как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » from nowhere [genshin impact]


from nowhere [genshin impact]

Сообщений 1 страница 30 из 48

1

from nowhere
дилюк & кэйя
https://i.pinimg.com/originals/e9/d1/f3/e9d1f349a1661c0e61a56ec97b81b28a.jpg

это и стало жизнью. твоей, моей, нашей. так много или так мало лет назад; отныне и навсегда. чистый лист [первый ли для тебя; какой для меня?].

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/120/429692.jpg[/icon][nick]Hu'InTau Moq[/nick][ank]Ху'ИнТау Мокью[/ank]

+1

2

Было ли страшно? Ху'ИнТау не знал; уже терялся различать страх и не-страх. Просто... просто сейчас всё было по-другому. Не так, как в повторявшейся из раза в раз бесконечности, и что делать... Если честно, мальчишка не знал. Пускай его и готовили как могли, пускай разумом и пережитым уже давно не был ребёнком, коим оставался из-за игры Бездны, будь она неладна.

Он не видел дождя; не то чтобы никогда, но когда видел - уже забыл. В сражениях и побегах таковой если и бывал, то принц не помнил: слишком занят был другими делами. Выживанием; своим и отцовским. Не упускать из виду и не терять последнее родное и знакомое, учиться и учить. Переживать из раза в раз. Переставать задаваться вопросом, кто был кем до того, как обернуться... этим; и не слушать, что они говорили, даже если со временем - на чёрт пойми каком кругу - начал понимать, что значили эти преображённые звуки когда-то родного языка.

Он не видел монстров. Если честно, вообще никого не видел, и это вызывало почти панику.

Ему хватило того, что воздух тут был иным; дышалось иначе. Ему хватило того, что даже несмотря на облака тут словно было бы светло, словно бы за ними что-то имелось. Ему хватило того, что сказал и как повёл себя отец, пораженный и начавший увядать здесь еще более заметно, чем в Бездне. С излишком стало того, что отец отсюда испарился, оставив мальчишку в мире, не переполненном ни магией, ни монстрами, ни тьмой, ни бесконечной, безостановочной борьбой за выживание. И сколько бы его, наследника того, что по словам Императора когда-то получит шанс благодаря своему уникальному, избранному наследнику, последней надежде, готовили к этой разлуке... Чёрт подери, это всё-таки являлось страхом, да?

Мальчишка совершенно растерян. Это не привычный ему мир, это слишком далёкие отголоски жизни, о которой успел подзабыть. Что делать, куда идти, с чего начать и... что вообще жалкий мальчишка способен сделать?

Он укрывался в каком-то старом сарае, периодически потирая перевязанный глаз: тот отчего-то пульсировал и вредничал сильнее обычного, вводя в ещё больший ступор и практически выступая панику. А может даже хуже того.

Ху'ИнТау был настолько растерян, настолько вне уюта и того, что для него стало нормой и привычкой, что все его рефлексы разом не сработали, когда оказался обнаружен неким статным рыжим мужчиной. Тот что-то спрашивал, говорил, уточнял, а мальчишка... Чёрт подери, едва ли что-то разбирал. В памяти невольно всплывали обрывки из речи матери, знакомыми вкраплениями, коих, впрочем, недостаточно для понимания; матери не стало слишком давно, ещё до вечности, и  Мокью не в состоянии вспомнить. Он слишком растерян и слишком поражен встретить человека.

Ч е л о в е к а .

Не стал отнекиваться или сопротивляться, когда ему предложили, кажется, помощь, сняв большую накидку и устроив поверх его - оказывается - промокших плеч, а после уведя в какую-то конструкцию на колёсах. У Ху'ИнТау не имелось причин не идти; у него, кажется, теперь не имелось вообще ничего во всём белом свете. Потому и пошёл. Это не монстр. Как отец и говорил. С остальным разберётся; теперь не имелось иного выбора. Мальчишке не привыкать, что иначе бывает он просто забыл.

Мужчина привёл его в какой-то особняк, окруженный витиеватыми растениями, и провёл вовнутрь, дав какие-то распоряжения разодетой женщине. Не монстр. Опять.

Принц молчал, разве что хлопая ярко-синим, словно бы заключавшим в себе целый калейдоскоп кристаллов глазом, внимая, наблюдая, слушая. Пытался разобраться, пытался успокоить часто и громко стучавшее сердце. Иногда кивал, а несколько раз даже что-то ответил: так и то, что знал на своём языке, на языке монстром, на остатках того, что осталось от матери и чьи слова пытался напоминать отец, говоря, что принцу надо запомнить, это пригодится.

Мужчина попытался вновь что-то расспросить, но в ответ получил очередное: "КаэЙа. Дрянс у... Я. КаэЙа. Я." После же куда-то удалился, то ли устав, то ли занявшись делами, то ли еще что. К тому моменту женщина принесла мальчишке сухую одежду, с откровенным любопытством его рассматривая (что взаимно). Привыкший же всё улавливать (иначе не выжить) слух обратил внимание на шум за дверью комнаты. Там сначала был голос того мужчины и кого-то ещё, а после шевеление за дверью. Ещё несколько минут и женщина ушла, а мальчишка так и остался сидеть на мягком диване, ещё не высохший и замотанный в покрывало. Мягкое.

[nick]Hu'InTau Moq[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/120/429692.jpg[/icon][ank]Ху'ИнТау Мокью[/ank]

+4

3

С рождения единственный сын Крепуса Рагнвиндра не знал ни в чем нужды. Любые игрушки, сладости, красивая одежда – Дилюк получал все, что хотел. Ему даже не всегда нужно было об этом просить – отец, его друзья, горничные – все с радостью баловали маленького наследника старинного рода. Он не был обделен вниманием ни на секунду – рядом всегда находилась какая-нибудь нянечка или служанка, если отец был занят. Чуть позже Дилюк начал замечать, что кое-чего у него все-таки нет, в отличие от других детей Мондштадта – с ними тоже возились какие-то женщины, но это были не многочисленные горничные в одинаковых передниках. У других детей были матери. Конечно, не у всех, но те матери, которых замечал Дилюк, относились к своим детям с особенным трепетом и теплом, на какие не были способны служанки. Свою маму Дилюк не помнил, а у отца вечно не было времени, чтобы об этом поговорить. Возможно, потому что он сам еще не пережил эту потерю и не хотел возвращаться к ней – но мальчик не задумывался об этом так глубоко, быстро переключая свое внимание на очередной леденец.

Возможности отца позволяли тратить мору не только на развлечения. С раннего детства Крепус был заинтересован в обучении сына винодельческой науке и рыцарскому делу. Как известно, для дворянина нет ничего достойнее, чем вступить на службу в Ордо Фавониус – сам отец мечтал туда попасть, но так и не был выбран, о чем, конечно же, любил рассказывать сыну. До поры до времени Дилюк с интересом учился и делал значительные успехи. Полки в поместье были уставлены разнообразными книгами, и мальчик полюбил читать, потому что занятия для детей на винокурне не так разнообразны, а ездить в город и играть с детьми, с лучшей подругой Джинн, каждый день не получалось. Окружающие взрослые любили его и заботились, но все-таки они были взрослыми (и скучными). Росшему в одиночестве в поместье мальчику нечем было заняться. Постепенно он стал вести себя хуже и капризничать без повода. Желание отца дать сыну все лучшее и не позволить ему тосковать по матери сыграло злую шутку. Дилюк был еще слишком мал, но его уже портили деньги и вседозволенность. Отец точно не этого хотел для своего наследника.

Утром солнце ярко светило над винокурней «Рассвет» и отражалось бликами от глади озера неподалеку. К обеду небо заволокли серые пасмурные тучи, а вечером разразился такой сильный ливень, что взрослые озаботились, не побьет ли он молодые саженцы. Дилюк скучающе наблюдал за погодой, чуть придвигаясь к окну, когда в землю била яркая молния. Книги надоели, горничные тоже, есть не хотелось, а на улицу махать палкой не выйдешь – отец в такую погоду и думать ему запретил про прогулки. Да и поздно уже было, почти ночь. Кстати, где папа был сам? Дилюк давно его не видел. Он спрыгнул со стула и пошел поискать отца.

В поместье было суетливо. Как странно для столь позднего часа. Дилюк спрыгнул с лестницы, собирался свернуть в комнату, но на летел на одну из служанок:

Молодой мастер, что вы тут делаете? Вам уже пора спать.

Но Дилюк с ней не был согласен. Ему еще не хотелось спать. Он был бодр, а еще хотел выяснить, где отец и что случилось.

Отец поговорит с вами завтра, а сейчас пойдемте со мной в вашу комнату...

Глупая служанка была слишком медленной. Дилюк проскользнул мимо нее и радостно бросился дальше. Состроил ей рожицу напоследок, и его побег был бы триумфальным, если бы на пути не возник Крепус. Дилюк остановился, ожидая, что сейчас отец его отругает, но тот выглядел слишком задумчиво, чтобы обратить внимание на шалость сына. Вместо этого он взял его за руку:

Пойдем, я тебя кое-кого представлю...

В главной комнате сидел какой-то незнакомый мальчик. Дилюк знал большинство детей в Мондштадте, но похожего раньше не видел. Первое, на что Дилюк обратил внимание – ярко-синий глаз незнакомца, смотрящий очень грустно. Но почему-то только один: второе скрывала повязка. Растерявшись, Дилюк спрятался за ногу отца, но тот лишь рассмеялся и подтолкнул его ближе:

Познакомься со своим новым братиком. Я подобрал этого мальчика недалеко от тракта, он был совсем один, а вокруг никого, так что я решил, что он пока поживет с нами.

Отец улыбался, явно довольный своим решением. Дилюк был мал, но даже ему казалось, что подбирать чужих детей на улице и забирать себе - не совсем рационально, но с Крепусом сложно спорить. Тем более маленькая синяя козявочка жалась под одеялом на диване и совсем не выглядела опасно. Дилюк подошел ближе и присмотрелся. Незнакомца переодели в его одежду, но это было совсем не важно. Мальчик выглядел очень необычно и интересно. Дилюка привлекли кристаллы в его глазу. 

Привет, как тебя зовут? – заговорил с ним так, как обычно говорил с другими детьми, не замечая, что его не понимают. "Я. КаэЙа. Я."  – Кэйя? Какое странное имя, но, впрочем, каких только путешественников в наших землях нет! – Крепус попытался вставить, что говорить незнакомцам, что они странные, невежливо, но сын уже на него совсем не смотрел. – А я Дилюк, – обрадовавшись, ткнул пальцем себе в грудь. – Это мастер Крепус! Ты с ним уже знаком! Ой, – Дилюк развернулся к столу и стащил с него несколько печек и стакан молока. – Выглядишь жалко! Как же ты думаешь стать рыцарем? Вот поешь! – он сунул мальчику в руке еду и изобразил, как есть, заметив, что тот слушает, но ничего не делает. Кэйя точно не глупый? Может, у него что с головой?

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/24/757260.jpg[/icon]

+3

4

Из двадцать слов мальчишка понимал, наверное, четыре; или три? Что же, это неизменно не ноль. К тому же, мимика и жестикуляция всегда помогали делу, поясняя недавнему принцу, что к чему. Он ведь не глупый. И не упал с парящего в небе острова, пускай и оказался чужаком в этом дивном наземном мире, имевшем что нечто настоящее за облаками, что не разделённого тысячами дверей. Вообще-то, Ху'ИнТау Мокью являлся наследным принцем, а потому знаком не только с манерами и этикетом, пускай даже не местными, но и к королевскому питанию приобщен. Так или иначе, а еда, как и ряд иных базовых рутинных занятий, одинаковы и понятны везде.

Даже не понимая всего, одно для Ху'ИнТау было очевидным: происходило именно то, что и говорил отец; Солнце Империи не ошибался никогда, не с сыном, не после падения в Бездну. Тот говорил, что мальчишка выйдет на людей, что найдётся те, кто ему помогут, и когда это случится, принцу стоит ухватиться за выпавшую возможность, осесть и прижиться. Что иначе никак, что тогда ни шанса, ни надежды не останется ни у кого; тогда всё было зря. Что когда придёт время, Ху'ИнТау поймёт, что надо делать. И что люди пускай и бывали хуже монстров, в основном куда лучше них. Такие же, как были в замке и за его пределами. Нужно будет лишь вспомнить, какого это - находиться среди них. Возможно, заново научиться.

Это он сейчас делать и пытался, сжимая накинутый плед и рассматривая мальчишку, что оказался напротив. Болтливый, подвижный, чего-то там непонятное говоривший. Мокью понял бы больше, если бы не зацепился за яркие рыжие волосы и словно такие же рыже-карие глаза незнакомца: в его империи таких не было, там цветовая палитра что людей, что мира значительно отличалась. О монстрах же, в которых эти люди превратились, говорить не приходилось и подавно.

- Ху'ИнТау Мокью, - выдал с некоторым опозданием, ещё какое-то время похлопав глазами. - Ху'ИнТау Мокью. Дрянс у... Я. КаэЙа. КаэЙа най, - повторил, не особенно понимая, как этот мальчик трактовал его слова. Однако по жестам, повторениям и памяти маминого языка догнал, что его зовут Дилюк. А тот мужчина - Крепус, ведь он и сам называл это слово, указывая на себя. Или это статус такой, или понятие "отец". Мокью не знал, но предположил, что наверное так. Они ведь оба такие рыжие, и если не семья, то кем бы ещё им быть в одном доме, а.

- Спасибо, - одно из немногих слов, что принц знал и помнил отлично. Живот предательски сдался, подав сигнал, и видят чёртовы боги, насколько подобное угощение оказалось кстати. О большем даже не думалось. Слишком много других мыслей, слишком много всего следовало заметить, обдумать, сделать... пережить. И не забыть.

Печенье зашло быстро, однако манерно: не набросился как голодный зверь, что-то отдаленное, поставленное и вбитое прослеживалось в действиях. Если честно, принц не помнил, когда ел в последний раз. В Бездне с этим было... иначе. Там едой мог стать разве что он сам.

- Я не понимать, - наконец, немного привыкнув и сделав для сея выводы о том, что всё шло как надо, отец так и предупреждал, он выдал то, что по мнению мальчишки могло оказаться полезным. И прояснить ситуацию, как и собственное поведение. Слова давались не очень просто, потому что кроме матери, с которой не разговаривал уже... сколько лет там в Бездне прошло? - не использовал этот язык никогда. И всё же. Тёплое и бесценное в памяти имело шансы стать полезным. В конце-то концов, принц пускай и застрял в теле ребёнка на бесконечность, а вырасти ему уже пришлось давно и не один раз; увы. - Не тут... Место другое. Далеко. Не знать, - покачал головой. - Дилюк, Крепус, спасибо, - и едва уловимая сквозь растерянность и общее состояние улыбка. Жаль, что не как прежде, не как в прошлом. Впрочем, нет, не жаль: тогда эти люди увидели бы разницу и поняли. Но они не видели, не знали, а потому и понять не могут.

[nick]Hu'InTau Moq[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/120/429692.jpg[/icon][ank]Ху'ИнТау Мокью[/ank]

+3

5

Большинство слов, которые произносил мальчик, были похожи на бессмысленный набор звуков. Дилюк слушал, пытаясь понять, но даже на страницах книг он не видел ничего подобного. Он перевел взгляд на отца, но тот тоже только нахмурился, ничего не понимая. Впрочем, не было похоже, что Крепуса это сильно заботило, а значит не стоило беспокоиться – отец-то точно знал все на свете, и Дилюк слепо доверял ему, как самому важному человеку в своей жизни. Наконец мальчик выдел что-то более-менее похожее на человеческую речь, и Дилюк заулыбался радостнее. О, пришелец все-таки не был бесполезным! Дилюк подсел рядом с ним, продолжая рассматривать, как мальчик кушал печенье.

А что случилось с твоим глазом? – снова лишь непонимающий синий взгляд.

Дилюк! – вряд ли мальчик что-то понял и тем более попробовал оскорбиться, но у отца задергалась бровь. Они много раз говорили об этикете, но пока молодому наследнику было куда интереснее ковырять в носу, чем разбираться, что приемлемо говорить аристократам, а что - нет. – Наш гость должно быть устал, да и ты давно должен быть в кровати. Завтра попробую найти его родных, а пока дети должны спать.

Дилюк отвернулся от отца к мальчику и потрепал его короткие синие волосы, улыбнувшись.

Все будет хорошо, Кэйя. Здесь тебя никто не обидит. Мы друзья, понимаешь? Друзья, – не переставая улыбаться, Дилюк положил теплые ладони на его плечи, стараясь приободрить, а потом направился к двери. 

Несколько комнат в поместье были отведены под гостевые, но постояльцев было мало, так что мальчишке место легко нашлось. Дилюку не хотелось отпускать его и идти в свою комнату, ведь изучать пришельца всяко интереснее, но воля отца непреклонна. Служанка принесла еще еды для мальчишки, расстелила постель и достала ночную сорочку. В своей комнате Дилюк неохотно ложился спать.

Утро на винокурне начиналось рано, но Дилюк все равно любил поспать подольше, как настоящая сова, и сонно сползал к завтраку. Служанки уже накрыли на стол, и дом приятно пах свежим хлебом, яичницей и маслом. В этот день завтрак был не совсем обычным: кроме отца, за столом сидел тот самый новенький мальчик. Дилюк удивленно на него уставился, но потом радостно заулыбался.

Доброе утро, па, доброе утро, Кэйя!

Дилюк плюхнулся на свое место и взял пышный оладушек. Есть самому было не так интересно, как следить за тем, как ест нареченный «братишка». Казалось, он впервые видел такую еду, и Дилюк не удержался от смешка в свой стакан виноградного сока. 

После обеда заходил лекарь, чтобы осмотреть подобрыша. Крепус ответственно подошел к его здоровью. Дилюк подсматривал из-за щели в двери, пока взрослые о чем-то переговаривались. После осмотра его наконец пустили в комнату к Кейе.

Ну что ты тут? – он взял его за руку, привлекая к себе внимание, и потянул к выходу из комнаты. – Пошли гулять! Я тебе такое покажу!

После грозы на улице пахло особенно свежо. Крупные капли стекали по сочным стебелькам травы, грозди винограда блестели на солнце, пробивающемся сквозь рассеивающиеся тучи. Долина впереди казалась бесконечной, а небо – высоким и бездонным.

Смотри, – не отпуская руки Кэйи, Дилюк показал на небо. – Это небо. Небо! Понимаешь? По-нашему, это называется «не-бо». А там летающий остров! О-с-т-р-о-в. Говорят, там живут боги! А еще туда попадают великие герои. Когда-нибудь я тоже стану героем! Рыцарем! И буду защищать всех-всех-всех, – Дилюк изобразил приветствие рыцарей Фавониуса, которыми искренне восхищался, но пока едва доставал им до пояса. – Кэйя, – Дилюк развернулся к мальчику и взял за руки. – Ты помнишь, откуда ты пришел? Мы вернем тебя домой. Не переживай. Ты обязательно вернешься домой и увидишь родителей. Ты не будешь одинок.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/24/757260.jpg[/icon]

+4

6

Хорошо бы о многом спросить и активнее отвечать, но мальчишка прекрасно понимал: он не в состоянии это сделать технически, потому молчать, соглашаться, запоминать и не возмущаться - это лучшее из того, что способен был сделать. Тем более что и дом чужой, да и что мужчина с чужаком делать - это тоже пока загадка. Возможно, этот дом окажется тем самым местом, где неплохо бы осесть, а потому непременно стоило попытаться найти общий язык с обитателями, понравиться им, навести на мысль, что найдёныша можно и оставить. И, если исходить из позитивной реакции взрослого да любопытства, пока не угасшего, в младшем, именно от последнего зависело дальнее здесь нахождение... Кэйя? Почему они повторяли именно эту фразу, может... ну... Это походило на имя? Это было... С учётом того, что он делал со своими бывшими поданными, с учётом того, что его семья допустила случившееся с империей - наверное, Кэйя - то самое, чем можно называться здесь. Прежде не думал об этом, но если так вышло... Мальчишка сглотнул, выходя из своих мыслей и уставившись прямо в яркие глаза Дилюка, продолжавшего что-то активно нести, касаться и точно также изучать новенького, как и новенький его. Даже если мысли у них непременно были разные; не имело значения.

Лишь кивая и улыбаясь, когда по ситуации причиталось-следовало, новоиспечённый Кэйя следовал указаниям, отвечал мимикой, словами и кивками по мере возможности. И немного смущенно, но достаточно выразительно помахал Дилюку, прежде чем уйти спать в отведённую комнату. Стоило сказать. столь же комфортную, как и его собственная... в далёкой, почти стёршейся в памяти жизни. И эта ассоциация, эта вспышка, позволила уснуть быстро как давно не было, не зная ни беспокойства, ни кошмаров. Не так, как Кэйя привык.

Утро встретилось его слепящими лучами сквозь занавешенные шторы, и это заставило проснуться достаточно рано: буквально когда те упали на глаза. Странное ощущение и светило, к которому за ничтожно коротко проведённый на поверхности период времени принц подземелий ещё не привык. Оттого оделся как можно скорее, поспешно, и провозился у окна ещё целую вечность, до самого времени ни то завтрака, ни то полдника. И, чёрт подери, каким же вкусным он оказался!

- Вкусно, - он улыбнулся, глянув сначала на Крепуса, а после задержав взгляд на Дилюке. Даже было как-то... хорошо? Словно бы никакого повода для напряжения, словно бы всё нормально, словно бы скоро зайдёт отец и они покинут дипломатический корпус. Но, кончено, этого не случится, а когда к Крепусу присоединился некий мужчина и они увели Кэйю на осмотр, настроение испортилось совсем. И вернулась тревога.

"Они не должны знать," - точно понимал и помнил принц чёрт пойти чего теперь; не принц вовсе, а пришелец. Они не должны знать, откуда этот Кэйя, не должны знать, что не так с его глазом и ни за что не должны узнать, что скрывалось за ним; что оно вызывало в самом мальчишке, что подбрасывало его сознанию. Потому, когда доктор пытался поинтересоваться, что случилось, смуглый мальчишка лишь показал его что-то жестами: мол, падение, удар, травма, ауч. Этого хватило, особенно с учётом того, что мальчишка оказался найден один и очевидно издалека. Возможно, был рабом. Возможно, попался Искателям, что своровали его и долгое время ждали выкупа; возможно климатическая трагедия, немилость богов, долги, опасная работа родителей - эти жесты подходили под каждый вариант, как и вид-состояние Кэйи в целом. особенно если он откуда-то с дальних пограничных территорий, де не только монстры плодились, но ещё и глухие небольшие народы в глуши и вдали от цивилизации. Вероятно, мальчишка оттуда. Лучше им думать так. Они не должны знать.

Настроение подпортилось, если честно: Кэйя слишком привык к состоянию тревоги и опасности, потому, войдя в него, ещё не способен был справляться с данными эмоциями, быстро переключаясь или как-то наскоро их выплёскивать альтернативными путями. Оттого так и оставался в себе, даже когда мужчины ушли. Если бы не Дилюк, активно привлекавший внимание к своей персоне, наверное ещё долго бы прямо так и просидел, прокручивая в олове слишком многое.

