слово.

В детстве Син больше всех остальных историй нравилась та, что была о Гамельнском Дудочнике, Rattenfänger von Hameln. Ее рассказывала Сьюзан Скарбо перед тем, как подоткнуть ей одеяло и пожелать "Спокойной ночи" ("Спасибо, мамочка" тонким до омерзения голосочком отвечает ей Син сквозь годы). Ей нравилась та часть, где крысы начинали тонуть — они потом снились ей во снах, и море становилось серым, шерстяным и пищало. Син накручивает на палец прядь волос и думает, как глубоко может засунуть свой елдак Капитан Америка в горло общества, прежде чем они начнут давиться (или например, выдержит ли глубокий заглот суперсолдата та хорошенькая маленькая фройляйн со стрижкой под каре, призывно и кокетливо выставляющей вперед сладкую мягкую грудь; в глазах у нее отражается бегущей строкой кричащее: "трахни меня"). Шмидт знает, что они его потом все простят - Америке нужен герой, и никто не придумал еще никого лучше, чем Стив Роджерс.

Лопается пузырь из жвачки, Син собирает его липкими пальцами по своим щекам, скатывает в шар, засовывает обратно в рот. Придурок Рамлоу обожает кончать ей на лицо. Сперма попадает в глаза и жжется. "Урод" каждый раз шипит Синтия, "В следующий раз я откушу твой член нахуй", и каждый раз прощает. Совсем как Америка прощает все Стиву Роджерсу.

Мадрипур - дыра. Здесь отвратительно воняет гнилью овощей и закисшего белья, кунжутным маслом и желтым налетом дешевых азиатских опиатов. Запах рынка. Запах узкоглазых, расплодившихся настолько, что заполнили все крохотные комнаты и квартиры наверху, укладываясь друг на друга в несколько слоев. Убираться к ним приходит какая-то филиппинка. Син передергивает от того, что она видит: кривые зубы с прорехами, отсохшие пальцы, запах лапши в картонных стаканах. Рамлоу смеется снисходительно, когда филиппинка сидит на полу, размазывая кровь из открытой раны: "Да делай с ней что хочешь, найдем другую" - Шмидт смотрит на него, вытаращив глаза: "Издеваешься, блять? Они тут все одинаковые!"

В Мадрипуре они навели свои порядки (Син, как капризная новобрачная, не собирается довольствоваться каким-то вонючим углом, ей нужно все самое лучшее). Подмяли под себя одного из местных авторитетов, которого резали почти две недели по тонким лоскутам, пока он не сдал им все, что имел: по мелочи, но главное нелегальные лаборатории, делающие наркотики на американский рынок и травящие невинных американских детишек прямо у стен их школ, спаси их, Капитан Америка!  Когда авторитет ей надоел, Рамлоу его прикончил. Тело конвульсивно дергалось последними неврологическими импульсами от отделенного мозга. Мясные туши на рынке выглядели лучше.

Син протягивает руку Рамлоу, чтобы потом ей подняться с пола, и он едва не вытаскивает из пазов костей ее запястье, щелкает сустав на плече.

"Стоит ли судить Капитана Америка за его преступления?" горит черным опрос, неравнодушные американцы поднимают телефонные трубки, чтобы дозвониться до студии и высказать свое очень важное мнение: лишить его звания и щита! убить! позвони мне, Стив, я спрячу тебя в своем подвале в Миннесоте, 1-800-200-МЕГАН.

- Опаздываем. - вырывает руку из лап Брока, чтобы надеть туфли, и продолжает сама. - Ничего, Красный Варвар подождет.

Когда в Мадрипуре стало скучно, когда ей надоело трахаться, жрать, сидеть, стоять, лежать, Син пыталась найти, чем себя развлечь - и только этот русский был достаточно глуп, чтобы связываться с дочерью Красного Черепа и ее дружком Кроссбоуном.

[icon]https://i.imgur.com/BJ6fS9e.png[/icon]

+2

3

[icon]https://i.imgur.com/xMUroVn.png[/icon]

Мадрипур - ебучая дыра, хуже драной Мексики, гаже зачуханного гетто латиноамериканских кварталов. Броку нравится смотреть с высоты тридцать пятого этажа, выдыхая дым, стряхивая пепел, сплевывая вниз - вид открывается охуенный, все как на ладони, богатые небоскребы с дорогими магазинами упираются в нищету окраин. Мадрипур - хваленая Америка в миниатюре, толстосумы жрут в три горла, блюют черной икрой и трюфелями, в узких переулках между домами среди мусорных баков бродяги убивают друг друга за кусок заплесневелого хлеба и просроченные сосиски.

