как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » АЛЬТЕРНАТИВНОЕ » abyss · chasm · crevasse · depth · void


abyss · chasm · crevasse · depth · void

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] - what abyss can fit me now?
https://i.imgur.com/UQRFSiE.png

[nick]Sersi[/nick][status]изумруд[/status][icon]https://i.imgur.com/Qb1sUAO.png[/icon][ank]<a href="ссылка">серси</a>[/ank][lz]не потерять бы в серебре ее одну, заветную[/lz]

0

2

Изумрудный шелк платья струится, переливается искрами, когда Серси входит в тронный зал, и все присутствующие, включая императора, опускают головы, отводят глаза. Он тоже склоняет голову, исподлобья наблюдая, как она проходит по натертым до зеркального блеска мраморным плитам и занимает место по правую руки от Владыки, диадема в ее длинных волосах сверкает россыпью драгоценных камней в приглушенном свете ламп. В каком-то из миров ее бы назвали десницей короля, в другом - вице канцлером, в третьем, застрявшем на эпохе оккультно-религиозных представлений, - верховным магом. Здесь она просто главный советник.

Не просто главный советник, поправляет он сам себя, когда совещание начинается.

Посмотри, как красива эта планета, говорит Серси, и он берет ее за руку, чувствуя легкий укол дежавю, словно это было уже тысячи и тысячи раз.

…Меня зовут Серси…
…Икарис…

Приближаясь к новорожденному миру, чтобы защищать  его от девиантов, следить за его развитием,  оберегать, он не может отделаться от мысли, что все это уже было не раз: множество миров, распахнувших глаза в ожидании прихода Вечных, протягивающих руки, открытых и доверчивых, словно трехлетние дети, не умеющие еще быть жестокими.  Но они быстро учатся…

Над столом повисает интерактивная карта, сводки военных действий с юга материка - извечная борьба за скудные ресурсы приводит к тому, что недовольные правлением императора объединяются сначала в мелкие банды, затем организуют ячейки Сопротивления, среди них обязательно находится достаточно буйный сумасшедший, чтобы зажечь пламя ненависти, вести за собой на смерть, войти в историю, запомниться потомкам. Таких потом приколачивают к кресту - и ничего не меняется. В конечном итоге - никогда ничего не меняется.

Он замечает, как опасно вспыхивают глаза Серси, она чуть подается вперед, увеличивает масштаб, словно уже ищет цель. Плохой признак: регулярная армия зальет квадрат кровью, а Серси обратит его в камень, вечный, холодный, как она сама. Мертвый.

…Ну я могу превратить камень в воду, могу превратить камень в дерево, камень в металл, а однажды я превратила камень в газ…

На виске проступает голубая жилка, она облизывает губы, еле заметный шрам над левой бровью, как знак Икарису - чтобы не смел забывать, чтобы вечно помнил, сколько бы ни прошло веков, тысячелетий. Чтобы осознал - жители этой планеты не достойны жалости, сочувствия, помощи.

Он предпочитает говорить “эта планета”, отказывая ей в названии, а ее обитателям в имени - обезличивает, делает объектом, всего лишь очередной великой миссией по замыслу Аришема. Сосуд для истинного Возрождения. Предназначение. Очередное богохульство Вечных, оскорбление Вселенной - все живое должно умереть.

Когда Аяк рассказывает ему правду, разделяя груз знания, освобождая себя от обязанности нести это в одиночку - на него рушится черный небесный свод этого почти лишенного солнца мира. Ей становится легче, ему - тяжелее - в этом весь смысл, она делает это каждый раз, возвращая ему утраченную после воскрешения память. Она так и называет это - воскрешением, ведь вечные не могут умереть, пока существует великий замысел, которому они служат. Он говорит: мы снова ожили, чтобы нести смерть.

Было ли так же в прошлый раз? И до этого? Он не помнит. Возможно, они хоть раз смогли пройти путь, не разделяясь, выполнив предназначенное, соединившись с разумом целестиала и вернувшись в капсулы в Изоляции, чтобы воскреснуть для новой миссии. Было бы неплохо.