Конечно же, потянулся следом за мальчишкой, не то чтобы имелся выбор, да и это вроде бы как надо для дела.
Вот только небо... сильно зажмурившись с непривычки, сам не заметил, как эмоции сами по себе быстро переключились на что-то... иного порядка. Совершенно другого. Беспокойство и замешательство, но только со стразом никак не связанное. И точно также бьющее по дыханию, заставившее замереть.

- А-а... "Не-бо". Небо, - так и уставившись на открывшийся вид, Кэйя механически покачал головой, на какое-то время даже забыв про присутствие Дилюка.

- Боги?... - это слово знал, мать часто повторяла его. Его знал даже отец. У них в империи богов не было; их не любили, не уважали. не считали и не пересекались. Значит, и в данной части про внешний мир Солнце Империи оказался прав? Для его дома надежды скрываются там, где важны эти беспощадные глупые разрушители?.. Едва мотнув головой, заставил себя не думать, а заместо того вслушаться в слова Дилюка, подняв на него не читаемый взгляд. То ли из-за того, что синева глаза почти сливалась с небом и его же отражала, то ли потому, что восторг и задумчивость смешались разом.

- Далеко, - с трудом вспоминая слова, очень неторопливо, но что мог, то и вытаскивал. - Я далеко. Мама нет. Папа нет. Там далеко... Больно и смерть. Я обратно далеко не быть.

[nick]Hu'InTau Moq[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/120/429692.jpg[/icon][ank]Ху'ИнТау Мокью[/ank]

+3

7

Да, боги. Для Дилюка не было в этом слове ничего особенного. Он, как и его отец, верил в Анемо Архонта, верил в его силу и покровительство. А как было не верить, когда в городе стоял огромный красивый храм в честь их любимого Архонта, проводились проповеди и люди любовались его высоченной статуей. Маленькому мальчику приходилось задирать голову до боли в шее и морщится от яркого солнца, чтобы на нее взглянуть. Дилюку нравился Мондштадт, и даже будучи ребенком он знал, что не променяет его ни на какой другой город. Их город называли городом Свободы, но тогда маленький Дилюк еще не задумывался о том, как много свободы есть у них в действительности. Его вполне устраивала жизнь: он ни в чем не знал нужды, много времени проводил с любимым отцом, имел планы и надежды, а теперь еще держал за руки своего нового друга.

Верно, боги. Чувствуешь? Ветерок колышет твои волосы и касается щеки – это Барбатос, покровитель ветров... – Дилюк поднял руку и легонько погладил щеку Кэйи, светло улыбнувшись. Намотал мягкую темно-синюю прядь на палец.     

Он не хотел говорить ничего такого, что могло расстроить Кэйю, и перепугался, когда чистый небесный взгляд того потускнел при упоминании дома. Кажется, не нужно было обещать то, что он никогда не мог исполнить – это даже не помогло подбодрить мальчишку. Дилюк и близко не мог представить, как он себя чувствовал, но кое-что общее у них все-таки было.

У меня тоже нет мамы, – он положил руки на плечи Кэйи и крепко сжал. – Больно больше не будет, ты понимаешь меня? Я тебя не дам в обиду. Никому не дам.

Почему-то Дилюку хотелось помочь этому мальчику. Почему-то он казался самым печальным и самым слабым ребенком на свете. Еще и слов не понимал – просто катастрофа какая-то! Значит, его нужно было научить. Да, пожалуй, это было под силы Дилюку. Они еще немного погуляли недалеко от поместья, рассматривая растения и жуков. Мимо летали бабочки, а вдалеке слышалось хрюканье кабана. Дилюк махнул рукой на мельницу, назвал ее и пообещал когда-нибудь показать ближе. Скука забылась, как будто ее никогда и не было: вдвоем проводить время на отделенной винодельне было куда интереснее. Служанки ждали к обеду, накрыв на стол и разлив сок, но отец опоздал. Судя по его раздосадованному лицу, что-то шло не так, но он не горел желанием делиться.

После обеда Дилюк потащил Кэйю к себе в комнату. Ему не терпелось показать другу все книги, которые у него есть: множество сказок, атласы, энциклопедии. В винокурню редко захаживали в гости дети, так что не перед кем было хвастаться таким сокровищем.

Ну, понимаешь, что-нибудь? – Дилюк усадил новоявленного братика за стол и разложил перед ним первую книгу. Учитель был из него никудышный, сам не так давно научившейся читать, зато инициативности хоть отбавляй. Он ткнул в закорючку, объясняя: – Это буква "А", запомни. А! Апельсин!

Впервые за свою короткую жизнь Дилюк заботился о ком-то, кроме виноградника. Чувство было странным, но приятным, как будто он вдруг приносил пользу, а не только помыкал служанками. Мальчик все-таки был интереснее винограда. Пробовал что-то отвечать, хоть и языковой барьер мешал. Еще смотреть так открыто и наивно, что однажды Дилюк залился краской, не привыкнув к такому долгому зрительному контакту. Время шло, а отец так и не приходил с новостями о родителях Кэйи. Дилюк до последнего надеялся, что мальчик ошибался и его родители живы, но вместе с тем ему не хотелось думать, что его братика могут забрать. Иногда к ним приезжал настоящий учитель из города, чтобы помогать с обучением. Иногда сам отец сидел с ними, читая сказки или рассказывая что-то из своей жизни. Было весело сидеть втроем, дурачась и разговаривая о всякой ерунде, как будто настоящая семья. Когда тебе нет и десяти лет, веселье – все, о чем ты думаешь (конечно, если ты сын аристократа, которому не нужно добывать себе еду или бороться с монстрами за выживание).

К тренировкам с оружием Дилюк тоже подходил несерьезно и дурачась. Он искренне хотел быть рыцарем, имел для этого все задатки, но не прикладывал больших усилий на тренировках, считая, что и так самый сильный. Ну не тягаться же с ним этому слабаку Кэйе? Дилюк рассчитывал, что это будет легкая победа. Он не думал, что брат когда-то держал хотя бы тренировочный меч. Победа должна была быть легкой: один взмах, и Кэйя должен был оказаться на земле, но что-то пошло не так...

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/24/757260.jpg[/icon]

Отредактировано Diluc Ragnvindr (2022-06-14 15:37:37)

+3

8

Плохого впечатления Дилюк не оставил. Отчасти, он был похож на самого принца (у него тоже не было матери?), когда жизнь того была куда более беззаботной, несмотря на тягости подземной империи, ношу грядущего трона, ответственности и проблем, что должны были лечь однажды на его плечи. Так быстро забывалось, что подобное возможно, что так можно, что бывало иначе, что и у самого... Кэйи так было. По-нормальному, дети есть дети, выживание не выше твоего бытия ни ребёнком, ни человеком, ни чего бы то ни было ещё. Небо не рушится, а окружение полно не монстрами.

Тогда мальчишке подумалось, что найти общий язык с этой семьей окажется достаточно просто, особенно с Дилюком. Возможно, ему даже придумывать и притворяться практически не придётся, ведь... даже сквозь непривычку и внутренний зашквар (всё ещё в разы меньше любого его прежнего момента существования), бывшему принцу, а теперь просто сироте по имени Плохой Человек, явившемуся из неоткуда, нахождение в данной семье могло понравиться. Не придётся притворяться; если они окажутся хорошими людьми, а они окажутся, Кэйе скрываться у них будет лишь в радость. Возможно, это станет похоже на настоящую жизнь. Пускай давно повзрослевшему и формально едва ли не старику, а как ребёнку Кэйе всё-таки хотелось этого. Нагнать и прожить; прежде чем оно снова исчезнет, выпустив мутную воду прошлого для очищения водоёма в будущем.

Местный язык оказался другим, совершенно не похожим ни на родной Кэйи, ни на то новорождённое искажение, на котором щебетали монстры. Однако мальчик находился в том отличном для обучения возрасте, имел огромное усердие и много трудолюбия, а глупым ему, к сожалению, не позволила уродиться сама жизнь. Потому за грядущие месяцы он начал кое-как осваиваться, а после - хорошо понимать большую часть того, что ему говорили; пускай отвечал часто криво, иногда коверкая, ещё чаще - прибегая к простому языку, иногда  матерному, что использовали простые люди, торгаши и прислуга в стенах винокурни и Монде (таких городов никогда не видел!), когда туда выбирались. Дилюк к этому привык, не терял своего запала, да и им всегда находилось, чем себя занять. Мир кругом большой, они в нём такие маленькие, но росли, учились и исследовали; а поскольку полноценной компании из сверстников ранее, похоже, не имелось у обоих, этот опыт им очень заходил. Крепус, то ли взвесив "за" и "против", то ли поняв, что это бессмысленно, глядя на счастье сына перестал искать следы найдёныша, и каким-то естественным образом, словно так и положено, Кэйя влился в их семью, став её части.

Несколько раз в ночи мальчишка втихую сбегал с винокурни, чтобы изучить окрестности: ночь была для его глаз привычнее, как и само время суток; да и в одиночестве можно было вести себя по-другому, делая то, что он умел лучше всего и не боясь ни быть раскрытым, ни навредить тем, кто этого не заслуживал. Однажды он даже умудрился добраться до лагеря "хреночленов", как их называли особо изобретательные простолюдины, а вслед за ними и Кэйя. Испытал тогда неоднозначные чувства, ведь они и тут имелись тоже, словно бы Бездне тесно, но... конечно же не стал вмешиваться. Просто подслушал - это умел замечательно - их разговоры на своём. Убедился, что до винокурни им дела нет и ничего дурного семье не угрожает, да и вернулся назад; тревожный правда, и последующие недели две ловя кошмары ночами. Этот мир, похоже, под угрозой тоже. Протекало и сюда. Это тревожило. Кэйя не хотел, чтобы то, что пережил он, его семья, его страна... задело и это место тоже.

Когда мальчишки чуть подросли, их исследовательские и мальчишеские интересы развивались, давая новые возможности, умственные и физические. Так, из невинных перепалок, они наконец доросли до деревянных мечей и разрешения полноценно использовать тренировочную комнату. Энергию выплёскивать надо, местность не абсолютно безопасна, пригодится умение постоять за себя, да и авось членство в Ордене - кому помешает? Погода не всегда хорошая, а руки чесались.

Некоторые навыки, вбитые в кости до состояния рефлексов и инстинктов, не спрятать полностью; выплывут супротив воли, особенно когда прошлое не забыто, болит, а ты можешь быть бесконечно целеустремлен или умён, а всё равно остаёшься ребёнком, не умеющим в эмоциональном плане так многого. Потому, когда Дилюк захотел подраться... Если честно, в шутку Кэйя очень давно не дрался, у него (мальчишка все ещё не мог осознать, что провёл в Бездне почти пятьсот лет, но поговорить об этом, как и спросить, было не у кого) никогда не было для этого времени - выживание и бесконечный бег требовали отдачи. Потому уложить далёкого от настоящих сражений, особенно насмерть, веселящего Дилюка оказалось уложить на лопатки более чем просто: они во многим похожи, однако их манера подавать себя и двигаться отличались. Тот казался более устойчивым, подобно скалам, что не сдуваемые ветром, в то время как Кэйя - юркий и проворный, не стоящий на одном месте и не ищущий заземления. Возможно, это изменится в будущем, может быть всё поменяется, привычки и повадки могут измениться (нет, люди не меняются), а пока... заместо простака Кэйи на полу в несколько движений оказался Дилюк.

Если честно, уже в следующий момент мальчишке стало стыдно: в голове привычно щёлкнуло, и Кэйя с трудом уловил момент, когда заломил чужую руку за спиной слишком сильно. Если бы не одёрнул себя, непременно бы вывихнул или сломал. Потому, когда осознал неосознанное, поспешил руку отпустить и встать с брата, заместо того плюхнувшись рядом, скрестив ноги и невинно заведя руку за затылок:

- Первый отец Кэйя иногда охотиться, защищать от монстров. И учить меня, как надо, - с самой очаровательной из сейчас доступных и чуть извиняющейся улыбкой он перестал мучить свои успевший отрасти чуть ниже плеч волосы, протянув Дилюку руку: то ли в знак окончания боя, то ли предлагая подняться и тоже присесть... из его незавидного положения. - Всё в порядке?

[icon]https://i.imgur.com/OpID63w.jpg[/icon]

+3

9

Дилюк привык доверять своим глазам, а в Кэйе он видел маленького слабенького ребенка, которому все приходилось объяснять и водить за собой хвостом. Как-то раз он подслушал, как отец говорил, что взять второго ребенка было хорошей идеей не только потому, что жаль было его жизнь, но и потому что Дилюк наконец-то перестал быть таким избалованным эгоистом и наконец научился думать о других. Дилюк еще таких умных слов не знал и не стал задумываться. Ему хватало того, что отец был всем доволен и не собирался отсылать Кэйю туда, откуда взял. У Дилюка еще не было игрушки интереснее, чем братик. С Кэйей было интересно играть, дурачится, он наивно велся на все шутки, воспринимая их всерьез; интересно было наблюдать, как он изучал что-то новое, сверкая необычным красивым глазом со зрачком в форме кристалла. Ночью звезды ярко светились на небе, но одна звезда теперь всегда была рядом и не меркла даже днем.

Для Дилюка стало неожиданностью, когда его «игрушка» смогла дать отпор. У наследника всегда были лучшие учителя и его не жалели, предъявляя требования выше, чем к обычным детям, ведь от него и ждали больших успехов. У Дилюка не было проблем с тем, чтобы справляться с нагрузкой, но он никогда не участвовал в настоящем бою против монстров. Тренировки продолжали быть для него игрой, где он мог блистать и красоваться, а понятие смерти – далеки и ненастоящим. Он думал, что победа над найденышем будет простой и он снова возвысится в его притягательном синем взгляде, но Кэйя так быстро предугадал его движения и быстро завалил на пол. Дилюк успел только охнуть. Дыхание перехватило. Брат прижал его к полу своим весом, но на этом не остановился и продолжил тянуть руку, пока на глазах не выступили слезы. Ничего себе хлюпик! Дилюк никогда раньше не просил прощения и сейчас не собирался, поэтому только сжал зубы, чтобы не закричать. Было больно, но не так больно, как стыдно. Он проиграл? Так просто? И быстро? А кому? Кэйе? Дилюк часто зло задышал, попытался скинуть брата с себя, но тот держал надежно и крепко, как будто в самом деле был охотником, привыкшем загонять и освежевать дичь. Дилюку не нравилось быть дичью, он тоже видел себя охотником. Точнее, воином. Впервые его уверенность в том, что он был рожден для этого, пошатнулась. Крови древнего рода в жилах было недостаточно, чтобы стать мастером. Во время их короткого спарринга, Кэйя не улыбался и шутил. Он выглядел совершенно серьезно, как будто это был не тренировочный поединок между двумя детьми, а битва на выживание.

Наконец давление пропало, брат отпустил руку и встал с него. Дилюк с облегчением выдохнул, схватился за его протянутую ладонь и сел на колени рядом. Теперь он смотрел на Кэйю по-другому, с еще большим интересом и куда серьезнее.

Это было круто! – обрадовался Дилюк, быстро забыв обиду и поведясь на невинную легкую улыбку брата. В конце концов тренировки и были нужны, чтобы учиться новому и находить слабые места. – Научишь меня драться так же?         

Совершенно искренний и открытый порыв. Может, сила и ловкость атаки заставили бы другого задумать о происхождении и опыте соперника, но Дилюк еще был слишком мал и неопытен, чтобы думать о таких вещих. Для него Кэйя вдруг стал крутым, и искать этому причины тот не думал. Он поднялся с пола, хотя заломанная рука еще ныла, но Дилюк предпочел таких мелочей не замечать, и снова потянулся к мечу, чтобы занять боевую стойку, наверняка совершая ошибки в позе, но уверенный в том, что делает все идеально. Отец и предки сделали все, чтобы их семья жила в безопасности в уютном уголке под названием "Рассвет", но за его пределами все равно кишели монстры и прочие напасти. Они жили в непростом мире, и нужно было уметь драться.     

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/24/757260.jpg[/icon]

Отредактировано Diluc Ragnvindr (2022-06-13 13:28:50)

+3

10

Лишь моргнул, а потом ещё раз. Молчание оказалось недолгим, а улыбка не успела сойти, прежде чем стать ещё более выразительной.
Дилюк, похоже, не обиделся вовсе; чтобы по-настоящему, надолго, чтобы дуться вечер или два. Ему в самом деле понравилось? А глаза-то как загорелись, словно не ему только чуть руку не вывихнули в как бы несерьёзном бою. Но эта мысль прошлась лишь по касательной: конечно же названный брат не обиделся, и конечно же ему понравилось! Он достаточно много и часто говорил про Орден и то, что мечтает стать рыцарем, да и они были мальчишками, потому, ну... А могло бы не понравиться? Когда Кэйя носил иное имя и жил в имперском дворце, его бы и самого подобное смотивировало или как минимум воодушевило. Это же так по-взрослому, а ещё можно представить, как и монстры с такой же лёгкостью будут разбиты...  Жаль только, что 2монстры с лёгкостью" - это слишком далеко от реальности, особенно когда ты ребёнок, сколько бы опыта или ловкости в тебе не заключалось. Если бы не Отец и Дайн, Кэйя бы не выжил.

Однако от этих мыслей мальчишка себя абстрагировал: Дилюк выглядел слишком довольно, как бы оно не звучало, чтобы обращать внимание на что-то ещё. В нём сейчас словно бы запалу прибивалось, и это заставило даже фантазию Кэйи зашевелиться. Прежде он боролся рука об руку со своей семьей, затем остался один. А теперь... будут здорово снова быть с кем-то. Против монстров, бандитов, несправедливости - плевать. Если Дилюк захочет, если он правда этого хочет, Кэйя не откажет. Так будет даже проще.

- Угу. Научу, - кивок. - А потом ты станешь лучшим рыцарем, самом настоящим, и я буду тебе помогать. Чтобы ты им точно оставался, - взяв за руку, даже сжал её словно бы в подтверждение своих слов, момент-то достаточно... воодушевляющий. - Но синяки быть, твоя готовься. Монстры бить сильно, Кэйя учить будет сильно тоже, и бить. Чтобы быть сильным рыцарем и всех побеждать!

Возможно, Кэйя даже в самом деле подразумевал то, что говорил. В конце-то концов, это не повредило бы ни его падшей стране, ни возложенной миссии-надежде. И дало бы немного счастья добрым людям, что так открыто и просто приняли слишком очевидно отличавшегося от них мальчишку в свою семью.

После этого "спарринга" они в самом деле стали тренироваться вместе, и достаточно быстро это переросло в одно из их самых любимых занятий. Тренировки и прогулки: в зале и на открытом воздухе, в то время как сидеть меж виноградных кустов, под деревьями и на поляне, лежать на солнце или скрываться в тени, лениво прижавшись другу к другу плечами и периодически то отгоняя мух, то поправляя сбитые ветром волосы - это стало отдельным видом отрады. 

Чем больше времени названные браться проводили вместе, тем больше узнавали друг друга, иногда даже сливались или предсказывали: когда учишься бою вместе, начинаешь понимать оппонента, а когда так много времени проводишь с кем-то, невольно перенимаешь некоторые повадки. Дилюк сильно влиял на Кэйю, но и тот в свою очередь делал тоже самое. Отдельным достижением мальчишка считал то, что в речи названного аристократичного брата иногда проскальзывали некультурные словечки, коих Кэйя нахватался у местных, часто с ними разговаривая и откровенно очаровывая. А вы попробуйте кого-то вроде Дилюка, гордого и идеализирующего образ рыцарей, чему-то такому научить, ха! То-то же.

Прошло уже гораздо больше года с момента появления Кэйи в доме, а по ощущениям могло сложиться впечатление, что он был там всегда; не важно, что об этом думал думал сам мальчишка, мнение окружающих в данном случае было важнее и значимее. Иначе толку-то от трудов.

В который раз они расположись на одной из полян, сегодня отойдя дальше от дома чем обычно: погода позволяла, они не маленькие и вообще-то тренировались, в Крепуса дома не было. Дипломатию с прислугой Кэйя брал на себя, чтобы они не прослыли вредными и "отцу" не доложили. А потому можно пинать ветряные ромашки, чихать от них и обилия солнца, да и в целом бесполезно, но приятно проводить день. На то раннее лето и было лучшим сезоном года. И если бы не малознакомые, если вовсе знакомые, звуки откуда-то со стороны, явно не издалека, проигнорировать которые конечно же стало бы преступлением, этот день ничем не отличался бы от других подобных. "Если бы якобы", как говорится. ("... во рту вырослу х**", как дополнил бы это Кэйя, много раз слышавший данное выражение от простолюдин).

[icon]https://i.imgur.com/OpID63w.jpg[/icon]

+3

11

Боль, конечно, не нравилась Дилюку: она была расплатой за ошибки. Ему нравилось тренироваться и становиться лучше. Было немного обидно, что его так легко завалили, но ведь это не конец? Это лишь повод снова бросить вызов Кэйе, чтобы в следующий раз взять реванш. Дилюк замер, ожидая его ответ, и после расплылся в улыбке. Он не знал отказов, но все-таки чувствовал легкий трепет, прося более опытного человека его обучать. Дилюк не отдернул руку, когда Кэйя ее коснулся, а наоборот сжал еще сильнее, и открыто посмотрел ему в лицо. Дилюку нечего было скрывать: он был весь как на ладони. Его мир был прост и понятен. Его судьба состояла из простых пунктов, которые нужно было выполнять, чтобы достичь успеха. Тренировать, чтобы стать сильнее; учиться складывать числа, чтобы вести бухучет; помогать на виноградниках, чтобы получать много урожая. Ничего сложного. Никаких секретов и подводных течений. И от других он ждал такого же отношения, поэтому верил всем словам, что говорил Кэйя, тем более они так сладко подпитывали мечты Дилюка стать самым сильным рыцарем.

Меня не пугают синяки! Я готов тренироваться каждый день! Покажи мне еще какой-нибудь прием!   

Так они стали братьями по оружию. Насчет синяков Дилюк погорячился – первое время их действительно было слишком много. Он получал от Кэйи по первое число, но наивно надеялся, что тот хотя бы бьет в полную силу, и поражения не казались совсем позорными. Отец поощрял тренировки, но Дилюк просил Кэйю не говорить Крепусу о том, как много раз наследник Рангвиндров на самом деле оказывается в грязи. Отец всегда возлагал на него большие надежды, и Дилюк не имел права его разочаровать. Это было бы куда больнее, чем очередная стертая при падении коленка (все равно Кэйя потом на нее подует и боль чувствуется уже не так сильно). Постепенно мышцы окрепли, а глаза навострились следить за движениями партнера. Наконец первый раз удалось блокировать удар Кэйи – такая маленькая, но приятная победа. Затем – научить контрнаступать. Дилюк бросался на него со всей своей пылкостью, не жалея сил. Кто-то другой бы злорадно радовался тому, что его отчаянные удары не достигали цели, но Кэйя лишь подбадривал и снова протягивал руку, помогая встать. Дилюк никогда не думал, что будет чувствовать другого человека так хорошо. Что на тренировках, сталкиваясь с ним мечом к мечу, что валясь в высокой траве, сбежав от служанок и прихватив пару аппетитных пирожков. Просто лежать рядом, прижавшись к плечу и развернувшись лицом к лицу. Иногда болтать о чем-то, иногда просто молчать, но в любом случае чувствовать, что он рядом. Языковой барьер и внешняя непохожесть давно перестали замечаться. Дилюку было просто хорошо с Кэйей, и он искренне верил, что это взаимно, нисколечко не замечая притворства "брата".