Впрочем, тут все убивают. На место убитых приходят другие - на этой планете давно перенаселение, ценность человеческой жизни неумолимо стремится к нулю. Уже ноль. Уже меньше, чем ноль.

Он возвращается в комнату и смотрит, как Син, подобравшись, приникает к экрану плазмы, обводит языком холеное лицо Стива Роджерса, если бы могла, запихнула свой язык ему глубоко в глотку, вызывая непроизвольный рефлекс. Вид на нее еще более охуенный - Брок встает сзади, сжимает обеими руками упругие ягодицы, дергает на себя, Синтия напрягается, изображая сопротивление, у него моментально встает, но она выскальзывает из захвата, переворачивается и надувает большой пузырь из жвачки, он лопается ей на лицо.

Десять минут назад она кричала, пока он ее драл, материлась, когда он перевернул ее и кончил на лицо, он стоял над ней и не был уверен, что она не воплотит своих угроз, но потом она поднялась и вылизала его член. Грязная похотливая кошка. Слава всем богам.

Сейчас она облизывает мельтешащего на экране Роджерса. Возможно, она хотела бы его трахнуть. Поставить его на колени со связанными руками, ткнуть в губы страпон, насильно открывая рот. Синтия умеет играть в насилие. И умеет не играть.

Мадрипур - дыра, и ей скучно, она кидается от одной крайности в другую, как уголовник, просидевший несколько лет в одиночной камере, пытается наверстать упущенное: лучшая еда, бухло, шмотки, оружие. Он достает ей все, что она хочет, ей мало. С высоты тридцать пятого этажа она высыпает пакет с героином стоимостью пару миллионов, говорит: смотри, Брок, это идет блядский снег, слепишь мне снеговика?

Он обливает бензином курьера, что привез пиццу, и высыпает на него второй пакет, Синтия хохочет, пока парень задыхается, потом выкидывает с балкона и его. Пицца оказывается гавайской, Синтия не любит ананасы.

Кадры меняются, по экрану бегущей строкой мелькает опрос, Брок смотрит на мигающие цифры - все добропорядочные американцы считают свои долгом высказать свое мнение. Как будто их мнение кого-то ебет.

Русская шлюха открыла ящик Пандоры, в котором поселилось кубло червей, они расползлись по всемирной сети. Рамлоу отдает должное унылому барону, больше похожему на клерка, чем на спеца, люди в сером его никогда не интересовали, но этот Земо сработал чисто: долбанные герои начали жрать друг друга, как пауки в банке. Когда-то он принес Синтии в подарок двух тенетников, потом узнал, что их называют австралийскими вдовами, предложил одного назвать Наташей, эта сука Романофф как раз из таких. Синтия сказала: буду болеть за Наташу, надеюсь, ее сожрут не первой. Паучихе Наташе не повезло, но она смешно дергалась в конвульсиях, пока ее доедали соплеменники.

Он не уверен, что Синтия помнит эту историю, ее память возвращается фрагментарно. Брок связывался с Фаустосом, тот говорил о необходимости сканирования, но Синтия ненавидит ебучих врачей даже больше, чем своего отца. Брок решил не настаивать, с каждым днем Синтия все больше становится собой, его это устраивает.

Она выглядит, как малолетняя проститутка, кожаные шорты едва прикрывают задницу, чулки в дырках провоцируют их снять. Какой-то дебил в ночном клубе попытался, сел к ее ногам как пес, вываливший язык, обхватил потными ладонями тонкую ногу и получил в висок армейским ботинком: Синтия сама решает, кто может ее трогать.

Брок может.

Он прижимает ее к стене, стаскивая вниз майку. Что его раздражало в жалкой Эрике, так это ее детский спортивный топик, Синтия никогда не носила лифчиков, соски выпирали сквозь ткань платья. У Синтии новое тело, но старые привычки, она надевает обтягивающие майки, Брок сжимает ее груди, одну берет в рот целиком, на второй выкручивает сосок. Синтия шипит и раздирает ногтями кожу на его шее.

Она говорит: ну ты и мудила, Брок - кусает его пальцы, которые он засовывает ей в рот. Он сдавливает ее горло, вырывая хрип, отвечает: сука.

Он дает ей время оторваться. Время свыкнуться с другим телом, время выносить жажду мести, как вынашивают нелюбимого ребенка, исторгая из разывающегося тела с муками и кровью маленького урода, у которого нет имени, но есть цель. Время вернуться.