Первый камень, который летит в Серси, она обращает в воду, он проливается каплями, быстро впитываясь в черную землю. Она раскрывает ладони, как материнские объятия, верит, что ее услышат. Следующие камни попадают точно в цель. Серси плачет не от боли.

Их нельзя научить доброте и любви - их можно лишь заставить. Как это делает Друиг, подчиняя и лишая воли, послушные марионетки, способные только исполнять базовые потребности, никакого развития, никакого прогресса, он неизбежно ведет к войнам и геноциду, живите в пещерах, плодитесь и размножайтесь, приближайте час своей гибели.

Или… Разрезанные лазерами на части, они валятся, как скошенные колосья, не успев понять, что происходит, - это не бой, это резня, и его некому остановить. Несколько секунд и все кончено. На лицах бесконечное удивление и шок, лишь у Серси в глазах сумрачный отсвет, или это слезы так блестят. Вечные не сражаются против Вечных, но если понадобится, он перебьет их всех. Чтобы защитить одну.

Я распускаю Вечных, устало говорит Аяк. Икарису кажется, что сейчас она выглядит очень старой. Это физически невозможно, но глаза выдают миллионы лет безысходной боли. Сколько раз она говорила эту фразу? Сколько раз объявляла о роспуске команды? Он не помнит…

Совещание продолжается, и Икарис заставляет себя вслушиваться в бестолковые слова начальников гарнизонов, политически ангажированных придворных. В конце концов все согласятся с тем, что скажет Серси. Не потому что она права, а потому что они побоятся спорить.

Его задача проста - проследить, чтобы в упоении собственной жестокостью она не уничтожила всех. Смертные, лишенные цели и прогресса, деградируют, вырождаются, умирают, не выполнив предначертанное. Мертвое лоно не способно дать жизнь целестиалу. Это недопустимо для их миссии. Но это не повод останавливать игру Серси.

Миллионы лет назад он был создан для беспрекословного служения замыслу Аришема. Единственное, что есть у него своего, эта любовь к Серси, позволяющая находить ее в каждом воскрешении, держать за руку, знакомясь заново: эта планета так красива, не так ли…

[icon]https://i.imgur.com/mWHMSd5.png[/icon][nick]Ikaris[/nick][fandom]<f>marvel</f>[/fandom][ank]<a href="ссылка">ИКАРИС</a>[/ank][lz]я пущенная стрела, и нет зла в моем сердце, но кто-то должен будет упасть все равно[/lz]

+1

3

soundtrack

Эта планета так красива, не так ли?.. Девственная чистая красота, которую еще не успел коснуться человек, первобытная природа, которую уродуют только девианты, занявшие место высших хищников на вершине пищевой цепи, первые годы на планете у Серси любимые. Она пропускает через ладони каменистую почву и воду с высоким содержанием минералов, привыкает к воздуху, делая глубокие, почти болезненные вдохи, словно новорожденный, позволяя легким раскрыться в полную силу. Им ее не понять, среди них всех она ближе всего к земле, с миром она знакомится, как мать - со своими ребенком. Аяк могла бы понять, тогда Серси еще верила, что она знает все, что у нее можно попросить сочувствия или заступничества, сложить тяжелую усталую голову ей на колени, и она в мудрости своей и любви утешит. У разочарования вкус сырой земли. Когда Аяк излечивает ее раны, Серси просит оставить шрам, чтобы помнить.

Эта планета так уродлива, посмотри, что сделали с ней люди. Они уничтожили леса, из-за этого погибла местная фауна. Они заключили реки в огромные трубы, а озера разлили по бочкам и осушили, чтобы продавать каждый глоток воды. Они нашли под своими ногами минералы и сделали их предметом торговли и предметом войны. Черный мир, который мог бы стать сказочной звездной ночью, превратился в затяжной и непрекращающийся кошмар - там, где люди должны были взяться за руки, они взяли в них оружие. Там они придумали для себя веру и фанатично ей служили, забивая камнями всех тех, кто был против или пугал - Серси обращает первый камень в воду, потому что вода - это жизнь, и ей хочется обнять этих несчастных, обезумевших от того, что построили сами, людей, стать им утешением, помочь найти другой путь, но Аяк говорит: не вмешивайтесь, Аяк говорит: мы не должны, Аяк говорит: нельзя.