Привычное чириканье птиц и шелест ветра прервал странный звук, похожий на хлюпанье и стрекотание. Рядом с рекой засела какая-то странная круглая штука, похожая на большой синий шар. Штука подпрыгивала, светилась и брызгалась водой. Внешне она выглядела совсем не страшно, скорее даже мило.

Ого, что это? – Дилюк вытянул шею, стараясь рассмотреть существо лучше. – Никогда раньше такого не видел. Кажется, оно было в книжках и называлось с... слайм?

Существо продолжало не замечать детей, прыгая и стрекоча, но разве можно было так просто смириться с таким наглым игнором? Конечно, все новое надо было изучить, а как дети что-то изучают? Обязательно трогают. Дилюк взял Кэйю за руку и потащил ближе. Существо с круглыми смешными глазами и маленькими рожками никак не походило на опасного хищника, скорее на необычную корову. Кроме того, оно не отличалось скоростью, так что не составляло труда достать меч и ткнуть ее острием в спину. Существо вытянулось и задрожало, явно заметив тычок. Развернулось и начало прыгать в сторону детей, но Дилюка это только позабавило.

Похоже на слизняка! – он смеялся и отскакивал от вялых попыток слайма боднуть его лбом. – Что за нелепая штука? И вот с ней мы должны драться? – он снова ткнул мечом в слизняка, насмехаясь над ним. – Что за? – от соприкосновения с влажной поверхностью существа меч тоже стал мокрым. – Фу, мерзость! – слизняк потел и скоро руки и часть одежды оказалась тоже склизкой и мокрой. Слизняк перестал выглядеть миролюбиво, он съежился, а затем выплюнул шар своды, от которого едва удалось уклониться. – Ты что такой противный, жаба-переросток? – Дилюк ухмыльнулся и бросился к слайму, намереваясь перестать дурачится и напасть по-настоящему, но тут слайм развернулся к нему и "плюнул" шаром точно в цель. – Бл... – Дилюк не успел выкрикнуть новое ругательство, которому его научил брат. Воздуха вдруг стало не хватать. Дилюк задержал дыхание и вдруг сообразил, что он парил в шаре воды в воздухе. Он попытался пошевелить рукой, но вода плотно его зажимала. Нехватка кислорода медленно его душила, голова кружилась. Он видел сквозь воду размытый силуэт Кэйи. Старался докричаться до него. Звал на помощь...

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/24/757260.jpg[/icon]

Отредактировано Diluc Ragnvindr (2022-06-13 18:49:03)

+3

12

В Империи, как и в Бездне, слаймов не было. Вернее, в Бездну что только не заносило, но вкупе с другими монстрами и при наличии отца рядом, они терялись на общем фоне, будучи исключительно редкостью. Потому можно сказать, что дальше ленивых книжек Кэйя ничего о них не знал: слаймы и слаймы, бывают агрессивны, если доставать, раздражительны на чудное присутствие, медленны, что-то там ещё. Он на этих книгах вообще-то читать учился, потому что-то мог элементарно не понять, даже если иные части отлично запомнились. Сейчас это в любом случае не помогло, а собственное любопытство в пару с энтузиазмом Дилюка привели к тому, чего делать не стоило.

Хорошо, наверное, что у них при себе мечи. Мальчишка, будучи внутренне дотошным и продуманным, непроизвольно отметил, что против воды толку от них не очень много, но всё же: если у жидкости есть форма, то это уже уязвимость существа, так что если чего вдруг, они найдут, что делать. Или просто убегут. А что на деле оказалось не так просто, куда сложнее, а веселье-радость-интрига довольно быстро закончились... Это уже другая сторона медали, вытекавшая из детского слабоумия.

Тыкать слайма с двух сторон - весело, конечно, да вот только... Короче. Видимо, Дилюку досталось первому, потому что тот первым подбежал, проявлял больше инициативы и вообще, рыжий под солнцем, что его невозможно не заметить.

Когда стало понятно, что это нечто реагирует на мечи, но с куда более меньшим ущербом, чем это предполагалось, Кэйе подумалось, что таким образом едва ли получится его лопнуть, и попытки могут того не стоить - слизь мерзкая, отмываться ещё. Но пока он решал, надо сие или нет - много времени не потребовалось на то, чтобы этот недо-водяной слизень провернул то, почему, кажется, и считался не самым опасным хищником, но весьма проблемным явлением. Особенно для тех, кто не обладал Глазами Бога, специальными зельями и приспособлениями, т.е. для простых людей, т.е. вот как раз для него с Дилюком. НУ упс.

- Дилюк, не подх... ! - однако ещё несколько секунд внимания потеряны на то, чтобы увидеть, понять и оценить увиденное.

"Это не хреночлены, их ни палкой, ни дубиной на раз два не перекинуть. У этих членов вообще нет," - мальчишка зажевал губу, думая, что делать. Ринется - есть шанс, что тоже окажется в подобной тюрьме, если не увернется. Станет уворачиваться - потеряет время. А там, кажется, Дилюку дышать проблематично, он может умереть, и это... Нет, это вообще не то, что Кэйя мог допустить! Что угодно входило в его планы сегодня, но только не это! Даже мысли не допускал, ни малейшей возможности, потому что... что тогда? Да и так это глупо: умереть ребенком из-за сраного слайма! Позор, стыд, вообще не вариант. А умереть ещё и в компании Кэйи, а может быть даже вдвоём... Нет спасибо.

Конечно, как думают слаймы, вернее, как действуют, мальчишка не знал, да и кто этих слизней мог знать. Однако одно понятно: держать эту водяную тюрьма, не придавая этому внимания, невозможно, потому существо надо отвлечь. Не имелось смысла тыкать его мечом, тогда сам окажется в воде и всё, пиши пропало, да и долго это, не было у них столько времени... Вызволить Дилюка как можно скорее, а дальше как пойдёт.

Сохраняя дистанцию и пытаясь не терять слишком много времени, Кэйя воткнул меч в землю, имитируя лопату, и принялся разрыхлять-ковырять землю. Там, где прыгал слайм, она была более податливая, и это хорошо: было легче подхватывать её, не просто закидывая существо грязью, но даже бросаясь в него подобием земляно-травяных снежков.

Нет, это не разнесет слайма, но точно его отвлечет: грязь и трава прилипают и мешают концентрации, обозрению и фокусировке. Возможно, слайму придется прыгать, вибрировать, менять форму, черти знали на что он ещё способен. Однако суть одна: придется отвлечься от тюрьмы, и тогда она скоро рухнет вместе с Дилюком внутри. Неприятно будет, конечно, но зато даст воздуха, и главное - названный брат не умрёт.

Приблизительно так оно и вышло, хотя ушло больше времени, чем планировалось: приходилось кое-как уворачиваться, следя за всем и сразу, а еще слизкая мокрая одежда немного мешала. Однако Кэйя словно бы одной ногой ступил в прошлое и.... там всегда было не до нюансов; что-то даже сильнее, чем просто инстинкты. И ничего более. Потому что раз - и ты мёртв; после этого - ничего. Принц тогда видел это ни раз, и не мог позволить, чтобы сейчас... снова... Нет.

Плевать на слайма: с большим трудом из-за рыхлой и скользкой земли и тяжести, перехватить бы только Дилюка с земли да отволочь куда-то, хоть чуть подальше от существа. Тому бы хорошо отвязаться, но он, конечно, этого не сделал, продолжая преследовать, пыляться, пуская пузыри, несколько попыток и грязный промокший обозлённый Кэйя непременно угодит в одну из них, потому что даже его уворотливость и опыт имели более чем осязаемые границы. Значит...

Дилюк вроде жив, хотя не очень понятно, в себе или нет.
Если бы Кэйя знал, сколько у них времени, то добил бы слизь мечом, потому что критическая деформация приводит к конченому разрыву в невозможности восстановиться. Однако он ещё ребёнок: руки малы, меч мал, силы могут покинуть раньше; что большому меньшая проблема, то для детей может быть концом. Иногда так говорил отец, не позволяя вмешиваться и беря чудовищ на себя, что даже ему сотни раз едва не стоило жизни. Нет, его уроки принц не провалит. Не посмеет.

Кэйя знал, что ем убудет плохо после; как долго и как именно - без понятия, ведь давно не в Бездне и всё это время ни разу не прибегал к тому, что шептало, скреблось и изнуряло внутри. Но сейчас так будет лучше. Эффективнее. За неимением времени у Дилюка, у значит и Кэйи. Может быть у него вовсе не получится, или получится невесть что, но... К чёрту.

Глубоко вдохнув, мальчишка попытался расслабиться, засев мыслями в той части себя, что всегда предпочитал игнорировать, не слышать, огораживать; не позволял вылазить. Обратился к тому шепоту, что являлся ночным кошмаром, и позволил себе немного отпустить себя, теряя фокус и переставая ощущать,как дышит. Только невыносимая жара и пульсация, дикая, безумная, как и сердце. Душно, сухо, громко-тихо, безумно давило на уши обилием слов и звуков, обилием силы и боли, что вне физической, словно бы внутри тебя воронка. Надо выдержать. Чуть-чуть. Лишь немного.

Собрав всю волю и остатки фокуса, что у него нашлись, Кэйя выхватил грязный меч из земли, едва ли не заревев подобно дикому зверю, и ринулся на слайма. Сжал рукоять буквально до хруста (может быть даже собственных костей), и, нацелившись, всадил его в существо, после чего выпустил нечто черно-фиолетовое внутрь того.

Слайм вздулся, завибрировал, стал терять форму, словно бы перегреваться, а после взорвался, забрызгав всё, что еще не забрызгано.
Своей руки Кэйя не чувствовал, как и ног, как и вообще чего бы то ни было. Если честно, он разумом едва ли здесь присутствовал вовсе. Лишь только следуя чёрт пойти какому порыву, выпустил воздух и тяжело дыша (но не чувствуя воздуха) повернулся, чтобы проверить, на смете ли Дилюк. На месте. Жив ли? Хотелось верить, не могло быть иначе, не могло!

Не зная и не обращая внимания на то, как вздулись вены на висках, как почернело глазное яблоко и кожа вокруг глаза, он отпустил меч (рассыпался тот или просто упал - не важно) и кинулся к названному брату, буквально рухнув на колени.

- Дилюк, - прошипел, потому что голос словно бы не его, низкий, хриплый, не слушался. - Дилюк! - ещё раз, громче. Но уже хотя бы не как рычание. - Дилюк, ты в порядке? - затрясся, сильно-сильно. Если даже синяки будут или неудобно - плевать. Вот только ответа не следовало, как и реакции: Дилюк, похоже, слишком нахлебался воды или оказался в перенапряжении, отключившись или вроде того в какой-то момент. Кэйя не медик, он, чёт подери, все ещё ребенок, они оба, и откуда ему знать? Но... хорошо, что в особняке большая библиотека и его учили читать не на самых глупых книжках, чтобы быстрее и сразу больше понимать. И сказки там, и истории, что рассказывал приёмный отец...

Почти паникуя и неизменно действуя на грани мыслительного процесса, который покинул его словно бы вместе с силами и появлением этого чертового свечения в глазу и мече, он поспешно наклонился к названому брату, чтобы сделать ему искусственное дыхание. Как умеет: нос зажать и... пытаться... хоть как-то... Времени кого-то звать не было.

Настолько беспомощным как сегодня, эти несколько минут, Кэйя себя не чувствовал никогда. Сразу навевало слишком многое. Он критически не любил это ощущение. Больше такого не должно повториться никогда. Ни-ког-да.

[icon]https://i.imgur.com/OpID63w.jpg[/icon]

+3

13

"Вам же уже 9 лет! Не 4! Какого вы настолько безответственно себя ведете?!" - скорее всего отец бы сказал что-то такое, если бы узнал о том, чем они занимаются с Кэйей. Плавая в водяном пузыре, Дилюка почему-то заботила не столько близость собственной смерти, сколько то, что отец очень огорчится. Да, не этого он ожидал от своего единственного сына. Но кто бы мог подумать, что обычный слайм окажется таким сильным, а его пузырь не исчезнет через пять секунд? "Ты, Дилюк! Ты должен был подумать и участь все опасности! Ты же будущий рыцарь", - совесть продолжала больно колоть, обжигая грудь. Или это горели легкие от нехватки кислорода?

Дилюк снова задергался, пытаясь прорваться сквозь пузырь, но детские слабые пальцы только мазнули по склизкой упругой поверхности. Элементальная энергия слайма надежна удерживала и топила жертву, не одаренную Глазом Бога. Надежда оставалась только на Кэйю. Дилюк видел, как синее пятно, похожее на брата, металось с другой стороны, на воле. Поселилась паника: вдруг Кэйя решит его бросить?! Ну нет, брат не мог и подумать о побеге! Он... он пытался нападать. Кидался грязью? Дилюк бы посмеялся над его методами жестокой борьбы, если бы не чувствовал, как с каждой секундой жизнь покидает его тело. Может, придет кто-нибудь из Ордо Фавониуса и спасет их? Это было бы так кстати. Рыцари же нужны, чтобы защищать обычных людей, детей. От воды щепало глаза, глотку драло, а тело медленно тяжелело, как брошенная в реку намокшая тряпка, и переставало трепыхаться.

На какое-то время мир погас, но даже это Дилюк не воспринял, как смерть. Он просто не принимал, что может погибнуть, хоть и было ужасно страшно. Очнулся он от того, что его трясли и насильно заставляли сделать вдох. Он поморщился и распахнул глаза, узнавая нависшего сверху брата. Его растрепанные синие волосы заслоняли яркое солнце. Почему-то Кэйя был весь в грязи, перепуганный, а еще очень старательно делал искусственное дыхание. Его теплые губы спешно и грубо прижимались ко рту Дилюка, стараясь разделить на двоих одно дыхание. Дилюк поднял руку и коснулся его щеки, останавливая и давая понять, что дышит сам.

- Звездочка, - едва слышно прошептал разболевшимся от проглоченной воды горлом. Над Дилюком и правда сияла звезда - крохотная светлая в глазу дорогого брата. Дышать самостоятельно все еще что-то мешало, и Дилюк резко поднялся, закашлявшись. Наконец-то кислорода было достаточно. Дилюк жадно ловил ртом воздух, и плечи ходили ходуном. Откашлявшись, он утер ртом рукой и огляделся. Берег реки не отличался разнообразием, но кажется вокруг были какие-то новые кусты. - А где слизняк? Упрыгал? Или... – Дилюк медленно осознал произошедшее, просиял и схватил брата за руки. - Ты его победил?! Ты правда его победил?! Вау, ты невероятно крутой!

Дилюк не видел, как это произошло и какую темную силу пришлось применить Кэйе, чтобы победить. Не подозревал ни о чем и по-прежнему верил в доброту и честность брата всем сердцем.

Он так восхитился подвигом брата, что захотел его обнять, но остановился - они оба выглядели ужасно мерзко, перепачкавшись в грязи и слизи. Кажется, горничным и отцу было лучше не видеть их в таком виде, зато новой опасности можно было не бояться - в таком виде их бы испугались даже хиличурлы. Пришлось снова немного намокнуть. Дилюк остановился перед рекой, вглядываясь в воду, словно прикидывая, как глубоко там может быть. Потом резко замотал головой, обозлившись сам на себя: он сильный, он справится, подумаешь, наглотался воды в пузыре, но все же обошлось! Не стоит об этом слишком много думать. Вода - это просто вода. Нечего ее боятся.

Пришлось раздеться, чтобы застирать одежду, а заодно вымыть Кэйю от грязи и вычистить землю из отросших волос. Дилюку нравилось, как тот красиво обрастал и какими мягкими были его синие пряди - их хотелось чаще касаться и перебирать. Вопроса о короткой стрижке не стояло: наоборот, длинные волосы у мужчин считались стильными и красивыми, особенно если так хорошо ложились. В какой-то момент стало скучно и вход пошли брызги и обычные мальчишечьи игры. Лето все-таки, жара, чистая бирюзовая вода вокруг - сами Архонты велели развлекаться. Вода в реке была совсем не такая, как у злого слайма - она приятно остужала и держала на плаву, позволяя весело плавать и плескаться. Возвращаться домой не хотелось, но солнце клонилось к закату, одежда на камнях высохла, а в животе неприятно урчало. Последнее, пожалуй, было самой большой проблемой. Хотелось чего-нибудь съесть, может быть даже целого кабана.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/24/757260.jpg[/icon]

Отредактировано Diluc Ragnvindr (2022-06-14 22:25:52)

+3

14

Было бы здорово разделить с Дилюком радость, воодушевление и лёгкость, однако даже пи всём желании у Кэйи получалось это лишь имитировать, немного неловко улыбаясь. В его голове теперь творился и шептал Ад, вены в висках продолжали гудеть, пульсировать и жечься, и нутро стало таким тяжелым-тяжелым, что хоть вылазить из него прочь, то ли ищи, к чему головой со всей силы приложиться. И рассказать об этом, конечно же, Кэйя не мог. Он как всегда: принимал и реагировал, но по сути давал взаимен лишь вспышки на получаемую информацию, крайне мало добавляя из блока "о себе". Уже сейчас, даже сейчас.

Однако оно того стоило. Дилюк умер. Нелепой смерти не случилось; у названого брата имелось будущее, и теперь оно точно случится, если он не убьёт себя где-то по дороге к нему. Точно не сегодня, и от этого дурные мысли и ощущения, вся тяжесть и вспыхнувшая беспричинная агрессия на мир словно бы нивелировались, принимая роль платы, а не первоплана. Кэйе правда легче от этого, и если бы он не сделал того, что сделал, а с Дилюком что-то случилось - жалел бы точно, было бы хуже. А так... рыжий мальчишка слишком рад, воодушевлён и переполнен реакцией да мыслями, чтобы обратить внимание на то, что скрывалось и медленно исчезало за заляпанной грязью смуглой кожей. Очень удачно. Возможно, у Кэйи имелись шансы справиться с поставленной перед ним задачей; или хотя бы не с треском провалить её по всем фронтам, с учётом изначальной невозможности задания.

Мысли о грязи и необходимости помыться догнали следующими: они оба чистоплотны, кому вообще не нравится быть чистым, да и тогда вопросов меньше, не станут расспрашивать. Пускай будет их небольшим секретом. Это, говорят, объединяет, да и ощущалась интересно, словно специи; Кэйе нравилось, пожалуй. Добавляло загадки и важности.

Наплескавшись в холодной, но всё равно приятной, особенно после грязи да слизи, реке, стал ощущать себя лучше. О себе, правда, дали знать голод и некоторая леность, да и домой спешить совсем не хотелось. Это всегда успеется. Потому до самого заката, и самую-самую малость после, ребята сушились на солнце, развалившись на траве, а потом как обычно перебрались под дерева, более не капая друг на друга водой. У них даже получилось словить несколько лягушек и пожарить их, вот только... Вероятно, стать Рыцарями - перспектива куда более реальная, чем кулинарами. Доесть это до конца не получилось, даже несмотря на сводивший от проведенного на свежем воздухе дня желудок. Хотя вообще-то лягушки были в вкусными ; когда их готовили в лавках Мондштадта или винокурне. Зато на ужин пото непременно набросятся, разве что манерно не_вылизав тарелки. И спать непременно будут в обнимку; может быть Дилюк позовёт Кэйю к себе, а тот даже не сразу проснётся от ночных кошмаров и голосов, полночи пялясь то в потолок, то в мирно спящего Дилюка.

Время летело достаточно быстро. Во многом день повторял себя из раза в раз, однако у мальчишек стало ещё больше мотивации и тренировок: слайм показал, насколько сильными им надо быть, особенно не обладая Глазами или особыми техническими приспособлениями, потому усердия прибавилось. И начала вылазить парная работа: эти двое хорошо улавливали движения и намерения друг друга, когда дело касалось клинков, и потому даже начали позволять себе охотиться на мелкой живности. Неплохо бы драться с другими мальчишками, но до них достаточно далеко, "статусом не положено", а тех, с кем получалось... если честно, братья были ощутимо сильнее, и никто не давал такого приятного ощущения, как схватка и действия друг с другом, а не с кем-то ещё. Они тоже предсказуемые, но... По-другому. И, пожалуй, это было ценно. Совсем не то, на что изначально рассчитывал Кэйя, и не то, что испытывал когда бы то ни было прежде. Ведь с родителями - то было другое.

В последующие годы ребята стали чаще выбираться в Мондштадт: дорогу стало переносить легче, не так невыносимо скучно, а ещё стало безопаснее, и Крепус позволял его прислуге или партнёрам по работе забирать мальчишек в город. Там же для них теперь имелось больше занятий, а ещё словно бы нашлось больше тайников и лазеек, моливших о покорении да изучении, на что мальчишки конечно же охотно отзывались. Благодаря выездам Кэйя даже проникся некоторой симпатией к коням, сразу решив, что однажды - как можно скорее - научится на них ездить.

А ещё в Мондштадте, как оказалось, существовало множество праздников. Больших, малых, нелепых или гордых, с ярмарками и всякой ерундой - это уже второстепенно. Названые братья успели побывать на многих, не раз наблюдали салют, украшенный то так, то сяк город, иногда даже полные переодетыми людьми или чужаками (впрочем, в такие ни Крепус предпочитал брать их лично и наставлял быть осторожными из-за обилия плохих людей и опасностей).

В один из таких праздников они застали город в который раз украшенным, а людей особенно разодетыми и счастливыми. День Любви или как-то так: Кэйя ещё никогда не видел так много семей, парочек и людей, держащихся за руки. И не только за руки. Он вообще был мальчишкой до ужаса (в прямом смысле слова) наблюдательным: крайне трудно, а местами словно бы местами до абсурда невозможно, утаить от глаз что бы то ни было. Всё оставалось замечено, подмечено, заброшено в память, намотано на ус и, если пригодится, использовано. И речь шла далеко не только о языке, ругательствах, хитростях да бое. Кэйя наконец начал осознавать, что развлекаются, прикрываются и показывают себя люди куда большим спектром действий. И некоторые - многие- из их действуй служат устойчивым выражением конкретных чувств, мыслей или смыслов.