Романофф сама не понимала до конца, что делает, открывая архивы. Брок собирает досье на каждого причастного к похищению Синтии, на каждого, кто копался в ее мозгах, на тех, кто писал отчеты, на водителей, что перевозили ее из одной колонии в другую, заметая следы, на всех санитаров, что ставили ей уколы нейролептиков, на психологов, составляющих плейлисты, на дизайнеров ее комнаты-одиночки.

Выжженная земля. Броку нравится это словосочетание, от него по телу идет тепло, как от хорошего вискаря тридцатилетней выдержки. Только Брок не станет ждать так долго.

Он грубо дергает Синтию на себя, она легким движением освобождает руку, трет запястье, начинает собираться, красит губы, размазывая красную помаду. Это он предложил ей развлечение, зная, что у заскучавшей от безделья Синтии, кукушка слетает на счет раз, и лучше найти ей дело, пока она не нашла его себе сама.

Русский авторитет схавал наживку моментально. Синтия спросила, сосет ли он с заглотом, и тот подавился воздухом, сделавшись красным, сжимая здоровенные кулаки в бессильной злобе. Брок стоял молча, играя ножом, как будто его это не касалось, так случайно здесь, девушка командует, я на подхвате, но пикнешь в ее сторону и нож будет торчать у тебя из правого глаза. Варвар согласился на все их условия. Все ли русские думают жопой, когда дело доходит до бабла, вот вопрос.

Он встречает их в кабинете, окутанном дымом дорогих сигар. На плазме во всю стену идет трансляция с ринга, зрители беснуются в угаре, брызжут слюной, Брок отмечает качественную работу оператора - тот выхватывает самые отвратительные моменты. Крик толпы заглушается профессиональным голосом ведущего, усиленным микрофоном.

- Аукцион? - Брок привычно достает из кармана ножик-бабочку, смотрит, как Синтия по-хозяйски разваливается в одном из кресел, закидывая ноги на подлокотник. - Высокие ставки? Может, даже приз зрительских симпатий есть?

+2

4

В голове у Эрики - только навязчивые вставки из рекламных роликов, реплики персонажей комиксов и слезливые строчки из песен, сплошной мусор, который идет по кругу в пустой голове. Синтии это мешает, она дергается, пытаясь выбить остатки Эрики из теперь уже своей головы - Эрика держится кончиками пальцев, краями обгрызанных ногтей за это незрелое тело, не желая сгинуть без возврата, Эрика отражается в резкой смене настроения Синтии, Эрика шмыгает носом, когда по телевизору крутят жалобные ролики про бездомных животных, Эрика смотрит на Брока Рамлоу огромными, полными ужаса глазами, лежа под его массивным телом-бетонной плитой, пока Синтия не переворачивается на живот и не приподнимает колючие худые бедра, Эрика издает всхлип-писк, Синтия заталкивает его языком обратно в собственное горло и забивает пустоту резиновым кляпом, тонкие ниточки слюны собираются в натертых уголках губ, забыт скрипят о резиновый, подходящий для собаки, мяч, Броку нравится - Эрика хнычет у Синтии в голове.

Становится хуже, когда Эрика замолкает. Тогда Синтия слышит голос отца - в первый раз она обернулась резко на каблуках так, словно Красный Череп стоял за ее плечом со взглядом, полным брезгливого презрения, так смотрят на вшивых нищих или развороченный труп проститутки, который красочно, со всех ракурсах, демонстрируют в новостях (кусок мяса в блестящих тряпках, куда-то сползло то, что должно было быть лицом), - они звучат записанными на огромные катушки речами Адольфа Гитлера, они призывают к тому, чтобы вернуть Гидре ее былую славу, сделать это многоголовое чудовище снова великим, заплатить любую цену, затопить города в крови, забросать противников трупами, Иоганн Шмидт всегда говорил, что цель оправдывает средства, а если нет - вы выбрали себе не ту цель. Душная отповедь оканчивается Хайль Гидра, а потом мертвый Красный Череп начинает распекать ее, отчитывать, как маленькую девочку, что она - бесполезная и позорящая его дрянь, раз вместо того, чтобы возвращать Гидре ее величие, просто прожигает в Мадрипуре бесконечное, тянущееся безвкусной жвачкой время. Мать Ночи закрывает ей невидимыми ладонями уши, и в наступившей тишине снова возвращается Эрика.