К тому времени сердце Серси превращается во второй брошенный в нее камень. Она подбирает его потом, держит в руках (она могла бы сделать для них так много, облегчить страдания, утолить жажду и голод, но она больше не хочет этого делать), он теперь всегда с ней в грудной клетке, и ее соратники отступаются от нее, больше ее не узнают, словно вообще когда-то знали. Это не им наблюдать, как живое выворачивают наизнанку, как роют такие глубокие шахты, что планета дрожит от боли, это не им слышать крики из сточных труб, и стоны уставшего металла, который просит себя освободить, который покрывается пегой ржой и терпит века.

Она не видела никого, кроме Икариса, уже почти сто лет (она знает, что Фина вновь стала живой богиней, которой приносят жертвы, которой молятся и о которой складывают мифы). Правители сменяют друг друга один за другим, но никто из них не прекращает ни войны, ни добычу ископаемых. В их глазах только алчность, которая заставляет их принимать новые приказы, собирать гарнизоны, защищать свою власть и набитые деньгами сундуки. Серси даже не нужно ничего говорить, достаточно только мягкого долгого движения ладонью, снисходительного разрешения, чтобы они продолжили делать то, чем успешно занимается на этой планете человек - ее голодным пожиранием, словно их ДНК скрестилось с ДНК девиантов, породив чудовище. Но это только их вид, тот прогресс, о котором говорит мудрая Аяк, то, что Вечные позволили сделать.

Здесь больше нет воздуха. За пределами императорской резиденции построенного из черных камней на черных скалах — только медленное удушье, ледяная асфиксия вакуума, забирающего из легких воздух последнего вдоха. Системы оснащения бедных районов постоянно дают сбои, и люди умирают тысячами, но что эта тысяча перенаселенной планете, где почти не осталось ресурсов? Серси жила раньше с ними рядом, но теперь смотрит сверху вниз через закаленное стекло на тихую мертвую тьму.

Интерес на совете она теряет стремительно, едва слушает, что говорят. Аяк говорит ей, что Серси - другая, что она была другой, и это звучит так, будто у нее было тысячи других жизней. В скольких из них ее хотят забить камнями за то, что она решила помочь детям? В скольких она - кроткая и послушная овечка, идущая туда, куда ей укажут. Достаточно. Хватит. Хватит. Совет заканчивается резко, все исчезают из зала так резко, будто растворяются в ледяном воздухе. Она привыкла к тому, что здесь всегда холодно. Среди бедных есть легенда о существе, которое придет и создаст для них солнце такое яркое, что на него нельзя будет смотреть в упор.

- Ты печален сегодня. - замечает она, и мягко ложится грудью на стол. Темные волосы растекаются ядовитыми озерами по перенесенной на стол интерактивной карте. Ее белое лицо раскрашено линиями, как первобытной раскраской, которую первые люди наносили, чтобы отпугнуть от себя девиантов. Серси не говорит Икарису о ровной боли в висках, которая мучает ее уже почти вечность, что они тут, ему не нужно об этом знать. - Есть ли причина у твоей печали?

По привычке Серси крутит обручальное кольцо вокруг истончившегося пальца. Оно сделано из того металла, что добывают на невероятной глубине, почти у самого сердца планеты. Она двигается плавно, как вода, ни одного резкого движения, ложится спиной на стол, и рукой убирает волосы назад с лица, которые закрыли его как вдовье покрывало монахинь.

- Могу ли я утолить её?