- Дилюк, а, Дилюк... - задумчиво (действительно) обратился он рыжему, пока они кромсали одну несчастную гроздь винограда, устроившись между рядом виноградника.  - А я для тебя особенный человек? Ну, знаешь... Тот самый, с которым хорошо, который делает тебя счастливым. С которым даже гнилую жабу можно съесть, когда одного наказали, а для второго на столе шоколад под присмотром взрослых! - с некоторым любопытством уставился, в то время как в кристаллах глаза словно бы что-то играло; явно что-то задумал, точно воодушевление какое.

[icon]https://i.imgur.com/OpID63w.jpg[/icon]

+3

15

Дилюк удивленно уставился на брата и даже уронил виноградинку, которую собирался кинуть в рот - та выскочила между пальцев, покатилась по складке на шортах и дальше прыгнула на землю. Подбирать ее или хотя бы провожать ее взглядом Дилюк не стал - так и продолжал смотреть в лицо Кэйи, не понимая, что от него хотят. Раньше тот не задавал подобных вопросов, хотя ответ был очевиден:

- Конечно! - для пущей убедительности Дилюк кивнул. - Ты мой самый близкий друг и брат, Кэйя! Ты делаешь меня счастливым, и я люблю проводить с тобой время, а что такое?

В синем взгляде мальчика плескалась хитринка. Не нужно было его хорошо знать, чтобы догадаться, что он что-то задумал. Он всегда придумывал интересные игры, так что Дилюк не собирался отказываться поучаствовать в еще одной. Он сел удобнее на колени и придвинулся к брату, подставляя ухо, чтобы посекретничать. Он тоже заметил, что в городе было много влюбленных пар, но не придавал этому значения. Ну да, люди иногда влюблялись, ходили на свидания, держались за руки и касались друг другу губами, будто пытались съесть, ну и что? Дилюк как-то не чувствовал желания держать девушек за руку, да и в целом уделять им знаки внимания, если это не касалось тренировок, обсуждения историй из книг или восхваления подвигов рыцарей. Какой смысл? Для чего? Дилюк не понимал сальных шуток ребят постарше насчет фигур и одежды девочек. По его соображениям, оценивать людей, как товар, даже если при этом их нахваливать, было мерзко, а вовсе не привлекательно.

Но все-таки было интересно узнать, почему парочкам нравится лобзаться на публике. Может Дилюк чего-то не понимал? Может стоило начать и как-то само бы пошло? Они же с Кэйей тоже были почти взрослые! Еще немного и будут видны из-за кустов виноградника! Но пока растения все еще скрывали их и никто не обращал внимания - в том числе одна из горничных, которая выбежала со стороны дома под руку с конюхом. Они весело смеялись, а потом он прижал ее к стволу яблони и принялся есть ее губы своими. Дилюк не двигался и смотрел за парочкой, не то боясь их спугнуть, не то опасаясь, что их с Кэйей заметят. Он невольно поморщился, думая, что, наверное больно, когда едят твое лицо, но служанке вроде бы нравилось. Она прижималась к мужчине, а потом весело хохотала. После возлюбленные снова взялись за руки и продолжили свой путь. Дилюк снова посмотрел на Кэйю.

- Думаешь, это приятно? Ну, целоваться, - щеки Дилюка чуть покраснели, и он неожиданно ощутил, что вовсе не так безразличен к проявлению нежных чувств, как думал. Верно говорят: "Не попробуешь - не узнаешь". - То есть, если ты мой близкий человек, а я твой, то... мы тоже можем?

Так же образовывались парочки? Люди испытывали симпатию, а потом делали вот это все. Дилюк взял Кэйю за руку и погладил маленькие ладони пальцами. И правда чем они отличались от других парочек? Они же были даже ближе них, они уже были семьей. - Тебе приятно? - уточнил на всякий случай. Привычно было нападать на Кэйю на тренировках, привычно обнимать его по-дружески и даже спать в одной кровати, но сейчас все было немного иначе. Что еще делали "парочки"? Правильно, целовались. То есть, пытались съесть лица друг друга. Вроде как это было приятно и весело. Дилюк пристально смотрел на Кэйю, на своего дорогого маленького братика, а потом замотал головой. - Блин, не хочу тебя есть! - Кажется, он сказал полную чушь, еще и чуть не расплакавшись, и еще больше засмущался под смехом Кэйи. Так, ладно, кусаться, значит, не обязательно. Нужно просто касаться губами. Дилюк задержал дыхание и прижался к губам Кэйи. Ничего, кроме тепла и мягкости, не почувствовалось. Хорошо, значит можно попробовать что-то еще. Он чуть приоткрыл губы и коснулся приемного брата кончиком языка. По спине побежали приятные мурашки. Дыхание Кэйи щекотало верхнюю губу. Вкус сладкого винограда, который они ели, все еще чувствовался на губах. Дилюку нравился вкус винограда. И нравился Кэйа. Он чуть повернул голову, чтобы поцеловал его еще и получше распробовать. Губы приемного брата были такие же мягкие, как спелый виноград. Дилюк подумал еще о парочках, которых они видели на День Любви. У некоторых из них были дети. Минутку, то есть после всего этого у людей появлялись дети?! Почему они с Кэйей сразу об этом не подумали?! Дилюк отстранился от брата и в ужасе на него уставился.

- Кэйя! Мы теперь что, забеременеем? 

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/24/757260.jpg[/icon]

Отредактировано Diluc Ragnvindr (2022-06-15 23:26:28)

+3

16

- Я большой, только и понадкусишь. Не переживай, с готовкой нашего повара быстро наберу обратно! Обещаю тебя не есть тоже, - через более чем искренний смех и испытывая прилив энергии и интереса. Волнение - да, но оно приятное, любопытное. Не то чтобы мальчишка подобное раньше планировал, или что заглядывал в глубинные смысле... но что вспомнилось, что подумалось, то вот сейчас и - вжух - стало вдруг происходить. Но ведь правда! А вам бы не было любопытно? А вы разве хуже взрослых, а вы разве не можете выражаться так, как они? Кэйя точно знал: могли! И крепкие словца тому более чем практическое доказательство.

Но больше всего, если совсем честно, манила перспектива словить новые реакции и выражения Дилюка, потому что ну... Вот потому что. Только мысль об этом заводила мозг, рисуя картинки разного уровня абсурдности, и сопротивляться им, не попробовать на практике - это выше сил, заложенных природой. К томе же... если это окажется приятно, то почему бы не выражать свои эмоции ещё и так? Ничего ведь плохого нет. Раз взрослые делали это на людях, значит и они могут. Братья же, пускай и названые, семья или вроде того: разве может кто быть ещё ближе? С кем ещё целоваться? Ещё и в их возрасте, когда до женитьбы не просто далеко, а вообще о ней не думалось.

Целоваться с Дилюком было... Странно. Не в том смысле, что сам факт, а непосредственно действие.

Со стороны они наверное смотрелись как два идиота, но ощущать себя та не приходилось: слишком интенсивно Кэйя пытался понять, каковы губы Дилюка, как себя чувствовал, нравилось ли это названому брату и, ну, а подходит ли это под то самое постоянное выражени; или, может, лучше всё же лягушек вместе, или виноград среди кустов поедать? Нет, тренировки конечно лучше, но... но!

Губы Дилюка оказались мягкими и имели привкус винограда. Но ничего другого Кэйя и не ждал, какие ещё они могли быть у Дилюка, ну правда? Он повторил тоже самое, вспоминая, что и как делали все те взрослые, за которыми внимательно (в силу привычки и некоторой новизны) наблюдал. И чтобы губами потрогать, и чтобы языком, и можно руками о землю опереться, о братские плечи - а как лучше, а как удобнее, а как не плюхнуться? Ведь опыт интересный, Кэйя нисколько не пожалел, и ему определённо понравилось. Что именно, или что больше - это всё на потом. А пока он доволен, в том числе и потому, что Дилюк доволен тоже. Хотя брать это за привычку, во-о-от где и над чем стоило задуматься...

Последовавший вопрос застал врасплох, в момент выкинув все мысли, ощущения и выводы. Кэйя похлопал глазом, красочно уставившись на красочного и, кажется, всерьёз взволновавшегося рыжего мальчишку. Спустя буквально несколько мгновений дико захотелось залиться смехом, чтобы даже громче, чем прежде, но Кэйя сдержал себя, сделав задумчивое лицо.

- Да, - спустя секунд десять размышлений протянул, а после погладил названого брата по щеке, чтобы затем вернуть её обратно на плечо. - Не знаю, как скажем об этом отцу. Но он любит детей и точно будет рад стать... ну... дедушкой? - не выдержав, улыбнулся. Моргнул. Улыбка стало шире. И ещё шире. И ещё.

Всё-таки мимолётно, но очень звонко рассмеялся, откатившись от Дилюка и закрыв лицо руками. А потом добавил, глядя сквозь чуть расставленные пальцы:

- Нет, конечно... Мы же братья! Ну и... Мы пока не можем, чтобы забеременеть. Я видел как надо и точно знаю, что не можем. Надо вырасти! - с очень дельный, поучительный кивок, а голос всезнающий. Правда видел, правду говорил, знаток! И только между делом обратил внимание (и вспомнил моменты ранее), насколько милым был Дилюк. Не как обычно, а как-то... по-особенному. Это потому что так касания к губам, да? Стало почти неловко. Наверное, не стоит брать за привычку. Лучше мечами, наверное. Вот только настроение оставалось предательски приподнятым, и наверное ого говорило больше всего.
------
Где-то в середине осени погода ощутимо изменилась, как это происходило из года в год. Всё это время жизнь продолжалась, как и продолжались тренировки. Они точно становились сильнее, и теперь какой-то слайм, и уж тем более хреночлен (их Кэйя для себя не считал за проблему в принципе), для них не угроза точно. Конечно, в Рыцари никто принимать не спешил, детьми они и оставались, но уже считаться можно. Вот честно, можно! По крайней мере, приносить проблемы (и их же скрывать) умели мастерские, невозможно не учитывать.

Крепус в последнее время стал чаще говорить о том, что за пределами винокурни теперь куда опаснее. Мол, монстров больше, воров, Ордена на всех не хватало, но сам работал и помогал чем мог, все дела... Конечно, Кэйя был в курсе, как был и Дилюк. Но это не отнимало того факта, что им нужно было как выбираться из особняка, так и тренироваться. И вообще, как так: прятаться от всего что попало? Тогда не то что Рыцарями не станут, так ещё в девчонок превратятся. Не трусы же, да и, ну...  В общем!

В очередной раз выбравшись на осенний пикник, а заодно и очередную тренировку на свежем воздухе, они после перекуса увлечённо боролись на мечах, пока где-то неподалеку не раздалось звука. Знакомого больше своего голоса для Кэйи и понятного больше чем кому бы то ни было в этом мире. И звук этот - словно балабольшина и смех - становился всё ближе, то появляясь, то исчезая.

- Дилюк, нам лучше уйти, - выстроив позицию так, чтобы бой оказалось продолжать невозможно, он в момент стал серьёзным, хотя вроде бы как и продолжал невесомо едва улыбаться (привычка формируется смолоду, да?). - Пойдём. Прямо сейчас. Оставь всё для пикника, потом вернёмся... Уже холодно. И звуки эти нехорошие, опасные. Пошли, - крепко взял названого брата за руку и совершенно его не слушая, потянул того в сторону винокурни, очень отработано став двигаться по траве максимально беззвучно.

Этого оказалось, впрочем, недостаточно. Звук стал ещё громче, исчез, а затем вместе с хлопком, смехом и подступившим - буквально - холодом нечто появилось перед ними, заключённое в красивый ни то ледяной шар, ни то светящийся хрусталь.
"Крио маг," - цокнул мальчишка про себя, встревожившись.

Хорошо, что у них мечи: эти щиты возможно пробить, в Бездне делали это так много раз... Вот только тогда Кэйя был со взрослыми и их общими проклятиями, а сейчас... им придётся очень много бить, лучше по одному и тому же месту, чтобы вызывать хотя трещину. Это в случае, если маг не будет их атаковать, и тем более морозить. А самое ужасное: не имело смысла бежать, ведь существо умело телепортироваться.

"Это не просто рядовые жители," - напомнил он себе, едва насупившись и крепче сжимая меч. Затараторил очень быстро:

- Мой отец про них рассказывал... Если заморозит, то это конец. Смотри во все глаза! Нам... Чёрт, нам надо что-то сделать с его щитом, - иначе это конец. Раздавшийся вновь смех, а вместе с ними рухнувшие сверху сосульки, пока по полу пошли морозные волны, ничего хорошего не сулили и, разумеется, усугубляли.

Крепус был прав. Разумеется. Отцы всегда правы, даже если и предлагают одно и тоже: становиться девочками, держась подальше от всего на свете.

[icon]https://i.imgur.com/OpID63w.jpg[/icon]

Отредактировано Kaeya Alberich (2022-06-16 01:17:36)

+3

17

Дилюк смотрел на брата, внимательно слушая бред, что тот говорил, и веря каждому слову. Как это у них будут дети?! Они же сами дети! И Крепус… станет дедушкой? Выражение лица Дилюка становилось все более перепуганным, а в глазах заблестели слезы. Он не понимал, что такого особенного делали взрослые и что видел Кэйя, но подсознательно чувствовал, что никто не должен знать о том, чем они занимались в винограднике. Наконец Кэйя разрядил обстановку, едва не надрывая живот от смеха. Дилюк легонько толкнул его ногой, злясь на розыгрыш, но не желая делать брату больно на самом деле. Слушая его смех и наблюдая за светлой искренней улыбкой, Дилюк тоже заржал. Да, наверное, они не могли иметь детей, потом что были братьями. И еще совсем маленькими. Дети обычно появлялись у пар постарше, вроде их отца. То есть, сначала нужно было отрастить бороду, как у Крепуса, а потом целоваться? Дилюк кивнул, запомнив, и оторвал очередную ягодку с грозди. Повернулся к брату и толкнул виноградину ему между губ.

Хорошее было время, когда единственной их проблемой были надуманные глупые шутки.

Казалось, ничего не изменится еще долгие годы. Дни летели, но когда ты ребенок, их течение не замечается. Мышцы крепли благодаря долгим упорным тренировкам; боевые навыки становились лучше с каждым взмахом меча; сила и ловкость стремились к пику, но все еще были ограничены детским телом. Хотелось скорее вырасти большим и сильным. Дилюк радовался тому, что Кэйя больше не мог так просто уронить его в грязь. Кровь кипела, и хотелось уже выступить против настоящих чудовищ, а не собственного брата, хотя Дилюк никогда не отказывался помахать с ним мечом или схватиться в рукопашную. Касаться его тела было естественно и легко, хотя целоваться они больше не пробовали. Первый раз получилось вроде не против, но и особенного удовольствия не было, так что почему взрослым нравилось этим заниматься все еще было загадкой. Гораздо же интереснее скакать наперегонки на лошадях или оттачивать новый удар, снося мишени во дворе. Хотелось подвигов, но Орден все еще игнорировал существование детей, хотя приняли в свои ряды Джинн. Дилюк был искренне рад за подругу, но в глубине души немного ей завидовал. С другой стороны, у нее не было другого пути из-за своего происхождения. Сколько он ее знал, Джинн всегда была погружена в учебу и тренировки, чтобы стать достойной преемницей своего клана и служить на благо Мондштадта. Она таковой и была, достигая всех своих целей в то время, как они с Кэйей продолжали прохлаждаться. Кто-то мог бы сказать, что братья зато были свободны и наслаждались беззаботным детством, но Дилюк был обижен этим до слез. Зачем нужны были все эти тренировки, если они не годились в рыцари?! Его хвалили, подбадривали, но этого было недостаточно. Дилюк был недостаточно хорош, несмотря на боль во всем теле и стертые в кровь ладони. Хотелось отбросить бесполезный меч, но вместо этого он сжимал его только сильнее. Если они будут тренироваться еще больше - они обязательно будут лучшими воинами. Вне всяких сомнений. Дилюк просто запретил себе сомневаться.

- Как это уйти? - он удивленно уставился на Кэйю, не думая опустить меч. До темноты еще было далеко, а колени даже не начали дрожать от усталости. Обычно они расходились куда позже. Дилюк тоже прислушался. Непонятный смех звучал как будто внутри головы и чем-то напоминал жужжание ос, но как будто не настоящих, а механических. Кэйя редко был таким настойчивым и требовал что-то сделать, значит, это правда было важно. Дилюк не отдернул от него руку, сжав ладонь брата крепче, и последовал за ним. Продолжал доверять его словам, не задавая вопроса, откуда тот знает, что этот звук опасен. Может, просто чутье.

Но уйти им далеко не дали. Заключенное в полупрозрачный голубой шар существо возникло словно из ниоткуда и взмахнуло посохом. Вокруг заметно похолодало, даже ветер перестал быть приятным и теплым, словно уже была глубокая зима. - Это что еще за хрень?! - Как и в случае со слаймом, монстр вовсе не выглядел пугающе: пухлое тельце, маска с круглыми глазами, заячьи ушки, нелепые дразнящие движения (уже тогда Дилюку стоило задуматься, что не все монстры выглядят ужасно, многие вообще очень даже милы, особенно когда улыбаются и зовут тебя братом). Разобрать, что говорило существо, не получалось, но в какой-то момент оно явно принялось читать заклинание. Над ними из воздуха возникла ледяная глыба и сорвалась вниз, едва успели отскочить.

- Значит, щит, - Дилюк прищурился, вникая словам брата. После водяного слайма попадать в вихрь мороза ему не хотелось, но и отсиживаться в стороне он не собирался. Напасть на обоих маг бы не смог, судя по тому, что он пускал всего один поток льда. Кто-то один мог бы успеть добежать и нанести удар по щиту, пока второй уклонялся и отвлекал, а дальше просто продолжать бить в одно место. - Ты справа, я слева, - коротко скомандовал, зная, что брат его прекрасно поймет, и сорвался с места, не дожидаясь ответа. Беда была только в том, что долбаный маг мог телепортироваться, что и сделал, исчезнув в роковой момент. Дилюк едва успел отодвинуть лезвие, чтобы не задеть Кэйю, и столкнулся с ним нос к носу, повалившись на землю. - Ебаный хрен, - выругался со всей злостью, машинально выбрав самое жесткое из ругательств, которым учил Кэйя. Они бы оба посмеялись над тем, как нелепо звучали грубости от до скрежета зубов правильного аристократа, если бы ситуация располагала, а это было не так: маг снова принялся трясти посохом, собирая над ними тучу льда. Пришлось оттолкнул друг друга, чтобы не попасть под осколки. - Ублюдок, - пальцы холодели от низкой температуры вокруг. Чем больше маг колдовал, тем меньше зелени оставалось на поляне - трава медленно покрывалась инеем, становилась хрупкой, ломалась под ногами. Ноги скользили по льду. - Давай еще раз! - Потому что больше ничего другого не оставалось.

С горем пополам, удар за ударом, щит начал поддаваться. Мелкие трещины побежали по куполу, он стал меркнуть, и маг потерял свою устойчивость в воздухе. Последний удар - вместе зажать его между мечей, давя из всех сил - и оболочка лопнула, как стеклянный шар. Маг упал на землю, задергав ножками в воздухе. Наконец-то ничего не мешало добить его! Но радость была преждевременной. Снова раздался злобный смех, и существо создало вокруг себя пояс из кристаллов. Где-то Дилюк уже видел такие кристаллы, но сейчас не было времени думать об этом. Существо веселилось, смеялось, топало ножками, а проклятые осколки льда рвали одежду и кожу до крови, застревали в плоти. Лед окрашивался в красный и капли летели на замерзшую траву. Ушло слишком много сил на то, чтобы пробить щит, и теперь их едва хватало, чтобы стоять на ногах.

Кристаллы и не думали рассеиваться, продолжая свой смертоносный танец. Если бы только можно было их чем-то растопить. Если бы было можно спалить эту чертову тварь дотла... Дилюк сжал меч в руках, но обломанный и затупившейся о ледяной щит кусок металла уже ничем не мог помочь. Ну и плевать. Дилюк хотел драться с тварями и защищать свой город, своих близких людей, Кэйю, и он будет делать это, даже если меч развалится в руках. Даже если придется отдать свою жизнь. Он будет драться, пусть вместо меча придется использовать свои кости. И тот момент, как стоило об этом подумать, в ладонях вспыхнуло яркое пламя, быстро перекинувшись на меч. Лезвие вспыхнуло и разгорелось, растапливая лед. Наконец-то Дилюк почувствовал себя свободным, будто оковы, сковывающие его силы, развалились. Маг не успел испугаться или что-то предпринять, как лезвие пронзило его насквозь. Пламя объяло синюю мантию, вместо смеха послышался жалобный писк, а затем тело твари почернело и вдруг распалось на золотые искры. Огонь погас, и лезвие в самом деле развалилось на мелкие куски. Дилюк тяжело устало дышал, но чувствовал себя вполне довольно. Он бросился к брату и сжал его в объятиях, делясь своим теплом, отогревая. Одной рукой гладил Кэйю по спине, словно проверяя, что тот правда цел и в порядке, а другой сжимал красный Глаз Бога.

+3

18

Это уже не назвать нелепой смертью. Не совсем нелепой.
Маги Бездны - действительно опасны и более чем прозорливы. Не только для мирных жителей, но даже для подготовленных людей. Они не непобедимы, но действительно опасны. Для упорных и тренированных, уже не маленьких, но по-прежнему детей - тоже. Даже После того, как Кэйя видел убийство сотни подобных и принимал в этом участие - даже после этого. Ведь тут не Бездна, тут законы природы работали как и следовало, миром не управлял хаос, да и взрослого опытного окружения для защиты и поддержки не имелось также.

Тем не менее, жизнь дорога - будешь бороться до последнего, даже если шансы на победу практически отсутствуют. Так или иначе, их двое. Они прекрасно понимали друг друга в бою, много и часто тренировались, умели всё то, что можно уметь в их возрасте, даже больше, и было проворными, что можно рассматривать как плюс. Отличная коммуникация и понимания друг друга даже без лишних слов действительно сделали своё дело, щит оказался разрешен, а вместе с ним и половина задачи. И всё же...

"Чёрт," - на секунду-другую в голове остановились мысли, замерли реакции. Настоящее и прошлое смешалось, и лишь мелькавший рыжий хвост говорили: "Надо держаться, не теряй сейчас". Вот только кристаллы острые, их все мечом не отбить; мечи не вечны, они не ковались и не рассчитаны для подобных нагрузок. Ткань, как и тело, охотно реагируют на боль, заставляя теряться сильнее. Они - вместе или по-отдельности - объективно мало что способны сделать. Не останавливались, пытались, продолжали бороться, и Кэйя даже не думал сдаваться, нет, ни за что. Ни когда от него зависело так много, не когда у него в жизни появился тот, на кого не плевать. Не когда жизнь наконец стала разноцветной, и он научился различать цвета. Вот только мечи поломаны, тела окровавлены, защита почти бесполезна: Кэйя знал, сколько длились подобные циклы-залпы, и если этот они ещё в теории переживут... создания нового щита мальчишки не переживут, им будет просто нечем наносить удары, а тела окажется не в состоянии бежать; бежать настолько быстро, чтобы монстр от них отвязался.

