как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » blood in the water


blood in the water

Сообщений 1 страница 2 из 2

1


BLOOD IN THE WATER
xie lian & wu ming

https://forumupload.ru/uploads/0014/cf/5e/2/377243.png

we'll never get free lamb to the slaughter
what you gon' do when there's blood in the water?

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/110/452611.jpg[/icon][nick]wu ming[/nick][status] [/status]

+2

2

Он опоздал.
Бусина выпадает из мертвых пальцев, подскакивает, ударяясь о пол - звонко, громко в этой чудовищной тишине. Когда-то эта бусина стоила очень дорого, была достоянием королевской сокровищницы, бесценным, но щедрым даром... так думал он, вручая ее Лань Ину. Теперь Се Лянь даже не поворачивается, чтобы проследить, где она закончит свой путь.
Они похожи: он и эта бусина, оцененные дороже, чем заслуживают, но бесполезные на деле. Побрякушка, цены которой хватило бы, чтобы спасти сотни людей, и небожитель, вознамерившийся защитить всех на свете. У бусины все же есть одно преимущество - она не чувствует, не слушает, не помнит. Она не знает своих жертв в лицо.
Перед глазами плывет - от слез? от ярости? Се Лянь смотрит на распростертое тело с копошащимися повизгивающими наростами - "мои жена и сын" - и чувствует отчаяние. Даже здесь он опоздал. Не защитил Сяньлэ. Не уберег родителей. И даже месть ему не далась - слишком долго к этому шел, слишком долго колебался.
Человек, которого он должен был казнить во имя своего погибшего народа, умер у него на глазах. И последним, что он сказал тому, кто пришел за его жизнью, были слова благодарности.
"Он посмел быть благодарным!"
Се Ляню кажется, он кричит, но с губ не слетает даже звука, только хриплое дыхание, проклятое дыхание бессмертного, которое даже удавке не удалось оборвать. Даже это у него не вышло, настолько он бесполезный. "Жалкий, какой же ты жалкий!" Хочется смеяться. Хочется взвыть, заплакать, выхватить меч и пронзить мертвеца, кромсать на части, пока не превратится в кровавое месиво. Но он лишь встает, распрямляясь, неосторожно сбрасывая с колен тяжелое тело, и замирает, глядя на свои ладони - дрожащие руки в широких белых рукавах траурного одеяния. Безупречно чистые, без единого шрама - чужие смерти, которым он стал причиной, не оставили на них и следа. Порежешь - заживут снова, ему ли не знать. Он не может умереть.
Память - единственное, что остается. Но она орудие не казни - пытки.

Се Лянь не просыпается - приходит в себя с криком. Он не спит уже много дней - бредит яркими больными картинками, слишком правдивыми, чтобы их можно было называть снами. Это ничего, его не убить бессонницей. Лачуга, в которой его родители окончили свои дни, такая же, как прежде, он лишь похоронил тела, но не тронул предметы - все, на своих местах, как было при них: стол с пустыми тарелками, комната, с кроватями, неумело, но старательно застеленными матушкиной рукой, их комната, в которой тишина звучит так оглушительно громко: никто не кашляет, никто не зовет - "мой сын". И потолочная балка, как сотни других, но все-таки другая, от взгляда на которую он всякий раз не может удержаться. Каждое возвращение сюда невыносимо - именно поэтому он и приходит.
Он хотел отомстить - и он мстит: за гибель страны, в которой был счастлив, за смерть своих родителей, за наивность, что обошлась слишком дорого.
Но что бы он ни делал ради мести, этого кажется недостаточно.
Эти стены, эти воспоминания, эти сны... Этого мало.
Он снова смотрит на руку - такую же чистую и нетронутую, как во сне. Обагренную кровью его родителей и его народа - но чистую. И прежде, чем успевает понять, что делает, хватает со стола оставленный матушкой туповатый и одним движением вспарывает ладонь, вгоняя нож в запястье до самой рукояти. Белая лента на нем дёргается, как живая, трепыхается, но затихает, потяжелевшая от напитавшей ее крови.
Дыхание перехватывает, боль пронзает руку - не ослепляющая, но достаточно яркая, чтобы на миг затмить память и заглушить голос совести. И глядя, как кровь, растекается под пальцами по деревянной столешнице, всего на миг, но он все-таки чувствует облегчение.
Конечно. Он должен был понять раньше. Тогда, в развалинах храма, когда на него раз за разом обрушивались удары меча, он не мог думать ни о чем, кроме боли. Ни о родителях, которые в нем разочарованы, ни о своём народе, который тщетно старался защитить, ни о позоре, который на небесах запомнят навсегда. Осталась только боль.

Едва слышный звук - движение за спиной прерывает мгновенное блаженное беспамятство. Се Ляню не нужно оборачиваться, чтобы знать, кто там.
- Я не звал тебя, - выдыхает он бесцветно, глядя перед собой, но все-таки тянет нож из раны. Не так резко, как следовало бы. - Уходи.
Вкус забвения неожиданно так сладок.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/101/825120.png[/icon]

+2


Вы здесь » как б[ы] кросс » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » blood in the water