[nick]Sersi[/nick][status]изумруд[/status][icon]https://i.imgur.com/Qb1sUAO.png[/icon][ank]<a href="ссылка">серси</a>[/ank][lz]не потерять бы в серебре ее одну, заветную[/lz]

Отредактировано Sinthea Shmidt (2022-06-26 23:53:53)

+1

4

[nick]Ikaris[/nick][icon]https://i.imgur.com/mWHMSd5.png[/icon][ank]<a href="ссылка">ИКАРИС</a>[/ank][lz]я пущенная стрела, и нет зла в моем сердце, но кто-то должен будет упасть все равно[/lz][fandom]<f>marvel</f>[/fandom]

Он завидует Аяк - той смертельной беспомощной страшной завистью, которой мог бы завидовать слепой зрячему, обездвиженный инвалид бегуну на длинные дистанции. Он завидует Аяк, потому что она помнит, хранит в себе их прошлое - вечное, как они сами. Она помнит другие миры, другие цивилизации, другие планеты - она помнит, как они разрывались изнутри рождающимся Целестиалом, разбрасывая в кромешную пустоту космоса горящие искрящиеся осколки того, что недавно было жизнью, темнота наполнялась сверкающими каплями фейерверков, пульсировала, оживала. Она помнит единение и слияние с разумом пробудившегося, помнит чувство выполненного долга, помнит удовлетворение Аришема своими созданиями. Она помнит, как смерть одной планеты дает жизнь тысяче других, и это наполняет его черной завистью.

Он спрашивает: каково это?

Аяк грустно улыбается. Аяк пожимает плечами. Аяк мучительно подбирает слова. Как описать то, что другой никогда не чувствовал? Как описать слепому цвет радуги, безногому натяжение икроножных мышц после забега, глухому - переливы флейты? Рассказать тому, кто чувствовал, но забыл - это не психическая блокировка, из памяти целиком выжжены отдельные участки, нейронные импульсы обращаются к пустоте.

Он завидует Аяк, он ненавидит Аяк, он ловит каждое ее слово, запоминает, чтобы потом доставать из памяти, прокручивая раз за разом, силясь сделать ее воспоминания своими, присвоить. Рационализация спасает его от безумия, иначе он бы давно свихнулся, но иногда он ненавидит Аяк за то, что она ему рассказала. Слепцу не нужно знать, что существует радуга, это знание разрушит его, как разрушает Икариса, понемногу подтачивая изнутри.

Серси спасает - и в этом мире, и в других - он уверен - Серси была его единственным спасением. Они были созданы друг для друга. Как жизнь и смерть - он убивал, она созидала. Кажется, сейчас их роли поменялись.

Сумрачная планета гибнет от недостатка света, от ядовитых испарений и токсинов в воздухе, от нехватки питьевой воды. Серси могла бы утолить всех жаждущих в погибающем мире, но она спрашивает лишь о печали Икариса. Он проводит рукой по длинным черным волосам, касается нежной кожи, стены конференц-зала сжимаются вокруг них кольцом.

- Я получил донесение о том, что в южных районах перебои с водой и электроэнергией, - Икарис наклоняется, чтобы поцеловать Серси в краешек сомкнутых губ. - Нужно проверить,  мне придется уехать сегодня.

Он не уверен, что Серси интересуют проблемы южных районов. Она, которая одним прикосновением может превратить каменное иссохшее русло в полноводную реку, ни разу с тех пор не сделала ни капли воды, трансформировала свои силы, извратив их до неузнаваемости.

В южных районах неспокойно. До полномасштабных военных действий еще далеко, но император уже испытывает неприятное покалывание, мешающее комфортно сидеть на троне. В кулуарах шепчутся, делают ставки, кто нападет первым. Серси лежит на столе, мерцание голосфер превращает ее лицо в странную изрезанную маску, Икарис протягивает руку, чтобы отключить карту, зал моментально погружается в темноту.

Аяк говорит, что это неизбежно - людям нужны войны, они придают их жизни смысл. В этом развитие, и Вечные не должны препятствовать, не должны вмешиваться, пусть все идет своим чередом. Войны означают прогресс, развивается медицина и здравоохранение, увеличивается рост населения. В этом - цель.

Команда подобрана идеально.

У Серси бархатистая кожа и ямочки на щеках, когда она улыбается, Икарис целует закрытые веки, скользит ладонями по плечам, шелк платья сминается под пальцами.

На юге ходят легенды о появлении мессии, в чьих руках живой огонь, он несет свет, согревающий в лютый холод, он не подвластен времени и старость обходит его. Южане всегда были религиозны, но теперь Икарису видятся в этом проделки Спрайт, и он бы пропустил мимо ушей, если бы этот миф не был так реалистичен, так правдоподобен, так похож… В руках, говоришь, огонь пляшет? Люди сами видели?