Холод с одной стороны затуплял боль, однако с другой дарил новую, щипающую, заставляющую неметь и усложняющую движения ещё сильнее, чем просто травмы.

Снова чёртова бесполезность. Никакого плана. Никакого контроля.

Решение нашлось неожиданно. Вернее, вспыхнуло. Мальчишка не очень понял, что произошло, особенно с учётом слезившихся-темнивших из-за боли и напряжения глаз, собственного положения на земле и скорости развивавшихся событий, но...

Что?
Что-то.
Это было... Вау!
Про глаз сразу не подумал, потому что не сталкивался с ними толком прежде, а на его родине, как и в Бездне, они не встречались. Богов Кэйя не любил, не уважал и изучал дотошно разве что с точки зрения потенциальной угрозы да поиска ответов на свои вопросы, всё. Потому появление огня правда стало чудом. Неожиданным и уместным как никогда. Спасительным. Почти как обезболивающее, и куда лучше холода.

- Дилюк! - только и выдал на одном дыхании, ни то восторженно, ни то радостно, ни то ошеломленно. - Он мёртв, Дилюк! Он, а не мы! Ты представляешь! - хотя голос и не звучал как обычно из-за того, что телу неизменно холодно, и теперь потряхивало. Руки брата на контрасте казались горячими, словно бы тот только что как и младший не был на грани становления ледышкой.

Что-то прилило в кровь, ударило в голову. Кэйя это не способен описать, но ему дико понравилось. Наверное, из-за таково люди и становятся фанатиками сражений. Просто мальчишка пока не понимал и не улавливал это, имея в данную секунду кучу иных забот.

- Как ты...! Что это...! - перевёл дыхания, пытаясь всё поставить на место и крепко сжимая брата, насколько способен. Поспешил усесться максимально скоро, чтобы одной рукой облокотиться о землю (с оставшимся подобием травы). - Как ты его поджарил? Это было... так круто!

[icon]https://i.imgur.com/OpID63w.jpg[/icon]

+3

19

Враг в самом деле был мертв. Это не было видением или магией. Голос брата, оповещающий о победе, отрезвлял и возвращал в реальность. Дилюк крепче прижал к себе Кэйю, не до конца веря, что они победили. Это был всего один враг, даже не пара, а победа далась таким большим трудом. Впредь нужно тренироваться больше и тяжелее. Не щадить себя, чтобы не попадать в такие ужасные ситуации. Нужно больше читать о монстрах и готовиться к встречи с ними. Но пока зловещего хохота мага больше не было слышно, можно было выдохнуть. Лед вокруг медленно таял, освобождая природу от оков. Воздух постепенно снова становился приятным вечерне-теплым. Дилюк сжимал руки брата, стараясь отогреть. Восторг Кэйи чуть приглашал внутренний голос, который противно нашептывал, что Дилюк все равно был недостаточно силен. В самом деле, что это было? Дилюк так перепугался за Кэйю, что толком не посмотрел на свой Глаз Бога. Убедившись, что брат в порядке, Дилюк чуть отодвинулся от него и протянул руку с горящим круглым знаком огня.

- Это Глаз Бога! - радостно заулыбался, рассматривая загадочную штуку. - Это значит, что я теперь буду управлять огнем!

Из всех элементов огонь нравился Дилюку больше всего. Он был мощным и уничтожающим все на своем пути. О чем еще мог мечтать мальчик, желающий победить всех врагов? Огонь был для него синонимом силы. Он не очень подходил для защиты, но Дилюк часто и не думал о нем. Его занимали куда более масштабные планы: если врагов не будет, то и не от кого будет защищаться. Правда, пока список его побед был совсем мал, но Дилюк думал его расширять.

- Пойдем скорее домой! - он протянул руку, подхватывая Кэйю и помогая ему встать. - Нужно рассказать отцу!

Но отец отреагировал вовсе не так, как думал Дилюк. Он, конечно, поздравил сына с получением желаемого благословения, но вместе с тем сильнее сдвинул брови и задумался. Его беспокоило, что маг подобрался так близко к винокурне. А если бы чудо не случилось? Если бы он потерял в этот день двоих детей? Пришлось его долго обнимать с двух сторон и уверять, что все обошлось. Крепус давно перестал делать различия между родным сыном и приемным, и беспокоился за обоих. После этого он сказал, что ему будет нужно уехать на несколько недель. Это не казалось чем-то важным: из-за бизнеса Крепус часто уезжал в другие регионы заключать новые торговые соглашения.

После схватки с магом к ним снова наведывался лекарь, качал головой и цокал языком. Наложил повязки, прописал снадобья и запретил выходить из дома. Сидеть в поместье было трагедией. Хотелось снова тренироваться, но еще больше - попробовать новую силу. Дилюк так и не разобрался, как она работала. К сожалению, Глаз Бога не давал полного иммунитета к стихии - Дилюк это выяснил, когда сунул руку в печь на кухне. Долго долго смотрел на огонь, пытаясь понять, что с ним нужно делать, чтобы он подчинился, а потом решил попробовать схватить пламя руками. Идея была дурацкая. А еще болезненная. Если бы не Кэйя, успевший его вытащить и потушить из лейки для цветов, Дилюк бы поджог полдома. Пока брат помогал обработать новые ожоги на руках, Дилюк мужественно терпел, не проронив ни звука, только закусил губу. Когда с этим было покончено, его глаза горели новой потрясающей идеей. Во дворе же стояли тренировочные манекены! Нужно было скорее попробовать сжечь их!

Он бросился к двери, открыл ее и собирался выбежать на улицу, но столкнулся в проеме с рослым мужчиной в униформе Рыцарей Фавония.

- Говорят, тут живут мальчики, которые смогли вдвоем одолеть Мага Бездны, - заулыбался мужчины. - Мы были бы рады видеть вас в рядах рыцарей. Но сперва нужно посмотреть, так ли хороши ваши умения на самом деле...   

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/24/757260.jpg[/icon]

Отредактировано Diluc Ragnvindr (2022-06-20 00:18:13)

+2

20

- Ничего себе! - деталей Кэйя не знал, как и наличие-отсутствие ограничений, дискомфорт от использования и...да вообще ничего не знал толком, да оно ему и не нужно. Всё узнает, Дилюк покажет. Это же владение огнём, здорово как! Можно теперь кого угодно огнём отпугнуть, ну или сжечь, а еще сбегать зимой подальше из дома и не бояться ночами замёрзнуть, потому что Дилюк огнём управляет, поди можно и в пещере какой обосноваться... В общем, перспективы в голове в момент так и закружились, раздулись до невероятного масштаба. Даже если на них понадобится время - это ничего страшного. Его у них вдоволь имелось.

Даже о боли как-то позабыло, как и о общем состоянии. Словно второе дыхание открылось, хотя, разумеется, это временно, и тело совсем скоро даст о себе знать; за эти несколько Кэйя забыл, что ему не обязательно болеть и находиться в напряжении опасно, а как бы наоборот. Или почти забыл: привычка и реакции на боль остались вбитыми куда-то глубоко, в самые кости.

- Представляю, как он будет горд. И монстров победили, и огнём теперь управляешь! Как никто на всей винокурне, - как и никто в ближайших поселениях. Кэйя в курсе, что владеющих Глазом немного, они в основном на службе у страны, Ордена или наёмные странники. Про детей и подростков с Глазом он в принципе не то чтобы слышал, потому как не гордиться? Хотя в голове пронеслась мысль поперёк радости, что им стоит помыться, прежде чем идти ко Крепусу, и максимально замаскировать следы, недоговаривая, чтобы не вызвать волну гнева. Уж в этом-то Кэйя смыслил. А потом время практики над перспективами, теперь буквально огненными!

Если честно, зависти Дилюку не имелось. Догов и все их "дары" мальчишка как считал сомнительными и презирал, так и продолжал недолюбливать, хотя теперь признавал факт, что они не всегда даются плохим людям и могут быть полезны, если окажутся у правильных людей; или хотя бы не злых, вот как Дилюк, и имеющих скорее светлые мечты-идеалы, нежели стремящихся развязывать войны или уничтожать страны. В конце-то концов, Глаз у Дилюка подарил немало веселья, а ещё заставил Кэйю быть лучше, чем прежде: у названого брата появился условный перевес, тот даже со временем решил приобщиться к другому оружию, а потому Кэйе надо быть лучше; хорошим и без силы, дабы не просто не уступать, но и продолжать быть друг другу интересными. В качестве соперников или соратников, это уже зависело от дела. А их, как понятно, теперь стало гора-аздо больше; интересных и с живыми "мишенями".

Приглашение в Рыцари не стало чем-то неожиданным, если размышлять логически. Кэйя не слишком думал об этом, но когда это произошло, едва ли удивился: монстров в стране много, людей с Глазом - мало, как и достойных бойцов, да ещё и в таком возрасте. Крепус иногда вскользь затрагивал эту свою несбывшуюся мечту, и она во многом мотивировала Дилюка. Правильно, наверное, что должно было произойти нечто такое, чтобы, ну... Появился шанс, не так ли?

Кэйя не мечтал стать рыцарем. Не считал сея подходящим для этого кандидатам, ведь в нём слишком много равнодушия, секретов и... того, что помешало бы им стать, узнай о них хоть кто-то. Однако в Дилюка светились глаза, он буквально горел, и стало бы странным не составить ему компанию, поддержав. К тому же, это способствовало выполнению томившегося где-то на закромах сознания задания: доступ к связям и информации, а также всему из этого вытекающему. Если быть успешным рыцарем, то можно знать больше, участвовать в большем, а значит быть полезным в большей степени - и Монду, и родине; и учиться также многому. А ещё чаще выбираться в большой город, получить более подходящие для тренировок площадки и задания, и иметь возможность не терять ряд своих... альтернативных навыков; ведь, как напомнила жизнь за пределами гавани-винокурни, мир продолжал состоять из дерьма, а иногда оно болезненно-неумолимо тянулось из прошлого.

В день Церемонии принятия Дилюк засиял, а Крепус выглядел настолько гордым, каким Кэйя не видел его никогда. Может даже их обоих. Оно отпечатком отложилось в памяти, вызывая внутри тепло и нечто приятное; с жизни с этими людьми имелось много подобных оттенков, но тот день, в каком-то смысле, стал словно бы ярким сбором всего и сразу. Он тогда словил себя на мысли - на точном знании - что вообще на этих людей ему не плевать; так или иначе, совершенно точно. На город, может, и да, но если он дорог им - Кэйя не против внести и свой вклад в его безопасность и процветание. Со своим этого не вышло, увы; возможно, уже не выйдет никогда.

Однажды Кэйя даже сказал, что вспомнил свою фамилию. Услышал похожее слово и вспомнил: они был из рода Олберичей, что жили в забытой глубинке на границе трёх государств, промышляя охотой и очищением территорий от монстров. Они там назывались по-другому, и бравая уважаемая фамилия за дело, вероятно, оттуда и пошла - но он не помнил точно, потому что не запоминал всего, что рассказывал отец, ведь был мал и не знал, что им вместе отведено совсем мало времени, стоило слушать.

А ещё они стали проводить больше времени с Джин, что достаточно скоро также стала Рыцарем. Правда, не совсем за выдающиеся боевые навыки, в которых названые братья её происходили, но иного пути для неё они оба не видели. Вероятно, если кто и ассоциировался у Кэйи с моралью, правилами и вот этим всем, вроде как светло-возвышенным, так это она. Дилюк - с мечтами и следованию ними. Целеустремлённый и изначально узкий круг общения подталкивал не отставать и тоже двигаться вперёд с репутацией, а затем непременно и званиями; только становиться самым-самым рыцарем, как мечтал и над чем работал Дилюк, Хэйя не хотел. Это ему не надо, не поможет, отнимет слишком много фокуса и сил. Стоило просто продолжать двигаться в общем направлении, не упуская и используя каждую полезную приобретённую связь и информацию. И, разумеется, жить. По мере взросления оттенков в этом слове, кажется, прибавлялось, как и способности их распознавать.

Однажды Джин оставалась на винокурне на несколько дней в гостях, потому что у её отца были дела с Крепусом. Они тогда неплохо провели время, хотя два романтика-идеалиста - это, наверное, на одного Кэйю многовато... Но суть не в том. Когда Джин уехала домой, то спешила вернуться к делам слишком сильно, судя по всему, забыл кое-что, что прежде браться замечали, но никогда не уточняли и не давались в подробности. Книга.

Все девчонки так или иначе мечтали о свадьбах, замках, принцах, чёрт там пойми о чём ещё. Как и все мальчишки так или иначе мечтали о силе, славе и, конечно же, принцессах. Названые браться так-то подросли, а частые вылазки в Монд, как и членство, способствовали расширению социального круга. В котором начали появляться парни и девушки, заинтересованные в их внимании, и Кэйя в этом смысле... что же, это было интересно, хотя на подобную востребованности подросток не рассчитывал, никогда особенно и не думал. У них имелось слишком много занятий, а у него слишком масштабная задача, чтобы забивать себе голову.

Но вот у них на руках книга Джин. И вот она очень девчачья, как раз про то самое. И вот они, с бутылкой вина (потому что взрослые, а Крепус вместе с отцом Джин отбыл ненадолго), этой самой книжкой и в неизменной компании друг друга, устроились под неизменно нежно любимыми кустами виноградника. Тут всегда приятно пахло, имелась тень, никто не доставал, и можно было спрятаться.

Дилюку хватило прочтения заглавия, чтобы скривить лицо, понять что не его литература, но настойчиво вручить это Кэйе, который, конечно же, решил подобным не ограничиваться. Понимание Джин могло позволить им лучше понять девчонок, чего с ними делать, да и вообще решить - надо ли оно им или как эта книга прямо - слишком нэээээ, не стоило того, лучше снова монстров мечами кромсать.

Открыв книгу где-то чуть дальше середины (до того там мусор, зачем вникать, пустая трата времени и юных, но мужских нервов), Кэйя пробежал глазом несколько страниц, а после, растянувшись в улыбке, кашлянул в кулак, принявшись зачитывать своим ломающимся, но временами каким-то особенным (пока они не способны дать этом уточное, взрослое определение) голосом текст.

Очень женский. Очень личный. С участием и про участие не только женщины, с позволения сказать. И чем дальше читал,  тем больше картинок из наблюдений детства на винокурне и Монде всплывало, тем больше знакомившихся с ним в последнее время людей вспоминалось. И тем более очевидно менялось лицо Дилюка, в какой-то момент, кажется, даже раскрасневшись. Это было самой лучшей частью, пожалуй, и всматриваться в него, если честно, Кэйя нравилось; как минимум куда больше, чем эта книга. Но вот что!

Прекратил читать, сделав глоток из бутылки, прежде чем передать её Дилюку, и ненадолго задумался, после полноценно переведя на того взгляд.

- Знаешь, а если так подумать... ты ведь тоже заметил, сколько внимания вызываешь? - чуть наклонил голову, едва уловимо прищурившись. Вино делало всё веселее, хотя на деле куча всего намешано. И практичного, и просто мусора. - Судя по всему, когда-то, ну, очень скоро в смысле, нам тоже так придётся... И раз даже Джин подобное читает, а значит и думает, то представь, что тогда о других говорить... В общем! Похоже, им важен опыт, чтобы с тобой захотели видеться ещё и не говорили, что ты неумёха. Представляешь, какая репутация пойдёт, если настанет момент, а ты не умеешь... Ай, я бы такую не хотел. Вообще никак, нет, спасибо, не для гордых рыцарей, - покачал головой, улыбнувшись.

- Как думаешь, может нам стоит... ну, попробовать научиться? - наклонился к брату ближе, в голове и глазе больше секретов и заговоров; нет, не слишком много вина. Чтобы никто не услышал, словно даже у гроздей имелись уши. - Никто не узнает о позоре неумения, кроме нас двоих, а значит в нужный момент с репутацией всё будет в порядке, никакого позора доблестным юношам.

+2

21

Сердце часто-часто билось в груди - Дилюк невозможно радовался, что вот наконец-то рыцари его заметили и пригласили в Орден! Теперь он мог перейти к настоящим тренировкам и заданиям: очищать окрестности Монда и защищать его жителей. И взяли его не одного - вместе с братом! Дилюк никогда не думал о том, что им с Кэйей могут разлучить - быть вместе казалось самой естественной вещью. Драться в парах и как партнеры, делить воду из фляжки во время перерывов, делиться всеми мыслями и чувствами, хотя брат и так уже понимал его без слов.

- У тебя тоже обязательно будет Глаз Бога! Ты самый талантливый из всех бойцов, кого я знаю! - искренне поддерживал Дилюк. Ему просто не могло прийти в голову, что мальчик может не хотеть иметь благословение богов. Дилюк все еще верил своим богам, верил Барбатосу и тому, что тот направит на путь истинный и может избежать невзгод, и пока судьба Дилюка складывалась именно так.   

К удивлению, оказалось, что далеко не все взрослые рыцари разделяли их радость от тренировок. Многих вполне устраивало сидеть на шее у налогоплательщиков и пропивать аванс вечерами в кабаках. Шумные идеалистические дети, вроде Дилюка и Джинн, только бросали на них тень и ущемляли совесть. Дилюка бесили пьяницы и бездельники из Ордена, но он ничего не мог с ними сделать в силу возраста. Его сил даже с Глазом едва хватало, чтобы противостоять ударам Кэйи, но зато он навсегда запомнил тот день, когда перевес оказался в его пользу. Мечи схлестнулись так, что на землю посыпались искры. Наточенные лезвия заскрежетали и едва не разодрали плоть. После трех часов тренировки мышцы дрожали на грани истощения, но отступать никто не хотел, и Дилюк буквально почувствовал, как продавливает блок брата.

Никаких уловок и отвлекающих маневров: он честно обошел Кэйю, нанес град ударов и завалил его на землю, оказавшись сверху. В последний момент успел увезти лезвие в сторону и воткнуть в землю у его головы. Глаз Бога на поясе сверкал красно-желтым, но огня не было. Дилюк часто загнанно дышал, чувствуя, как приятно ветерок обдувает взмокшее лицо, и смотрел на улыбающегося обезоруженного брата сверху вниз. Это был не первый раз, когда они оказались так близко. Детьми они и спали в одной кровати, и постоянно сидели рядом, и так же дрались, но теперь что-то было не так. Дилюк чувствовал тепло, но это был вовсе не жар от элемента. Тепло исходило от крепкого натренированного тела Кэйи. Дилюк чувствовал бедрами его бока и другие выпирающие части. Одной рукой держался за оружие, а другой упирался ему грудь. Их взгляды пересеклись, и невозможно было отвезти свой в сторону. Дилюк смущенно сглотнул и поспешил подняться, отступив от брата. Подал ему руку, чтобы помочь подняться, и всеми силами старался делать вид, что ничего не произошло. Это просто физиология, переходный возраст - так об этом пишут в книжках. Это вовсе ничего не значит. Они просто были разгорячены после тренировки и неудачно упали. На месте Кэйи мог быть любой.                 

Или все-таки не любой. Дилюк прощался с Джинн, которая уезжала после того, как погостила у них, и даже приобнял ее по-дружески. Вообще-то это было скорее необычно, но ему очень хотелось проверить: вызовет ли близость подруги такую же бурную реакцию. Не вызвала. После Джинн как обычно мило улыбнулась и помахала рукой, ничего не спрашивая про объятия. Дилюк ничего и не хотел ей говорить: они дружили с детства, но некоторые вещи не расскажешь даже самому близкому другу. Кэйа по-прежнему оставался рядом. Дилюк радостно согласился с ним выпить и посмотреть, что там за интересную книжку он нашел.

- Ты уверен, что мы можем ее читать? Это же вроде как чужая собственность. Не лучше ли вернуть книгу Джинн? - беспокоился Дилюк, а сам косился на пошлые строчки на бумаге. - О, Архонты, зачем только бумагу перевели на такой ужасный текст! Смотри, тут ошибка, - он ткнул пальцем в страницу, где как раз описывалось, как некий господин раздвинул ноги своей служанки и толкнул свой пирожок в ее печку. - Надо писать "о", а не "а"! Безобразие какое!

Праведный гнев все равно плохо скрывал интерес. Наблюдать за парочками на улице было скучно - те и в половину не давали такого жара, как описывалось на страницах романа. Дилюк никогда не думал, что со служанками можно вот так, хотя их был полон дом. В голову закрались греховные мысли, что может и отец так мог? Дилюк зажмурился и замотал головой, погоняя от себя вопросы, на которые он не хотел знать ответа, и перехватил бутылку у брата. Вино весело плескалось о темные стеклянные стенки. Кэйа зачитывал самые пикантные сцены своим низким притягательным голосом дальше. И, хиличурлы его побери, его голос делал даже полную бредятину глубокой и соблазнительной. Дилюк прикрыл глаза и почувствовал, как щеки горят сильнее. Снова посмотрел на брата и столкнулся с его испытывающим взглядом.

У Кэйи был талант даже самые глупые идеи преподносить разумно и выгодно. Дилюк удивленно заморгал и собирался уже сказать, что нет никакого смысла пытаться повторить что-то из книги, но Кэйа набрасывал все больше аргументов, и Дилюк задумался. Да, рано или поздно им бы прошлось оказывать знаки внимания потенциальным невестам и опозориться не хотелось. Дилюк замечал, что на него обращают внимание, но думал, что это из-за известности его рода и впечатляющего наследства. Имея такой багаж за спиной, сложно верить, что внимание привлекаешь ты сам, а не твое состояние, но Дилюк был слишком мал и недостаточно циничен, чтобы долго об этом думать. Кэйа научил его драться, а теперь предлагал поучиться кое-чему другому, не менее полезному в жизни. Разве это было плохо? Кому еще доверять, как не брату?

- Думаю, ты прав, - совершенно серьезно ответил Дилюк и кивнул. - Никто не должен узнать об этом позоре, кроме нас двоих.

Возможно, через пару лет Дилюку было бы очень стыдно за глупость этой ситуации, но пока они были молоды и полны энергии. Он сел удобнее и сделал еще один глоток. Ему всегда нужно было меньше алкоголя, чем Кэйе, чтобы напиться, и голова уже приятно кружилась. Чтобы храбро сражаться, не нужно было пить, а тут одолел такой страх и смущение, что Дилюк через секунду приложился к бутылке еще.

- Как там было в книге? - взял Кэйю за щеку и посмотрел ему в лицо. Любовный роман был плохой инструкций, но ничего другого у них под рукой не было. Не у отца же совета спрашивать в самом деле. - Эм, а ты будешь за девочку или я? - раскраснелся еще больше, но попытался сохранить серьезный вид. В голове звучал голос Кэйи, который несколько минут томно зачитывал:

"Александр схватил за бедро Анжелику и провел пальцами по ее белом гладкой коже, оставляя красные половины".

Ну нет, Дилюк не будет трогать бедра Кэйи. Да и снимать с брата штаны в кустах было странно. Вдруг еще кто увидит.