Эрику нужно изгнать из своей памяти, вскрыть черепную коробку любимым острым ножом Рамлоу, на который он вечно надрачивал, проверяя его остроту на ее волосах, вытащить куски плюшевых игрушек, разрезанные журнальчики и семейные фотографии - этой блядской семьи с белоснежными американскими улыбками даже не существовало, а Синтия до сих пор слышит беззлобные споры о фильме на вечер и скрип огромных русских горок в парке развлечений. У нее не было в детстве никаких парков развлечений - она играла с мумифицированными мотыльками, растирая сухие безжизненные крылья в муку, сидя в ногах у Матери Ночи, едва успевая убирать пальцы, по которым Иоганн Шмидт проходился подбитыми гвоздями форменными сапогами. Синтия срывается на Броке, рычит: твою мать, разве ты не можешь сильнее, Синтия трясет Мадрипур, как злобный ребенок ищет среди коробок свой подарок, так, что это слишком даже для этой вонючей дыры.

Она должна быть будущим Гидры, но вместо этого она перебирает мелочевку: лаборатории, русская мафия, насилующие и убивающие всех подряд армии наемников, после которых в водах Мадрипура всплывают трупы, возится, сюсюкаясь, с Красным Варваром вместо того, чтобы вырывать ему по одному зубу каждые два часа, зубо надолго не хватит, можно вбить их обратно в десна, а потом повторить все еще раз, на руках у Синтии не красные латексные перчатки, а запекшаяся кровь, мысль о себе, верхом на Варваре, привязанном к креслу, сначала возбудила, а потом показалась омерзительной. Она боялась, что Рамлоу увидит, что-то не так, спросит ее: что с тобой, Син, детка - и тогда за эту детку она воткнет ему его собственный нож прямо в его ебанный правый глаз; в машине она закуривает, стряхивая пепел прямо себе на голое колено, затушивая сигарету о собственное запястье.

В кабинет Варвара она заходит без приглашения, демонстративно показывает, что она безоружна, заглядывает в черное пятно Нижнего Города, который кажется просто гнилой помойкой с такой высоты - как и все русские, Красный Варвар любил помпезную роскошь, золото и хрусталь, Син могла поклясться, что успела рассмотреть на его столе кусок черного хлеба, пока он не сгреб все вместе с бумагами в открытый ящик. Она шарит по стеклянным полкам с золотыми статуэтками животных - упитанных кабанов и оскалившихся медведей, - в поисках матрешек. Матрешки похожи на нее саму, открываешь куклу - а там другая кукла, внутри Синтии - Эрика, внутри Эрики - Иоганн Шмидт с его сапогами, у Син болят костяшки пальцев, которые он раздробил.

Она падает на кожаное кресло, забрасывает ноги на подлокотник, тащит со стола ветку японского винограда - тот, который стоит тысячи долларов за одну упругую виноградинку, - Син кидает деньги на пол и со смехом лопает подошвой. Красный Варвар - лицо было одутловатое, испитое, розоватого цвета с белыми пятнами, - ждал, пока она наиграется. Золотые перстни сменялись тюремными наколками.

Син поворачивает голову на голос Рамлоу, сначала без интереса, а потом внезапно вспыхнув восторгом. Камера как раз выхватила чью-то вырванную челюсть, сочно передавая цвета.

-  "Собачьи" бои. - поправляет она Брока, и, прищурившись, взглянула на Ростова через плечо. - Лаборатории, наркота, мусор, жалкие десятки миллионов, тупо работа, а вот это у нашего нового друга для души. Международная система ставок, все уважаемые люди присылают своего чемпиона, никаких правил... - и добавляет с чувством, долго протягивая последний звук. - Класссссс.

Она слышала, все русские азарты, спускают последние деньги в автоматы и ставках на спорт, Красный Варвар казался комичным стереотипным русским - даже если не согласится сам, придется его убедить, Брок умеет быть очень убедительным.

- Предлагаю сделку. Он - Син показывает пальцем на Рамлоу, - примет участие в турнире. Если победит, ты отдашь мне половину всех лабораторий...

"Треть" хрипит Красный Варвар, Синтия щелкает пальцами, чтобы он заткнулся, повторяет по слогам:

- По-ло-ви-ну. А еще ты отдашь мне ее. - девушка, сидящая в ногах Красного Варвара, подняла глаза, как зверек, как-то понявший, что речь зашла о нем.

"Ладку? Зачем тебе глухая сука?" Ростов кашляет тяжело, как курильщик, задыхаясь, булькая смехом. Уточняет, насмеявшись, по-деловому: "А что получу я, если он проиграет?"

- Заберешь его себе, поразвлекаешься, Кроссбоун знает много команд. Мы не взяли из дома ошейник. Не найдется запасного?

[icon]https://i.imgur.com/BJ6fS9e.png[/icon]

+2


Вы здесь » как б[ы] кросс » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » небоскребы