В допросной на днях насмерть запытали повстанца. Икарис стоял в тени, прислонившись спиной к стене, вслушиваясь в крики, вычленяя из них отдельные слова, под конец уж совсем похожие на бред - о ракетах с автоматическим наведением, нацеленных на дворец императора. Все одно к одному.

Легенды о спасителе, пламя в ладонях, новое оружие. Похоже, команда решила объединиться - как чертовски не вовремя. Интересно, знает ли Аяк…

Его движения становятся резче и жестче, поцелуй более требовательным, он одергивает себя, останавливая, на плече у Серси остается красный след, Икарис неловко пытается загладить его.

- Ты всегда это делаешь, Серси, - говорит он, выпрямляясь. - Только ты.

Он повторяется, он уже говорил ей об этом. Или Аяк говорила ему, что он говорил. В висках начинается мерный стук - он снова путается в воспоминаниях, собственных ли, чужих ли…

- Вы строите однополярный мир, бросает ему Друиг, когда они видятся в последний раз, Вечные не должны вмешиваться в дела людей, но ты позволяешь Серси управлять ими как баранами, ты поддерживаешь любое решение своей свихнувшейся девки…
- Не смей даже упоминать Серси, Икарис сносит Друига одним движением, выжигая стену, у которой он только что стоял.
- А то что?

Команда объединяется. Все слухи нужно проверить самому, а заодно отправить в стан сопротивления груз с медикаментами, продовольствием и оружием. Нет, Друиг, наша цель не однополярный мир, как ты выражаешься. Наша истинная цель - его полное уничтожение. Просто вы еще об этом не знаете.

+1

5

Трансмутация обычно происходит безболезненно: камень не способен лить по себе слезы, превращаясь в легкий невесомый газ, дерево не может отказаться стать водой, вода не сопротивляется, когда становится сначала льдом, а потом прозрачным драгоценным камнем. Обладать такой силой - это идти против природы, против самой жизни. У Аяк находится на этот не заданный вопрос свой ответ; сила Аяк не в исцелении, а в том, чтобы заговорить их, замолить их, успокоить, солгать ласковым змеиным языком, закрыть их глаза кончиками пальцев. Аяк говорит, что их силы должны быть использованы только для того, чтобы убивать девиантов, им следует смирить себя, не идти на зов, не поить умирающих и не защищать слабых. Эволюцию не остановить, она уничтожит не приспособленные к жизни виды, заменит их новыми, переберет гены и составит из них нужный набор - сплетет тонкую изящную цепь, но для этого сначала погибнут тысячи, потом сотни тысяч, а потом миллионы. Спасешь детей - завтра их заберет неизвестная болезнь, излечишь их - они станут рабами в завоевательной войне, освободишь - задохнутся от ядовитых паров, которые идут из трещин. Камень не просит превратить себя в воду. Камню следует оставаться камнем.

Пока она не поняла это, она горько плакала. Слезы - единственное оружие слабых. На слабости возводят храмы и придумывают новые религии, ждут Спасителя. Серси смотрит на Икариса через всю темноту, склоняет голову на бок, любуется им через прикосновение - вслепую касается тела, рук, лица. Икарис мог бы быть Спасителем для обитателей этой планеты, как Фина, стал бы новым богом, просил подношение себе в крови и горьком вине, забирал бы у своих последователей самое ценное, что у них есть, потому что это то, что делают боги. Но Серси забрала его себе - полностью, подчинила, опутала, как гибкая лоза - суровые скалы (даже на этих черных камнях растут ядовитые цветы), перешептала даже Аяк, которая искусно умела это делать.