"Их губы столкнулись и языки сплелись, обуреваемые безумной страстью". Что-то такое уже было ближе. Дилюк еще раз посмотрел на брата и решил, что проще будет быстро преодолеть неловкость и перейти к делу. Он подался к нему и резко прижался к губам. Несколько лет назад они уже пробовали целоваться, но тогда это было настолько просто и невинно, что почти ничего не запомнилось. Теперь же многое было иначе, и тело охотнее отзывалось на близость другого человека. Сначала поцелуй показался слишком влажным, но постепенно к этому привыкаешь и даже начинаешь получать удовольствие. Дилюк опустил руки на бока брата и сжал их, сминая легкую рубашку, как об этом писали в книге. Обнимать его было куда приятнее, чем Джинн, хотя у юной воительницы явно были все достоинства, которые должны были нравится мальчикам. Но Кэйа был знаков весь от пальцев на ногах до синей макушки. Его запах приятно подмешивался к запаху винограда и поля. Дилюк чувствовал, как сталкиваются их зубы, как нос упирается в щеку, как внизу растекается тепло, а в бедро упирается что-то твердое и вытянутое, но точно не рукоять меча. Почему-то это вовсе не вызывала отвращения, а только сильнее будоражило и опьяняло. - Тебе нравится? Не слишком много слюней? Как мне еще тебя поцеловать? - зашептал ему в губы, не потому что опасался случайных свидетелей, а почувствовав, что именно так следует говорить в такие моменты: тихо, нежно, чтобы только они двое могли расслышать и друг друга понять. - Научи меня...

+2

22

Конечно Кэйя прав. Он почти всегда прав, а если нет, то всё равно после всех приключений окажется что да. Сейчас-то сомнений точно никаких, как ни посмотри. Вино в этом смысле располагало к пониманию этой истины, лишая траты времени на поиски аргументов против, что в любом случае проиграют.

Сначала он не понял, о какой роли девочки Дилюк говорил, и даже попытался задуматься над этим. Не  то чтобы Кэйя часто оказывался в подобных ситуациях или брался подобному учиться, потому сказать, что он вообще не волновался и был сильно опытным - это точно ложь. Разница состояла в разной подаче, а ещё в том, что на бледном лице Дилюка любое изменение выступало выразительно, в то время как выросший словно бы где-то на солнечном побережье Кэйя что краснел, что бледнел - по его лицу этого никогда не скажешь. Сама природа подарила им очередной кон раст, и, наверное, в очередной раз пыталась что-то этим самым подчеркнуть. О чём, конечно же, сейчас не думалось; подростки с вином, которые учатся целоваться, начитавшись неприкрытой эротики - последнее, что способно расположить к философии и красоте совпадений.

В прошлый раз было не противно и нормально. В смысле, странно и непонятно в силу возраста, но ведь приятно в целом, и даже любопытно. Сейчас мало что изменилось. Кроме целеполагания, т.е. понимания, и реакций. Может было что-то ещё, но Кэйя не стремился разбираться, потому что достаточно просто относился ко многим вещам, считая их нормальной частью процесса; в том числе взросления, социального приспособления и так далее. Ему, в каком-то смысле, оно только в радость после застревания в полтыщи лет в самом Аду, да ещё и в практически бессильном детском тельце. Тут не Ад, тельце росло, и кругом люди; Дилюк, чьё тельце росло точно также. Ибо этом можно было говорить, шутить, использовать (на тренировках)... и не только. Ну, вы видите.

Отвечать, в общем-то, как и догонять смысла слов, не пришлось: Дилюк это обошёл, правильно решив, что лучше практика. Ему, может, и полезно научиться работать языком в плане слов, а у Кэйи с этим и без того подвешено. Была влажно, как и в прошлый раз, и они точно также ничего не умели, но переполнены энтузиазмом - снова, ничего нового, т.е. ни пугаться, ни шугаться. Лишь очередное подтверждение, что с кем, как не с Дилюком учиться да уносить подобную тайну в могилу, разве нет?

Правда, в этот раз они всё-таки выпили вина, на что пока не заспиртованный досрочно организм всё-таки отреагировал. А ещё они теперь подросли, и Кэйя вполне здоровый подросток, и так-то замечательно понимал, что и отчего с ним происходило. Теперь в состоянии, так сказать, оценить и словить "приятно" по-новому. Кто бы знал, что с Дилюком, но... А разве вышло бы без него? Странная странность.

Откровенно говоря, целоваться они не умели, что понятно, и выглядели непременно максимально нелепо, если смотреть со стороны. Да только плевать. Ну, влажно, ну, слюны много или мало, ну там носом столкнулись или скатились, чёрти ещё что. Языками не  запутались? Уже полпути пройдено! Никто с первого раза не научится, потому прямо здесь и сейчас они могут пытаться сколько угодно. Пока не поймут, что девочкам понравится. Пока самом не будет нравиться; что, если честно, наступило достаточно быстро, и что всё это для сохранения репутации и девочек Кэйя думать забыл почти сразу.

Ни с кем учиться лучше, чем с Дилюком, бы не вышло. Потому что когда-то они видели, как взрослые ел лица друг друга, а теперь сами делали тоже самое. Но, конечно, не только поэтому. Тут уже Кэйя не способен объяснить; вне рациональных аргументов, что у него в наличии почти для любого запроса во вселенную, дабы не прикопаться.

Просто Дилюк так никогда прежде не звучал. И хотя бы поэтому. Вот хотя бы поэтому. Их голоса разные, и если своим Кэйя играл и познавал его возможности, то названый брат таким хобби не отличался, а оттого его способность выдавать подобные оттенки... Да, девчонкам тоже до смерти понравится, раз даже Кэйе понравилось, хотя он не девчонка.

- Это не так плохо, как могло бы быть, с учётом отсутствия опыта, - вроде ядовито, на деле конструктивно, а по сути что-то вроде игры; без злого умысла, и вот этим кошачьим-мурчащим голосом Чешира, всё понятно. - Нужно больше попыток. Будем меняться, чтобы понимать, как оно обеим сторонам, и говорить. Тогда точно научимся, - и ведь не поспоришь, на самом деле. Так правда эффективнее. А  вот приятнее ли... Кэйя полагал, что ответ ему известен, а потому непременно стоит продолжить.

Кто бы знал, что говорить особенно не придётся, понятно будет и без слов.

Если честно, в какой-то момент почти онемели губы и язык: то ли перестало различаться, где чей, то ли рецепторы настроились, то ли ещё что. Однако после череды слюнявых и не очень поцелуев, попыток понять расположение и ощущения, им удалось найти синхрон. Точно также, как это было когда-то в боем. Наверное, разница в том, что поцелуи - не бои, и реакции будут одинаковые, как полагаю Кэйя, ведь тут не надо учиться годами, искать меч, и бои не всем интересны, а вот поцелуи...

Чёрт пойми, сколько они так учились как два точно_брата_точно_аристократа_точно_умненьких, однако под конец и носы мешать перестали, и языки не лезли как не следовало. Даже получилось поиграть с глубиной и лёгкостью поцелуев, что оказалось приятным. Да, вот прямо сквозь легкое онемение и почти окружающуюся от... всего голову. А ещё это приятное ощущение расползалось куда дальше головы. Хорошо знакомое ощущение, подобное тем, что начинало встречать по утрам время от времени, вот только приятнее и... отзывчивее, что ли. Тот же факт, что и у Дилюка тоже самое - это притупляло голову и раззадоривало, призывая не останавливаться и совсем забить на изначальную цель. Они учатся целоваться, всё, что вам ещё нужно?

В какой-то момент Кэйя сложил в голове всё что видел, читал, отчасти ощущал теперь, и решил шагнуть чуть дальше. Не потому, что девочкам понравится. А потому, что отчего-то тянуло так сделать. Дилюк непохоже, что недоволен, а общее состояние располагало; больше, чем контр-аргументы. Потому после очередного поцелуя Кэйя, перестав касаться чужих плеч или волос (они ему у Дилюка всегда нравились; ни у кого таких больше не видел, да и таких больше быть не может), он сменил своё положение. Легкий поцелуй, в процессе которого немного надавил на брата, заваливая назад. Ноги пришлось расставить в стороне от того, чтобы обоим было удобно, а сохранять баланс от нависания сверху ничего не мешало; рухнуть было бы неловко, даже хуже, если бы кто-то в принципе узнал о том, чему братья учатся. Словно бы сами этого не делали, ах.

Тогда, разорвав этот легкий поцелуй, он той рукой, что локтем не упиралась в землю, убрал рыжие пряди с чужого лица, отметив про себя вдруг, что... чёрт подери, а Дилюк сейчас был очень красив. Его припухшие мокрые губы, горевшие немного выпившие глаза, какой-то особенный флер, и ракурс, и то, насколько он близко, и эта странная реакция, которой они в компании друг дура прежде не испытывали...

- Ты бы знал, насколько сейчас красивый, - прошептал чуть хрипловато, забыв добавить про "любой девчонке бы понравилось". Потому что, если честно, это подразумевалось само с собой, да и... плевать Кэйе на них всех. Он словил себя на мысли о том, что безумно доволен. Тем, что они учились. Тем, что Кэйя стал первым, кто увидел Дилюка с подобным лицом и вот это всё, и... Эта мысль непременно осядет и застрянет, прямо сейчас вызывая внутри отклик. Бурлящий.

Он нагнулся ближе, почти прижался, поцеловав названого брата ещё раз. Начал с чего-то легкого, он углубил поцелуй, заботясь только о том, как это чертовски приятно. Как ему чертовски нравилось. И как на это - что самое главное - отзывался Дилюк. И, пожалуй, ничего подобного ни одним из "доброе утро, тело" Кэйя прежде не испытывал. Его даже почти что-то накрыло, почти щелкнуло. Потому что переставать целовать Дилюка не хотелось совсем, хотя до этого остановиться мог в любой момент, понять-простить и, так или иначе, пойти по своим делать. Сейчас дела резко пропали. Все и сразу. Всё, кроме названого брата, пропало.

- ... сэр Дилюк! Сэр Кэйя! - раздался голос одной из прислуги прямиком с винокурни. Впрочем, этот голос юный сэр проигнорировал, куда более увлечённый другим молодым сэром, с которым они учились чему-то куда более важному, чем мог бы предложит кто угодно в этом здании.

- Сэр Дилюк! Сэр Кэйя! - голос раздался ещё несколько раз, а после словно бы стал приближаться. Кажется, от них что-то требовалось, срочное или вроде того, раз звали так настойчиво. Но что самое ужасное - похоже, решили найти и донести лично. Отвратительно выбранный момент.

- Сэр Дилюк! Сэр Кэйя! Там уважаемые сэры из Ордена, у них для Вас дело... Сэр Дилюк! Сэр Кэйя! Что мне донести?

Как-то нехотя постепенно свернув поцелуй, Хэйя оттолкнулся от земли, чтобы чуть приподняться, и чуть повел плечами. Не смог заставить себя не смотреть на Дилюка, потому что невольно запоминал все детали того, что перед ним развернулся, и как-то жадно ухватывал чужие эмоции; званый брат всегда давал их куда больше, чем имелось у самого Кэйи, словно бы делать и передавая часть ему, компенсируя недостачу.

- Наверное, на первое время мы чему-то научились, - он растянулся в улыбке, прежде чем осознал, что всё-ещё фактически сидит на Дилюке. Слез с него, оказавшись рядом сидя, и скосился в сторону источника звука. - Но, конечно, можно будет ещё потренироваться, чтобы наверняка... А, сегодня что, визит намечался? - нет, ничего не произошло. Им в таком состоянии только и другими рыцарями по делу и встречаться, но... Можно будет споить. Не важно. Кэйя ощущал себя слишком путано и неоднозначно, чтобы прямолинейно мыслить, хоть ему и придётся.

У него на губах всё ещё привкус Дилюка, и кто бы знал, что сегодня (и в принципе) он узнает, что это значит - "ощущать чей-то вкус у себя во рту".

***
Брат подавал большие надежды и трудился всё больше, что не оставалось незамеченным: так или иначе, ему доверяли всё больше, постепенно вручая не только-столько значимые задания, сколько распоряжения, принятия решений, прочее-прочее, что требовало много времени, ответственности, знаний и так далее. Кэйя в этом смысле отставал, но, если честно, нагонять Дилюка не планировал: это не входило в его планы, ничего не изменилось. Другое дело, что рыцари имелись талантливые, особе но для чего-то конкретного, и осторожной поддержкой и надавливанием на них Олберич выдвигал их на нужный план, заставляя руководство продвигать дальше. Зато сам лишней ответственности  - формальной, официальной - со всем вытекающим как бы избегал, продолжая при том движение.

Однако одной лишь занятостью Рыцарями да тренировками их жизнь не ограничивалась. Пока старший всё больше времени уделял трудам на Орден, Кэйя всё больше времени проводил в обществе: высшем, простолюдин, просто тех, кто придётся. Знакомился много, наблюдал постоянно, говорил о чём попало, обо всём подряд, и брал от этого общения всё, что мог. И это очень помогало во всех остальных начинаниях, включая Орден, где пока что полезных людей с полезными связями имелось достаточно; как для подростка без десяток лет опыта за плечами. И иногда работа над своей социальностью - всё чаще, стоило сказать - вытекала в совершенно иного рода взаимодействия  и перспективы. Как раз так самая вне-рабочая жизнь.

На очередном организованном Рыцарями вечере, где собралось более чем достаточно людей, братья конечно же оказались приглашенными. Самые молодые и бесконечно многообещающие перспективные рыцаря, Дилюк ещё и с наследством - это ли не  благодать? Кэйя, конечно же, как и всегда: очарователен, общителен, улыбчив и на грани учтивости; никто не должен быть упущен, включая допустимое для подобных мероприятия количество вина. А там и, как удачно, как предсказуемо, нашлись и юные леди, заинтересованные в компании юного рыцаря. Одна из них даже приглянулась, или как минимум оказалась правильно настойчивой, чтобы выкроить у Кэйи немного личного времени, заполучить внимание и получить это же в ответ.

Просто так вышло - почему бы и нет? не любопытно ли? не приятно ли разве? - что достаточно скоро вместо общих залов или столов они оказались в достаточно неприметном укромном закутке, достаточно скоро перестав разговаривать вовсе. Этой девочке ничего интересного (или полезного) Кэйе не рассказать, а ему так не хотелось разочаровываться, в самом деле. Потому заместо слов пошли те самые поцелуи. В ситуации более чем к тому располагающей, как и уже просматривавшиеся приятные формы, чтобы затрагивать и их; на грани. А может и вне её: юная леди с каштановыми, чуть отдающими в вишню волосами более чем не против. Она  и не могла быть против: девочки любили, когда как в книжках Джинн, но только лучше, чтобы не в книжках, а по-настоящему. Это Кэйя уже успел понять; общение с простыми людьми и смрадом, пока в умеренных количествах, это знание точно укрепило. Разумеется, приятно.

+2

23

Хорошим юношам не подобало так проводить свое свободное время. Хорошим приличным юношам следовало учиться и тренироваться, оттачивая мастерство. Их бы непременно отправили молиться в храм, если бы кто узнал, чем они занимались в винограднике, но удача была на их стороне. В голове не было мысли, что целовать мальчика - а тем более брата - неправильно. Они же тренировались, как сказал Кэйа. Но дело не только в правильном "предлоге". Дилюку просто нравилось немного пьяным приживаться к губам брата, поддаваться его толчку в плечо и падать на землю, спокойно наблюдая снизу, как Кэйа забирается сверху. Горячо и хорошо. Было похоже немного на обычную боевую тренировку, но оба понимали, к чему все идет. Губы снова столкнулись, соперничая в поцелуе. Дилюк приподнялся и потянул к себе Кэйю, цепляясь за его рубашку, оттягивая ворот, ослабляя шнуровку. Длинные волосы мешали, лезли в рот. Дилюк замедлился, когда Кэйа убрал их в сторону. Поднял на него взгляд, тоже думая, что брат очень красивый: темно-синие волосы на фоне безмятежного светло-голубого неба, усмехающийся взгляд, искусанные и покрасневшие губы - не то от насыщенного вина, не то от поцелуев.

- Ты тоже очень красивый, - прошептал Дилюк честно и искреннее, не видя ничего смущающегося в том, чтобы говорить брату правду. Повязка на одном глазу нисколько не портила Кэйю - наоборот, добавляла ему таинственности. Дилюк редко видел его без ее, так что давно перестал обращать внимание, но теперь вдруг почему-то стало интересно. А еще захотелось прижаться губами к щекам Кэйи, попробовать не только вкус его губ, но и коже. Забраться под его таинственную повязку и поцеловать ту его часть, о которой больше никто не знал. Обнимать его щеки ладонями и нежно прижиматься к прикрытому веку, покрытому мелкими шрамами. Или там не было шрамов? Дилюк не помнил, и от этого было еще интереснее. Алкоголь добавлял решительности, и он подцепил пальцами нитку повязки. Еще бы чуть-чуть, и снял бы ее. Дилюк даже затаил дыхание, прикидывая, доверяет ли ему брат настолько, чтобы позволить это сделать, но раздражающий оклик разрушил магическую тишину.

Дилюк в отчаянии уронил голову на землю, слегка стукнувшись затылком. Идти никуда не хотелось и никому отвечать тоже, но у них были обязанности. Они и так слишком сильно от них отвлеклись, позволив себе напиться. Дилюк еще никогда не был так расстроен слышать свое имя. Ну почему именно сейчас? Почему Орден не мог обойтись без них? Дилюк любил рыцарей всем сердцем и ни на день не разочаровался в своем призвании, но сейчас хотелось остановить время и провести еще несколько мгновений с Кэйей под тенью виноградников. Можно даже не целоваться, просто лежать вместе, как в детстве, смотреть на облака, мечтать. Но суровое настоящее звало к себе...

***

Все-таки не зря они "учились" целоваться. Наконец-то в городе проводился достаточной большой бал, чтобы можно было приодеться и выйти в люди, блеснуть манерами и лоском. Дилюк видел в этом вечере свое развлечение: можно было увидеться с героями, которые часто находились в экспедициях и редко - в штабе Ордена. Кроме того, обсудить далеко идущие планы, посоветоваться, послушать истории. Юные девушки, пускающие томные взгляды, его интересовали куда меньше, чем прославленные коллеги: к тому же, в поцелуях они с Кэйей практиковались, а в том, как заводить разговоры с незнакомками, нет. Не помогало даже вино. Дилюк кивал на комплименты опытных рыцарей, что сорт особенно хорош и чувствуется та самая выдержка в дубе, сам прихлебывал, но расслабиться это не помогало. Все-таки в винограднике наедине с самым близким человеком все было как-то приятнее, чем на глазах у публики, которая потом еще месяц будет шептаться, кто с кем о чем говорил или того хуже. Нет, Дилюку не хотелось запятнать свою репутацию. Где же был Кэйа? Прошло уже больше получаса, когда Дилюк видел его в главном зале. В городе вряд ли кто-то мог на него напасть - а если бы такие дураки нашлись, им бы только можно было посочувствовать - но, тем не менее, Дилюку захотелось его разыскать, чтобы не скучать одному.

Проводить все время с братом слишком сильно вошло в привычку. Когда Кэйи не было рядом, Дилюк чувствовал себя так же неуверенно, как без меча. Возможно на будущее это будет для него хорошим уроком - не стоит совать нос в чужие дела и ходить туда, куда не звали. Прогуливаясь по пустым коридорам, Дилюк услышал шорох и остановился. У него и мысли не было утаить свое присутствие или красться - ему-то скрывать было нечего. А вот парочка была так увлечена своими любовными делами, что сперва даже не обратила внимания, что их застали. Дилюк мог узнать этот синий затылок и тонкий спускающийся чуть ниже плеча хвост из тысячи - сам десятки раз видел его перед собой, когда они прогуливались на конях, или наматывал пряди на палец, когда они вечерами сидели вместе у камина и читали книжки. Девушку он не знал, а теперь и не хотел узнавать вовсе. Краем глаза лишь заметил, что она была хороша собой, ее темные пышные волосы растрепались, а платье едва прикрывало одну грудь. Возможно, если бы они с Кэйей поменялись местами, то тот бы только ухмыльнулся, молча удалился, а потом бы не упустил шанса подколоть брата. Но Дилюк им вовсе не был и таким ледяным самообладанием не обладал. Накатил шквал чувств, но нужно было что-то предпринять: и Дилюк не придумал ничего лучше, чем развернуться и резко пойти в другую сторону, не обращая внимание на то, сколько шума производит. Плевать, если парочка заметит и смутится - через секунду они об этом забудут и снова начнут целоваться.

К горлу подступил ком, а рука сама тронула губы. Интересно, целоваться они будут так же, как они с Кэйей в виноградниках? Он так же будет вести, гладить ее волосы и шептать, что она очень красивая? Дилюк знал, что должен был порадоваться за брата. Учитывая, что у Кэйи не было других близких, кроме Дилюка и Крепуса, появление девушки могло его приободрить и развеять тоску в сердце. Он молодец, из них двоих первый нашел девушку. Вместо того, чтобы дойти до общего зала, Дилюк остановился перед тяжелой дверью и уперся в нее руками. Опустил голову и уставился в пол. Теперь у Кэйи будут отношения с той девушкой. Она, кажется, правда была красивой и милой. Потом он приведет ее знакомится с Дилюком и отцом, а через пару лет они обязательно поженятся. О, Архонты, Дилюк тогда станет дядей? У него будут племянники? Это же совершенно нормально, верно? Это то семейное счастье, обрести которое стоит стремиться. Но почему в груди тогда так больно и глаза неприятно щиплет.     

- С вами все в порядке? - спросил учтивый официант, толкающий перед собой тележку очередных закусок. Дилюку меньше всего хотелось объясняться перед тем-то третьим, и он быстро кивнул, отходя от двери. Конечно, все в порядке. Все более, чем в порядке, а у Кэйи вообще отлично. Дилюка хватило на то, чтобы провести среди гостей еще полчаса. За это время Кэйа так и не появился. Дилюк предполагал, что он на том же месте, но все-таки надеялся, что ему хватит мозгов пригласить девушку в место приличнее. Дилюк попытался заткнуть свои чувства: не важно, что его терзало, если Кэйа был счастлив. Но ждать дольше не имело смысла, а улыбаться и вести светскую беседу он не мог себя заставить.

***

Сколько бы Кэйа не выпил накануне, казалось, на утро он всегда свеж и опрятен. И после бала было так же. Дилюк чувствовал себя намного хуже и намного хуже выглядел, словно он выпил не пару бокалов, а пару бочек. Под глазами залегли мешки, голова гудела, волосы никак не хотели лежать ровно, разлетаясь в разные стороны. Вот же ублюдство. А брат как обычно светился и болтался без дела. Дилюк не хотел ничего знать о том, где тот ночевал и во сколько вернулся, но мельком все же приглядывался к местам, где, как ему казалось, могли остаться метки - к шее, лицу, рукам. Казалось, его тело все еще хранило ее запах. Дилюк первый раз обратил внимание на это, когда Кэйа прошел рядом, и его хвост едва не хлестнул по лицу. Дилюк не помнил, чтобы у них дома был такой шампунь. Когда Кэйа был на расстоянии, запах не чувствовался, а искусанные губы не бросались в глаза, и Дилюк чувствовал себя немного спокойнее, но стоило им сойтись, как в голове снова все мешалось. Он мог легко спросить и расставить все точки, но не хотел. Не хотел знать, что произошло на самом деле. Не хотел, чтобы в голове снова всплывала та картина обнимающейся на балу сладкой парочки.