Аяк приказывала им не вмешиваться, ибо у них другая цель. Они убивают девиантов с легкостью детей, погруженных в свои собственные детские игры, девианты превращаются сначала в куски ядовитого мяса, потом гниют, становясь частью неплодородной почвы, потом исчезают даже из воспоминаний, даже с наскальных кровавых фресок, на которых новорожденные расы изображали свой ужас и своих богов. Десять могущественных богов, которые убили мутировавших зверей и больше ничего не сделали. Вечные не должны вмешиваться в дела людей, и Серси плакала: а как же напоить умирающих от жажды? как же отсыпать драгоценных камней нищим? как же остановить голод? Ей недостаточно было одного нельзя от Аяк, она не подчинялась, и умирающие от жажды были спасены, и нищие становились царями, и голодающие набивали свои утробы, распухая в лощеный жир.

Она не подчинялась - и Вечные осуждали ее. Она подчинилась - и Вечные отвернулись от нее.

Все, кроме Икариса.

Он всегда сдерживает себя с ней, останавливает себя; сжимает пальцы до ее сладкого болезненного - но не протестующего - выдоха, и тут же отдергивает руку, заглаживает красную пульсацию, пытается ее успокоить, тогда как Серси на самом деле хочет только большего. После того, как сердце ее окаменело - трансмутация обычно происходит безболезненно, но здесь она чувствовала, как умирает внутри, как становится пустыней то, что было зелеными садами, как не остается больше места, где посадить семя, как гниет то, что раньше было состраданием, - это единственное, что она хочет. Желание такое чистое и такое сильное, что могло бы разорвать эту планету изнутри. Никто не мог приказать ей не хотеть его так сильно - ни Аяк, ни король, ни остальные восемь Вечных.

Поцелуи приносят боль, они как удары. Безупречный дорогой паучий шелк расползается от неосторожных движений, скоро советница императора станет похожа на шлюху из восточной части города, где гнездится порок и разврат, где можно купить все - и продать все, включая дочерей, кисти рук, глаза на черный рынок имплантов, на все будет свой покупатель. Они здесь так долго, что привыкли к темноте. Жители этой планеты рождались в темноте и в темноте умирали. Света здесь так немного, что можно пересчитать минуты, когда над черным городом зажигается узкая полоска неживого далекого света, проделавшая весь путь, чтобы осветить плоские низкие крыши - и погаснуть.

- Тогда позволь мне. - Серси восстает из этой темноты, оплетает чужую шею, возвращая Икариса к себе. Она знает без его лжи, что у его печали есть имена. Что он думает об остальных, как брошенный ребенок, что он встречается с Аяк, не в силах остаться без ее поддержки. Всесильный Икарис, за которым следуют верные шпионы Серси. Она ему все прощает. - Не останавливайся. Не сдерживай себя. Ты можешь выжечь свое имя на моей коже, и я поблагодарю тебя за это.

Она открывает для него шею, она разводит для него колени, чтобы сжать их на его бедрах, притянуть к себе - это всего лишь зал для совещаний, даже если бы это был храм, они бы осквернили и его тоже.

- Тот повстанец, который вчера умер в тюрьме. - она говорит, не останавливая ласк, не прекращая поцелуев, она мягко двигается вперед и назад, дразня, показывая, что Икарис сможет с ней сделать прямо сейчас, прямо здесь. - О чем он говорил перед смертью?

Обручальное кольцо стало большим, она слишком похудела, становясь похожа на иглу. Она не боится потерять его, ведь тот, кто возьмет его себе, лишится рук. Она не боится потерять его, потому что это всего лишь предмет, их любви не нужен символ, их любовь не нуждается в слове.

Его костюм всегда был слишком жесткий, похожий на доспех. Серси повторяет узоры на его груди, знает, как добраться до желаемого. Возбужденная плоть горячая, раскаленная, Икарис дышит тяжелее, хотя она еще ничего не сделала.

- Я поеду с тобой в южные районы. - Серси отдает приказы даже императору. Она не задает вопрос, она утверждает. - Народ просит о помощи. Нужно дать им то, о чем они просят.

[nick]Sersi[/nick][status]изумруд[/status][icon]https://i.imgur.com/Qb1sUAO.png[/icon][ank]<a href="ссылка">серси</a>[/ank][lz]не потерять бы в серебре ее одну, заветную[/lz]

+1


Вы здесь » как б[ы] кросс » АЛЬТЕРНАТИВНОЕ » abyss · chasm · crevasse · depth · void