После праздника Орден отдыхал, но на следующий день рыцари вернулись к своим обязанностям. Совещания, миссии и тренировки возобновились. За день Дилюк успел соскучиться по физическим упражнениям и ему не терпелось выпустить пар. Молодая кровь кипела, ярость скопилась и требовала выхода, но вставать в пару к Кэйе было не лучшей идеей. Сперва все началось, как обычный тренировочный бой. Они делали так десятки, сотни раз. Железо легко рассекало воздух и со звоном сталкивалось. Усердствовать на разминке не было смысла, но когда Кэйа подошел ближе, Дилюк снова почувствовал от него этот запах - чужой, женский, от которого Дилюк морщил нос. Поток чувств вскипел с новой силой, а Глаз Бога загорелся. Дилюк правда не хотел осознано причинить брату вреда, но тело само заняло боевую позицию, обе руки вцепились в меч и развернули лезвие. Будь Кэйа менее талантлив, ему бы все равно хватило времени уклониться - Дилюк не целился в него конкретно, а вспыхнул, поджигая тренировочное поле. Выпустив пар, прочистив голову и оглядевшись, сообразил, что переборщил. Обернулся к брату, ловя на себе его взгляд. Нужно было что-то сказать. Нужно объясниться и извиниться - так учил отец. Но слова все растерялись, и Дилюк молча сорвался с места, уходя в тренировочной площадки.

Проклятье, проклятье, проклятье... 

Происходящее не укладывалось в голове, а так много эмоций впервые разрывало грудную клетку. Обычно четкие и рациональные мысли сбивались в кучу, в висках стучало. Дилюк снова призвал меч и направил раскаленный поток, решая свои проблемы так, как умел - с помощью грубой силы. Вода из реки, к которой он не глядя выбежал, поглотила жар, и поднялся пар. К сожалению, привычного упокоения после выброса скопившейся энергии не наступило. Дилюк сел на ближайший крупный камень и зарылся руками в волосы. Рыцари ему доверяли. Он был хорошим воином и перспективным молодым человеком. Он не мог истерить и пытаться сжечь людей, если они ему не угодили, но именно это он и делал. От осознания этого становилось только паршивее. Мучительно больно одолевала совесть, но свои чувства тоже не получалось отключить. Дилюк впервые столкнулся с чем-то подобным, впервые что-то шло не по плану, впервые Кэйа был близок с другим человеком, а Дилюк эгоистично не хотел его отпускать.

+2

24

Они ведь всё это обговаривали и знали, вон даже готовились с какой самоотдачей, так в чём же проблема? Может быть, Дилюка взяла досада, что не они оба, а только Кэйя нашёл приятную компанию? Или что он не первый? Или хотел о чём-то поговорить для себя важном, а не вышло, что разгневало? Олберич мог только предполагать, однако явно не видел никакой трагедии, чтобы отвлекаться от достаточно приятного занятия с незамысловатой смазливой компании. Подумает потом, или спросит; если что-то важное, Дилюк не забудет, а если ерунда, то и чёрт с ней. Сегодня вроде бы как вечер позволял многое, а Кэйя не напряжен совершенно. Ему забавно и любопытно. Так бывает по-молодости, пока не приелось; до этого ещё дойдёт, ждать, увы, долго не придётся.

Юноша вовсе не упивался и сохранял голову разумной достаточно, чтобы проснуться не только похожим на человека, но и с памятью человека, а не рваной простынью с проплешинами. Для него так ничего особенного не произошло: хорошо проведённое время приятно осело на памяти, пока не намереваясь выветриваться, всё как и полагалось молодым людям его возраста и звания. С леди он ещё непременно увидится, чтобы снова беззаботно и приятно провести время, с ребятами и другими рыцарями и подавно: праздник-праздником, а работа и дела на следующий день по расписанию. Будет особенно забавно смотреть на страдающие лица тех, кто перепил или не выспался, пока Кэйя свежим огурчиком, улыбчивый и продуктивный.

Дилюк в списке огурчиков не оказался. Если честно, это совсем не удивило: тот не очень дружил с алкоголем, хотя это и должно было отпечататься в крови, а раз не отсвечивал, но, вероятно, неизменно чувствовал себя разбитым. Что же, Кэйя не осуждал и понимал: ещё научится, каждому свои отношения с дивными напитками и многолюдными вечерами. И все на то же похмелье и не очень удачный вечер Олберич списал что понурое настроение названого брата, что его странноватые повадки во время тренировки.

В общем и целом, всё начиналось как всегда:с учётом состояния и вайбов, имевшиеся отклонения объяснимы не вызывали беспокойства, потому что могли быть пояснены рационально. Причин для чего-то серьёзного не имелось, потому Кэйя ни во что не вдавался; расскажет, если захочет, или стоит предложить выпить по бокалу после, дабы Дилюк пришёл в порядок. Вот только начало - это не конец и... Вероятно, что-то всё-таки пошло не так.

- ... Ух, уоу-уоу, вот это ты вспылил, однако! - присвистнул он, когда отскачил в сторону и проследил за уничтожающим огненным следом, что оставило пламя оппонента. Обычно Дилюк так не делал. Совсем не в его духе. Он хоть и, бывало, совершал выпады, чего требовала его техника и оружие, делал это... иным образом. И непременно целился, что заставляло Кэйю вспотеть (как в прямом, так и в переносном смыслах). - Что это бы...? - обернувшись, немного растерянно начал было, однако заткнулся, так и не закончив: Дилюк поспешил убраться с глаз долой.

- ...

А вот это уже совсем странно. Совсем на него не похоже. И на похмелье, если честно, тоже.
Может, названый брат всё же хотел сказать что-то важное или поделиться, но отчего-то не выходило, или вроде того?

Вздохнув, Олберич прокрутил меч и отправил его восвояси.
Следовало понять, что пошло не так и способен ли Кэйя разобраться в том, что Дилюк атревожило.

Тревожило - это точно. Шипение от водяного испарения, пар ив целом развернувшуюся ещё издалека картина это с концами утвердила.
Кэйя достаточно спокойный и понимающий, чтобы давать личное пространство и позволять хранить секреты. Однако и достаточно наблюадтельный, чтобы улавливать, когда дела совсем не так; вне пределов "давать личное пространство". По крайней мере, когда речь заходила о Дилюке. Уж слишком много времени они провели вместе, чтобы не замечать.

- Кто-то так и не отошёл от выпитого, ага~а? - с заигрывающим ядом раздался голос над юношей, после чего Олберич беззлобно хлопнул того по плечу и, не убирая руки пока не сядет, устроился рядом с Дилюком. - Для подобных вещей имеется бокал поутру, не мне это говорить сыну маэстро винного дела.

+2

25

Вспылил... Да, пожалуй, следовало лучше себя контролировать и не позволять эмоциям выходить наружу, угрожая жизни других рыцарей. Это же такая мелочь - Кэйа поцеловал девушку! А может быть не только поцеловал... Может, они зашли куда дальше, как в том романе Джинн: предавались удовольствию плоти, пробуя его во всей красе. Дилюк зачем-то представил, как Кэйа касался бедер прекрасной незнакомки, ухмылялся, целовал нежную светлую кожу, вел языком дальше, а девушка дрожала и сладострастно стонала его имя. Дилюка раскраснелся, едва не слившись с цветом своих волос. Это точно не то, о чем ему следовало думать. Это было... ужасно. Не то ужасно, что Кэйа мог хотеть блудить с девушками, а что Дилюк об этом думал и при этом испытывал не самые приятные чувства. Кэйа был отличным человеком, самым лучшим, он заслуживал любить и быть любимым. Дилюк чувствовал себя последним козлом, потому что не мог чистосердечно за него радоваться.

Самым логичным и верным решением показалось избегать Кэйю. Временно перестать думать о нем, перестать рассматривать красивое родное лицо, которое так отвлекало от своих мыслей. Пытаясь успокоиться, Дилюк меньше всего хотел снова видеть Кэйю. Он вздрогнул, сжал зубы, а Глаз Бога снова засветился, когда на плечо легла знакомая смуглая рука. У Кэйи была своя фирменная улыбка: ее сложно было назвать легкой и радостной. Дилюк фыркнул, жалея, что на камне рядом еще нашлось место, которое брат смог занять, усевшись рядом, и грубо скинул со своего плеча его руку.       

- Что тебе надо? - рявкнул, прерывая глупую шутку про похмелье. Дилюк прекрасно знал, что нужно делать, чтобы ослабить головную боль и тошноту после переизбытка алкоголя, но, к сожалению, бокал даже самого лучшего вина не мог решить его проблемы. Как бы он ни старался злиться, сердце рядом с Кэйей все равно билось чаще. Почему? Что это было? Почему Дилюку не было дела ни до одной девушки в Монде и кого они целовали, даже до Джинн, а Кэйа выводил его из равновесия, заставлял совершать идиотские поступки и рисковать своей честью? А после выпада на тренировке Кэйа пошел за ним и нашел. Сидеть с ним рядом было приятно, несмотря на его хитрую раздражающую ухмылку и противоречивые чувства, которые брат вызывал. Дилюк вздохнул: 

- Извини, я не хотел тебя задеть.

Как обычно тогда буркнул, что первое пришло в голову, а потом сообразил, что так не говорят с тем, кто вроде как твой близкий человек и пришел тебя проведать. Хотя за этим ли пришел Кэйа? Пока Дилюк слышал от него только насмешку. На тренировке тоже не хотел его задеть, не собирался атаковать стихией и не целился толком, но все же все вокруг загорелось. Дилюк отвел взгляд и потер шею. Вода в реке красиво блестела и журчала, ничем не выдавая, что минуту назад бурлила и кипела от угадившего в нее огненного потока. Все снова казалось тихим и мирным. Может с ними было так же? Вспышка эмоций прошла, и появилась мысль, что может попробовать поговорить о том, что беспокоит? Это же Кэйа, он как родной брат: он все поймет и объяснит даже лучше, чем может подумать Дилюк.     

- Я... ну... видел тебя с девушкой на балу, - начал он издалека. Кажется, ухмылка Кэйи стала еще шире и ядовитее, но Дилюк не собирался из-за этого останавливаться. Он считал себя честным человеком, а свои чувства не самыми паршивыми, чтобы их скрывать. Или пытался их такими представить. -  Рад за вас. Она вроде красавица, я не особо разглядел, - неловко усмехнулся и потупил взгляд. Перед глазами все еще стояла та сцена в коридоре.

- Кэйа, а если, ммм, у вас с ней будет серьезно? Если ты женишься на ней? Ты... ты перестанешь со мной общаться? - снова поднял на брата взгляд и развернулся в его сторону полностью, чтобы видеть его лучше. Смотрел на него не как доблестный рыцарь, готовый пожертвовать собой на благо города, а как совсем еще юный мальчик, не сильно представляющий, какова обычная простая жизнь, если в ней нет оружия и доспехов.  - Не хочу, чтобы что-то становилось между нами, - закусил губу, наивно уставившись в лицо брата.

В груди неприятно сдавило. А вдруг Кэйа сказал бы, что перестанет? Дилюк раньше никогда не думал, что их пути могут разойтись. Это же было его мечтой - вместе сражаться. О том, что сражения, вообще-то, приводят к смерти, он тоже не думал - когда ты молод, кажется, что это точно не про тебя. К тому же, невозможно проиграть, когда у тебя есть лучший союзник в лице обожаемого невероятного брата. Чувства и выбор были про другое. Может быть когда-нибудь Дилюк будет далеко не на первом месте важных для Кэйи людей, но ему все равно важно было знать, что брат от него не отречется. Сильнее Кэйи Дилюк доверял только отцу, но даже он не знал всех таин, которые делили мальчики. Кэйа же знал все, во всем поддерживал и всегда мог развеселить. Дилюк сипло вздохнул, почти шмыгнул носом, думая, что брат в самом деле может перестать с ним общаться. Очень хотелось его обнять, ощутить родное успокаивающее тепло, но вместо этого руки намертво вцепились в камень и чуть дрожали. Он еще мог сорваться с места. Снова бежать. Не слушать ответ, который мог как дать облегчения, так и глубоко ранить.

+2

26

- А... Э-эм-м... - если честно, после таких откровений Дилюка юноша даже немного завис, что едва ли свойственно ему в большинстве ситуаций. Потому что надо бы реакцию выдать, и вроде чтобы не обидеть, и сообразить смысл, и в слова это как-то обернуть. И... это что, в самом деле то, что волновало Дилюка? Что вывело из себя, заставило вспылить? Такая ерунда? Или... ерунда ли?

Они всё-таки очень разные. Названый брат конечно же не в курсе (настоящего) прошлого Олберича, конечно же не знал ничего о его возрасте и его внутреннем мире, не знаком ни с одним из его демонов; да он, в общем-то, в принципе не знаком с демонами, имея нормальное детства да юность. Как и Джинн, как и многие другие Рыцари, в чьих жизнях когда-то присутствовала бытовая драма и тяжелые моменты, но чаще всего это не являлось чем-то... безвозвратно изменяющим личность. Дилюк был нормальным. Он был таким, каким и должно было быть. Таким, каким были другие дети. Такие, какими были дети (и могли бы быть, не произойти трагедии) дети погибшей империи; каким, во многом, был и сам Кэйя, пускай и обремененный перечнем обстоятельств, обязательств и ожиданий, что заготавливали его унаследовать трон империи, что буквально вцепившись зубами боролась за собственное существование с самой природой. Тогда, окажись Кэйя таким же, он наверное испытывал что-то похожее на Дилюка. Может быть, мир виделся бы иначе, имея куда больше красок и простых, но таких важных для становления личности вещей.

Но так было только у Дилюка. Опыт и прошлое Кэйи слишком разительно отличалось. Нахождение в этой замечательной - если на самом деле - даже пускай неполной семьей затянуло часть ран и занавесило окно, создавая уют, однако груз принца империи, которой не стало на его глазах и застрявшего в самом Аду на долгие годы, был слишком тяжелым, чтобы лишь этого хватило. Слишком много того, что уже не восстановить, не нагнать, не заставить работать правильно. И если тело наконец смогло нагнать упущенное, заработав потребным образом с попаданием в этот мир, то нутро слишком быстро повзрослело, слишком многое пережило и вытрусило из себя, дабы выжить, и теперь с этим не поделать ничего.

Какие же они, чёрт подери, разные. Насколько разные картины видели их глаза,смотрящие на одно и тоже, и насколько в принципе отличались их взгляды; наполнение и оттенки. Колодец и ведро.

Потому Кэйе отчасти трудно понять Дилюка. Но при этом и интересно, и очень хочется. Потому что названый брат плескался жизнью, необходимой Кэйе, нормальностью и реакцией. Потому что Олберичу на него всё равно, какую бы миссию ему не всучил Солнце Империи и что бы не происходило внутри. Хотелось видеть как можно больше новых реакций Дилюка, изучать и наблюдать, на что способно его лицо и сердце. Злить? Непременно. Однако желания причинять названному брату боль или расстраивать а самом деле не имелось. Дилюк не ассоциировался с хмуростью и вносил в жизнь Хэйи совершенные иные оттенки, что юноше очень хотелось бы сохранить. 

- Ты серьёзно? - едва наклонил голову после ненадолго повисшей паузы. Улыбка на лице, конечно же, растянулась: и хитринка, и забава, и любопытства, и, действительно, некоторая озадаченность. Дилюк ведь серьёзно.

- Никогда бы не подумал, что ты настолько ревнивый, - повёл плечами, уставившись на воду, а кончиком сапога ткну землю, чтобы вытащить камушек. Хмыкнул.

- Ерунда. Всё, что ты сказал. В планы не входит, - повернув голову к Дилюку. Улыбка неизменно на лице, вот только оттенок у неё изменился. Стал более мягким, что ли.

- На ней я точно не женюсь. Она не последняя, да и... не о чем с девчонками болтать, они скучные, - когда камушек оказался подхвачен, Олберич сначала подкинул его несколько раз, словив обратно в ладонь, а после закинул в воду, глядя, как тот несколько раз ударится о поверхность, прежде чем утонуть. - С тобой интереснее, как ни крути. Если даже я женюсь... когда-то, то буду у тебя от жены прятаться (сказал же, что они скучные), а ещё у нас задания непременно серьезными станут, и мы будем их выполнять. Как сейчас, только важнее. Это непременно вместе, - снова перевёл взгляд  на Дилюка, на самом деле внимательно всё это время наблюдая за его реакцией, за каждой деталью. Это новый опыт, точно что-то новенькое. И, если честно, Кэйе очень нравилось, что ответ названого брата, вся его реакция и даже эта эмоциональным вспышка, вызывали что-то внутри. Такого отклика от самого себя он прежде не помнил, по крайней мере в осознанном возрасте, и это... как бы заполняло вечно голодное нутро чем-то живых, пригодным для подкормки. Олберич непременно будет долго это обсасывать, пытаясь понять, что такое испытывал и какие оттенки оно носило, хорошо ли, плохо ли.

Замолчал совсем ненадолго, только чтобы наклониться за ещё несколькими камушками. Вместе с ними подобрал и ракушку, её точно также можно использовать. Да и... собирали они подобное когда-то; тогда это было целым приключением, целым походом каждый раз.

Практически незаметно приподняв напряженную руку юноши, вложил один камушек в ладонь Дилюка, ненадолго задержав свою руку поверх его; у Кэйе кожа всегда была прохладнее, словно он рептилия какая-то, но всё равно он чувствовался как человек, а это всегда иная форма тепла, которую ни с кем не спутать.

Усмехнулся и, недолго поизучав названого брата взглядом, отвёл от него взгляд, едва двинув в бок.

- Если уж на то пошло, ты скорее всего женишься раньше меня. Тебе это нужнее, да и... Не знаю, муж из тебя будет точно как в книгах: доблестный благородный рыцарь и всё такое, - как всегда замечательно играя голосом и передавая все оттенки вкладываемого  смысла. Едва растянуто, но не серьёзно. - Тогда тебе придется бегать от жены ко мне и пытаться сбросить на меня детей, если я не буду путешествовать или, м, не знаю... не сопьюсь от того, каким скучным ты стал.

Наконец, полноценно развернулся к Дилюку, ни на что более показательно и не очень не отвлекаясь (до этого вёл себя так, словно бы ничего не происходило, спокоен и непринужден: ему не изливались о чём-то очень на самом деле личном, не смотрели открытым взглядом и вообще).

- Не знаю, как тебе такая ерунда пришла в голову, если честно, но... Запомни, Дилюк, - чуть наклонившись к брату, Кэйя устроил руки на его затылке, заглядывая прямо в глаза. Вроде улыбаясь, а вроде и нет, но точно отвечая, наконец, серьёзно на очень искренний момент для Дилюка, который вообще-то держал и вёл себя практически всегда иначе, обратно от "здесь и сейчас". - Нет ни одного человека, способного стать между нами. Даже заботы рыцарей... будем жаловаться и пыхтеть над ними вместе. Ты... моя семья, Дилюк, и я не уверен, что у меня есть кто-то ближе тебя. Что может быть кто-то ближе, что нужен кто-то ближе... в принципе, - он коснулся лбом чужого лба, опустив одну руку на чужую ладонь и сжав её.

-  Даже если став взрослыми мы изменимся, как и наши жизни, я не прекращу общаться с тобой. Только если ты захочешь, но тогда я обижусь; и буду присылать гадкие подарки на все праздники, чтобы ты об этом не забыл.

А, между тем, пахло от Дилюка как-то по-особенному. Не в смысле пота, а просто: по-особенному. То ли так сказывался парфюм, то ли ткани, то ли применение Огня. Кэйе нравился этот аромат, и если раньше он просто присутствовал, будучи чем-то имевшимся по факту, то став чуть более взрослым, Олберич начал его замечать. Как и прислушиваться к аромату волос, как и в целом быть более... жадным. Но, видимо, и здесь всё было отлично от Дилюка.

Отредактировано Kaeya Alberich (2022-07-02 02:56:58)

+2

27

"Ты серьёзно?" - Дилюк вздрогнул и поспешил отвернуться от Кэйи, чтобы тот не заметил, как кончики его ушей покраснели. Неужели его слова правда звучали так глупо и по-детски? В голове все было иначе. В мыслях эмоции и переживания казались катастрофическими, а ситуация - сродни нападению монстров. Но стоило поделиться переживаниями с Кэйей, и весь драматизм куда-то улетучился, как ужас от ночного кошмара, когда рассказываешь при свете дня.

Естественно, что люди заводили отношения. Дилюк знал об этом и без напоминания брата и, наверное, тоже когда-нибудь стал встречаться с девочкой. Пока что его предел был обменяться с ними любезностями и потанцевать на официальных мероприятиях, после чего Дилюк стремился быстрее сбежать, но, возможно, он пока не встретил ту самую, чтобы хоть раз захотеть остаться после танца. Так же говорят? "Чтобы влюбиться, нужно встретиться особенного человека". Смущение подспало, и Дилюк обернулся на брата. Еще ни на одного другого человека он не смотрел так, как на его: с надеждой, верой, пониманием. Да, миссий станет больше и они не будут похожи на игру, но разве это не то, к чему они стремятся, ради чего тренируются? Грядущие трудности и опасности не пугали Дилюка, как такие, казалось бы, мелочи, как возможность потерять брата. Но его убеждение, что от жены он будет прятаться у Дилюка, вызывает смешок сквозь сжатые губы. Рядом с Кэйей долго не получается быть хмурым - он много болтает, но Дилюку это кажется таким искренним (как он заблуждается) и легким. Кэйа весь такой легкий - вот даже на месте усидеть не может, чтобы поговорить, а отковыривает камень, подбрасывает в руке, а потом здоровским броском запускает прыгать по поверхности, заставляя расходиться круги и пугая водомерок. После этого разговора в груди как будто узел распускается, и дышать прохладным вечерним воздухом становится легче. Пальцы Кэйи касаются рук, вкладывают камушек и ракушку, но не спешат отпускать. Дилюк улыбается ему на предположение о том, что тот женится раньше, не спорит, но как будто чувствует, что это не так. Наконец Кэйа становится серьезным. Дилюк не отводит от него взгляда и не отстраняется, как будто рука на затылке позволила бы это сделать. Прохладные пальцы стискивают руку крепче. Кэйи становится очень много, но это не смущает, а наоборот ощущается приятно и правильно. Люк прикрывает глаза и подается навстречу, тоже прижимаясь лбом к его лбу.

- Я так рад, что ты мой брат, - тепло признается, удовлетворенно прикрыв глаза. Сидеть так намного приятнее, чем даже целоваться. После бури эмоций и колючей ревности наконец наступает покой и уверенность, что между ними ничего не изменится. Кэйа никогда не обманывал Дилюка, и тот верит ему в очередной раз, когда брат обещает, что не перестанет с ним общаться. - Непременно вместе и навсегда, - повторяет его слова с таким воодушевлением, как будто они приносят клятву рыцарей в Ордо Фавониусе. Сжимает в подростковой ручке "подарок", который Кэйа так бережно туда вложил. Настроение больше не портится, даже когда Кэйа отстраняется. Теперь Дилюку интересно запустить камушек в реку. Щурится старательно, держит пластину горизонтально и повторяет движение брата, стараясь сделать еще больше кругов на воде. Проигрывает, но на берегу еще много камней, чтобы поквитаться. Как и в детстве, вместе время летит незаметно. Вместо того, чтобы вернуться в штаб и заниматься серьезными делами, они "делают лягушек" из камней до самой темноты. Одну Дилюк даже пробует поджечь своей силой и смотрит, как "огненная лягушка" скачет над темной гладью озера, пока не затухает совсем. Возвращаться все-таки обратно нужно. Идти через поле и лес в полумраке совсем не страшно - чего им бояться, когда они настоящие рыцари, а еще вдвоем? Вдвоем они непобедимы!

Один шаг в траву, и из нее взлетает светящаяся кристальная бабочка, плавно двигая крылышками. Завораживающее зрелище, особенно в темноте, когда больше вокруг ничего не видно, кроме брата. За прозрачными бирюзовыми крылышками тянется след искр. Через несколько метров порхает еще одна бабочка. Как же чудесно, что они живут в таком красивом и волшебном регионе! Дилюк очень любит Мондштадт и никогда не собирается его покидать. Зачем, если все лучшее уже есть здесь, рядом? Сердце переполняется волнующей преданностью отцу, брату, их городу и его окрестностям, рыцарям. Нет, его нисколько не пугают грядущие миссии - он уверен, что отдать свою жизнь, защищая Мондштадт, - величайшая честь.

В траве мерцает еще что-то, но теперь синий огонек не подлетает, порхая крылышками, когда они подходят к нему ближе, а остается на месте. И свет его куда тускнея, чем у бабочек. Свет источает цветок, синий пухлый бутон которого похож на круглую лампу. Дилюк завороженно смотрит на него, пока Кэйа не наклоняется и легко не срывает стебель. Дилюк... вовсе ничего такого не хотел, он просто смотрел, просто красиво, но со вздохом принимает цветок из рук брата. Теребит стебель в пальцах, водит цветком из стороны в сторону, отмечая, как свет от него неярко освещает разные стороны. Замирает у лица Кэйи, подсветив его немного. Кристаллы-звезды в его открытом глазу кажутся еще ярче, чем обычно. Своей красотой они затмевают звезды, сворачивающиеся гигантским вихрем, над их головой. - Спасибо, - тихо произносит и не выпускает светящейся цветок из рук, как будто это самое ценное, что у него есть. И после иногда находит траву-светяшку у себя в комнате или получает лично из рук в руки от Кэйи, непременно начинает улыбаться. Никто больше не узнает, что Дилюку они очень нравятся, потому что напоминает о том вечере, когда они поклялись быть вместе, а потом бродили по полям. Никто не узнает, что Дилюк сохранил ракушку с того берега, которую вложим ему в ладонь Кэйа, и не смог выкинуть даже спустя годы, оставив на полке на винокурне. Этих цветов было целое поле, а ракушек - еще больше, но они все равно напоминали о Кэйи, о его прохладных руках, горящем взгляде, самой очаровательной улыбке. О доверительных прикосновениях, поддержке и понимании. Как было бы здорово, если бы и им передалась часть мистической силы, и можно было бы вернуться во время, когда все было хорошо, просто погладив поверхность ракушки.

Но время шло, мальчики росли, город постепенно менялся. Теперь они были его защитой и опорой. Джинн получила титул Рыцаря Одуванчика, как от нее и ожидали, но в Ордене все равно хватало проблем, которые не решались одной только перестановкой кадров. Дилюк тоже стремился возвыситься и быстро получил звание капитана, но всем было ясно, что этого ему мало. Миссии сменялись одна за другой, бесконечные патрули, вылазки. И все это по-мальчишески весело, красиво, с огоньком. Рассказы о его подвигах быстро разлетались по городу, вызывая восхищения и похвалу, но по-настоящему ценной наградой было одобрение отца, который наконец был доволен сыном. Дилюк жил, будучи уверенным, что все делает правильно. Иногда миссии выходили тяжелыми, но его огненный меч по-прежнему не знал поражений. Казалось, так будет еще многие годы: борьба за благополучие Мондштадта под эгидой Ордо Фавониуса и более спокойные домашние выходные на винокурни в компании брата и отца, но близился восемнадцатый день рождения...

+2

28

Да, мальчишки росли. Проблем становилось больше, но это не замечалось, воспринимаясь как естественная часть жизни: Кэйя даже рад, что наконец так; что можно окунуться в них, испытывать, не повторяться из раза в раз, а переживать подобно нормальному человеку, по возможности находя в этом хоть какой-то эмоциональный отклик или любопытство. Что лучше: куда больше стало дел и возможностей. Полноценных, серьёзных, требовавших осторожности, совершенствования или познания чего-то нового. Стало больше и ответственности, и связей, и понимания очень многих нюансов, что прежде детям были недоступны. Пожалуй, самая интересная часть; и наиболее разочаровывающая одновременно: не способствовало вере ни в людей, ни в честность. Удивительно, что Дилюку оно не мешало. Хотя, может, ему оно и к лучшему; иллюзорность, говорят, бывает во благо. Кэйя не стремился её разрушать. Пускай. Названый брат хотя бы стремился и был счастлив. Ему в радостьвидеть того подобным.

Мир полон хитросплетений, строился на интересах, политике и подлости - это для юноши не новость; он из-за того и оказался сначала в самом Аду, а после в этом городе. Городе, что по мере знакомства с ним и познания обретал всё больше нюансов, открывался и, в конечном итоге, явил собой разве что сгусток амбиций, пороков и возможностей, что строились на них. Это Кэйю не задевало, подобное - нормально, ведь из чего ещё исходить людям, как не из собственных желаний, удовольствий и страха. Просто идеализировать - словно ему это было когда-то сочувственно - юноша перестал совсем, и не замечать многое из того, на что прежде с лёгкостью закрывал глаза, не имелось ни нужды, ни желания, ни возможности. Исключением не стал даже очень уважаемый Крепус Рагнвиндр.

Мужчина, как и его бизнес, были ценны и важны для Города Свободы, внося свой вклад и развитие, однако имели... иную торону. Будучи очень наблюдательным и сообразительным, как и, в общем-то, "посланным" в Монд именно для того, Кэйя стал замечать. И людей, с которыми водился мужчина, и то, что этот бизнес делал с населением, выезжая, какая ирония, на пагубной привычке. А ещё немного больше узнал о том, куда выбирался Крепус. Удивительно полезно, что "погоны" рыцаря и задания позволили немало узнать и о местных группировках, и об иностранных силах, и о том, какими безделушками часть из них пользовались.

А ещё Крепус заметил, что Кэйя заметил. Не сказать, что это испортило их отношения или что от этого мужчина перестал быть менее полезным или менее хорошим в общем-то человеком, но... Вне Дилюка, действительно, кое-что между ними едва поменялось, переросло в прежде отсутствующую форму присматривания, приглядывания и чего-то... вроде как интеллектуального, а вроде как и, ну...Наверно, Олберич пока не способен описать это словами. В конце-то концов, между ними всегда оставался Дилюк, и никто из двух центральных фигур его жизни не стремился нарушить той картины мира, в которой жил юноша. У него большое будущееи куча амбиций. Казалось, самый незапятнанный и больше всех верующий во всей семье. Не зря так хорошо сдружился с Джинн, действительно.

Кэйя никогда не спрашивал, когда и во что именно влезал Крепус, однако слушал внимательно, не упуская ничего из того, что доходило из выстроенных им сетей, над которыми юноша работал куда больше и тщательнее, чем над иными занятиями и направлениями; рыцарство и честь - это по части Дилюка и местных, Кэйя действовал иначе и преследовал чуть другие цели, пускай и стремился содействовать Монду в порядке. У него не имелось причин ненавидеть это место, в конце-то концов, а причинение вреда ему не помогло бы тому, чего... уже нет? Точно также он не выискивал чего-то про Рагнвиндра конкретно; просто, бывало, то тут, то там всплывали детали, и упускать их - глупо, в самом деле; для общего самообразования. И если говорить о том, что происходило в последнее время, то прозвища Крепуса и упоминание его дел - за пределами Монда в том числе - всплывали чаще, чем прежде; и, судя по намёкам, это вело не к той стороне, что могла считаться честной или безопасной. Как и не к той стороне, что ставила деньги превыше всего: Олберич успел узнать и понять, что хоть большая часть всего делается из-за денег, однако существовал самый опасный тип людей, чья мотивация выходила за пределы материальных благ. И обычно подобные истории не заканчивать хорошо. Имелся ряд звоночков.

Возможно, стоило сообщить в соответствующие органы Рыцарей. Или поговорить с Крепусом: тот знал, что Кэйя не дурак, и даже если бы сказал не вмешиваться или что тому кажется, возможно, оно бы заставило быть осмотрительнее или поменять планы. Олберич же знал, что в отношении Рагнвиндра что-то должно было случиться, но в каком именно виде и как этого ожидать...А, впрочем, не его дело, домыслы. Он лишь молодой пацан, возомнивший о себе, в то время как господин Крепус имел опыт в бизнесе, ведении дел и непременно знал, во что ввязывался, взвесив и подготовив почву для своих дел. У Кэйи же имелись свои дела, и если уж на то пошло, вообще-то у Дилюка скоро день рожденья. Знаменательная и важная дата, когда он станет взрослым не условно и не частично, а полноценно. Особое празднество, подарки и так далее. Кэйя ждал этого дня тоже и, если четно, рассчитывал на нечто грандиозное.

К сожалению, не вышло. Задание неожиданным образом подозрительно растянулось, и заместо празднества Кэйе с рядом рыцарей, коих ему доверили вести, должно было вернуться разве что ближе к вечеру. Это знатно портило настроение, но радовало одно: удалось убедить не отправлять Дилюка на задание, потому он имел полноценный день отдыха, с празднеством и отцом. Кэйя бы присоединился в любом случае, это ведь вроде как важная дата и всё такое.

Неприятная новость застала их врасплох по дороге назад, когда они практически подошли в Городу Свободы: несколько дорог, везущих в Монд, подверглись нападению, и среди них был один из путей, по которым должны были следовать Рагнвиндры. Это не звучало хорошо, а с учётом того, что на группу Кэйи вылезли монстры, которых тут вообще-то быть не должно... Им определенно следовало поторопиться и объединиться с Крепусом, быть там, тогда больше толку. Жаль, что из-за монстров и плохой погоды пришлось потерять время. Похоже, слишком драгоценное.

- Господин Крепус, капитан Дилюк! - раздался голос сквозь шум непогоды. - Мы здесь, чтобы помочь! Вы в по...

Однако, подойдя ближе, Кэйя замер, а следом за ним - на чуть большем расстоянии - и остальные рыцари, сегодня находившиеся в его подчинении.

"Что здесь произошло..."
Слов не нашлось, всё просто застыло. Всё, кроме дождя.

Слишком, слишком драгоценная жалкая охапка времени... похоже?...

+2

29

Дилюк, герой Мондштадта, отважный капитан Ордо Фавониуса, готовился отмечать свой восемнадцатый день рождения. В этот день на него обращали еще больше внимания, чем обычно: поздравляли с официальным вступлением во взрослую жизнь, желали еще больше побед и продвижения по службе. Он радостно улыбался и жал руки. Ничего не предвещало беды. Никакого намека. Его мысли были заняты тем, что совсем скоро они вернутся с отцом домой, а там и Кэйа приедет с миссии. Они соберутся все вмести, как обычно, и сядут отмечать. Это была его идеальная жизнь.

Была.

На небе бродили серые облака, но дождем не пахло. Дилюк держал поводья, направляя лошадь перед повозкой отца. Ветерок ворошил кроны деревьев, щебетали птицы, цепь повозок стремительно продвигалась через лес. Это не был тот случай, когда "все намекало на надвигающуюся бурю". Все было хорошо. В какой-то момент отец даже подозвал к себе, чтобы сказать, что гордится. Его слова звучали так искренне и честно. Разве это не лучший подарок на День рождения? Но Дилюк отмахнулся от них, смутившись, хотя в душе был очень рад. Он думал, они еще поговорят дома, ведь впереди у них было еще много времени. И обязательно нужно дождаться Кэйю. Без него праздновать Дилюк не хотел. Когда они были маленькими — до того, когда Кэйа вспомнил, когда был его день рождения — они праздновали его вместе. Это казалось честным и правильным — делить подарки в один день, ведь они были так близки, почти как близнецы.

На миг ясное голубое небо загородила черная тень. Дилюк поднял голову, всматриваясь. Тень не была похожа на обычную тучу, она становилась больше, пикировала вниз, словно падала в цель. Дилюк натянул поводья, но было уже поздно. Их окружили монстры, нападая на спутников. Тень приблизилась и приобрела очертания... дракона. Дилюк впервые столкнулся с таким чудовищем нос к носу. Никакие атаки на него не действовали — даже созданные с помощью стихий. Алые глаза горели пугающим светом, и в какой-то момент показалось, что это конец. В памяти неожиданно всплыл тот день, когда они с Кэйей столкнулись с водяным слаймом. Тогда Дилюк попал в водяную тюрьму и чуть не погиб, но ему не было так страшно. Теперь же ужас сковал тело. Исчезли звуки борьбы и драки — уши просто заложило. Рядом падали тела спутников, разорванные монстрами. Дилюк не верил, что сейчас эта же участь постигнет и его. "Этого не может быть. Почему сейчас?"

Но сейчас никак не наступало. Дракон не нападал, сдерживаемый магическими черными цепями, которые вели к рукам Крепуса. "Что это за магия?" — восторженно удивился Дилюк. Отец никогда ничего такого не показывал и даже не говорил. Сила заполоняла все вокруг, оттесняя дракона. Мистические круги парили у рук. Теперь победа была за ними! Дилюк не видел, как тяжело обходится Крепуса запрещенная сила, не видел, что тот едва стоит на ногах. Драгоценные секунды мощи обошлись в слишком дорогую цену — цену его жизни. Дракон скинул цепи, взмахнул крыльями и поднялся в воздух, улетая там же стремительно, как напал. Почему это выглядело так, словно он завершил свою миссию?

Ты сделал это! Ты его прогнал! — обрадовался Дилюк. Поднялся с земли и бросился к Крепусу, но было уже поздно. Мужчина закрыл глаза и больше не мог стоять: ничего не мог. Его сердце продолжало гонять кровь, но все без толку: кровь пульсировала и проливалась из ран на окровавленную землю. Дилюк уложил отца на колени, склонился на ним, дрожа и обливаясь жгучими горячими слезами, молясь богам, но ничего уже не могло помочь. Крепус сделал свой выбор, защитил сына, но отдал свою жизнь. Тело с оторванной магией рукой напоминало куклу, из груди сочилась кровь, булькала между губ. Дилюк слышал, как Крепус стонал от боли. Видел то, что не хотел никогда видеть. Помощи не было рядом. Дилюк оглянулся и с ужасом осознал, что из живых он остался один... люди и лошади... все... Жив только он и... то, что осталось от Крепуса... Даже если лекарь прибыл бы незамедлительно, он бы вряд ли мог чем-то помочь. Нельзя помочь с такими ранами, разъедаемыми черным проклятым пламенем. Дилюк не помнил, как меч оказался в его руке. Раз — и ужасающие всхлипы смолкли. Эта резня забрала еще одну жизнь. Слезы хлынули из глаз с двойной силой. Дилюк так и не мог отпустить тело, прижимая его к себе ближе, крепко впиваясь руками в плащ, как будто это могло что-то изменить.   

Когда Дилюк чуть не утонул, он не боялся, потому что не понимал, что такое смерть. Ее не было в том уютном солнечном королевстве, в которым жил маленький мальчик. Был проигрыш в игре, после которого они с Кэйей пожимали руки и шли вместе обедать. Были победы над монстрами, после которых те распадались на красочные искорки. А смерти не было. Не такой. Не когда осознаешь, что пришел конец, и человека больше нет. Сердце разбивалось в груди, и Дилюк не понимал, почему сам еще жив. Пальцы немели от того, как он впивался в одежду Крепуса, но он этого не замечал. Если бы дракон вернулся, этого бы он тоже не заметил. Нет, ему было просто все равно. Погода вторила случившемуся, и крупные капли дождя стекали по щекам, вместе со слезами. Казалось, она тоже оплакивает Крепуса. 

Только знакомый голос заставил Дилюка моргнуть. Громкий, беспокойный. Кто-то живой был на этом поле смерти.   

К... Кэйа? — выдохнул Дилюк, не в силах ничего больше сказать.

+2

30

Плевать на погоду, плевать на окружение. Вообще-то, на всё плевать.

Кэйя видел нечто издалека, он видел, что монстры вылезли там, где не следовало. Он видел, что происходило теперь, и этого было достаточно, чтобы сообразить о том, что произошло. Но и оно не имело значения.

Это был первый раз, когда Кэйя видел слёзы Дилюка. Настоящие, не из-за ерунды, счастья или невыносимо острой пищи. И не знал, что испытывал от этого: мрачное вяжущее разочарование или болезненное облегчение. Потому что всем надо было взрослеть. Это больно. Дилюку стоило знать о так многом, стоило понимать и готовиться к такому многому, но... Если честно, смерть Крепуса не подарила приятных ощущений, а вид несчастного, растерянного, страдающего названого брата не радовал. Олберич хотел счастья для этого человека, достаточно искренне и от того, что могло называться углями, сердца. Даже если болезненное взросление должно было наступить рано или поздно... Не сегодня же, не сейчас, не вот так... Не...

Юноша прикусил губу и рванулся с места, подбежав к Дилюку и, ничего не говоря, обнял его крепко-крепко. Да, будет в крови, да, они промокнут, да чёрт там с грязью, со свидетелями - на всё плевать.

Кэйя переживал Ад бесчисленное количество раз, однако не желал и половины из этого кому бы то ни было. Особенно этому человеку. Противоположному тому содержимому, что носил в себе принц империи, которой больше нет. Это не должно было... вернее, должно было, но... Ай, не время шестерёнкам в голове шуршать, не время думать и рассуждать. Цепкий взгляд в силу привычки запомнит каждый нюанс, однако всё сознательное внимание на Дилюке. Эта ситуация вызывала внутри что-то странное, шатало и было... таким не сочетаемым со всем, что обычно царило в этой "троице". Теперь переставшей быть троицей и...

К чёрту. Всё потом. Оно не важно. Уже произошло. Уже больно, уже личная трагедия, так что же, понимаете?

Никто ничего не спрашивал, а если кто и пытался, Олберич взял на себя право достаточно резко пресекать попытки ещё на полуслове. Дилюк явно потерян, он не был готов, потому брат возьмёт ответственность на себя. За ситуацию и за Дилюка. Даже заляпанный Глаз Порчи - второстепенно; не пропадёт, Кэйя позаботится, чтобы вместе с телом Крепуса он не оказался утерян. На будущее. Эта штука предназначалась Дилюку: отец повзрослевшего мальчика проболтался об этом (правда, не говоря, о чём именно шла речь да что это), когда они обсуждали подарки и значимость даты.

****
Прошло почти две недели с того момента. Похороны имели место быть, траур в Городе Свободы, как и кипа писем с соболезнованиями - тоже.

Дилюк предсказуемо страдал, и пускай сам факта смерти принял на удивление стойко и быстро, не отрицая и не обманывая себя, "лучше" чувствовать себя оказался не в состоянии. Потому что - технически - эта смерть была на его руках, даже если Кэйя и повторял, что оно не так. Даже если Дилюк где-то понимал это и сам. Но ведь в их мире - том, что сказочный и розовый, с бравыми рыцарями и мечтами - наличие Глаза Бога и обилие тренировок способно преодолеть всё. Там люди всегда возвращаются с заданий, а Дилюк достаточно сильный, чтобы защитить кого угодно от какой угодно угрозы; гордость отца. Заключалась ли в этом вся сложность?

Кэйя на это время взвалил на себя столько ответственности, сколько мог, пускай названый брат и продолжал делать значительную часть дел по бизнесу: из памяти, из уважения, отвлечения ради и просто по привычке, бесцветно. Олберич временами подбадривал и продолжал оставаться собой, вот только... всё-таки в моменте требовалось не это. Да и, если честно, этот самый момент вызывал в нём самом чувства, коих он не испытывал - осознанно, как взрослый - ни то давно, ни то никогда вовсе.

Сомнение. Гложущее, тяжелое, и становящееся всё более ощутимым с каждым днём. Дилюк оставался мрачным и печальным, однако при этом так очевидно и искренне тянулся к брату, видел в нём опору и остатки того, что было в прошлом, когда по-прежнему троица, что... Имелось то, что названый брат должен узнать. Из мотивов (Кэйи) очень личных и очень прагматичных одновременно. В конце-то концов, так продолжаться больше не может, а траур имел свойство никогда не проходить, утягивая трясиной: любая трагедия, большая или малая, должна служить толчком и вести к продолжению, развитию, движению. С Дилюком этого пока не произошло, значит, у Кэйи имелся повод жестоко, но эффективно посодейстоввать. Пока не поздно, пока ничего подобного не произошло и с названым братом тоже. По данной причине в том числе.

Я люблю тебя послушать
Раскрывай мне только душу

Юноша сидел за столом, то ли бестолково зависая над бумагами, то ли что-то делая (хотя, скорее, первое, потому что Кэйя вот уже минут пять как скрестив руки облокотился бедром о стол, наблюдая, а на него не среагировали ровным счётом никак). Олберич не мешал, какое-то время сохраняя молчание и позволяя Рагнвиндру плавать в собственных мыслях, прежде чем всё-таки нарушить момент. Одна из рук, что до того были скрещены, постучала пальцами по столешнице прямо по бумаге перед лицом юноши, после чего Кэйя обошёл стол легким движением и присел рядом с названым братом на одно колено, а головой едва облокотился о стол. Хмыкнул. Если честно, нескрываемо кисло.

- Знаешь я... Есть кое-что, о чём тебе необходимо знать. Мне бы не хотелось говорить, но больше так продолжать нельзя, - начал достаточно мягко, даже если в словах читались решимость, решительность и неотвратимость.

- То, что случилось с господином Крепусом... Я знал, что в скором времени это произойдет. У того имелись причины, хотя исполнение и оставалось неясным. Я... В общем, Дилюк, мне известны как причины, так и те, кто, скорее всего, к этому причастен. Прямо и косвенно.

+2


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » from nowhere [genshin impact]