как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » make it out (alive)


make it out (alive)

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/143/650905.png
АЛЬБЕРТ & КРИС


останься?

Отредактировано Albert Wesker (2022-06-26 15:06:13)

+3

2

- Что же ты натворил? - едва слышное, одними губами практически. Крис устал. Чертовски устал от этого прочного круга, что выматывал постепенно, отбирая силы не то что жить - даже дышать. Ему хотелось покоя, впервые за долгое время. Даже его мятежная натура сдалась и требовала лишь одного - лечь и сложить лапки. Потому что творилось какое-то безумие.

В последнюю их с Вескером встречу, тот подсознательно пугал тем, что с собой сделал. Череда бесконечных мутаций, но для чего?
Крис хотел бы остановиться, правда хотел, но взятый на старте разгон сломал тормоза - такой педали у него просто не существует, тело действует само, сознание катастрофически опаздывает и ужасается сделанному.

И все же, последняя встреча. Крис тогда позорно проиграл, стрелял на поражение, пытался изо всех сил, а Вескер играл с ними - разалекался. Пусть и не хотелось в этом себе признаться, но Альберт не собирался его тогда убивать. Это было слишком очевидно. Сентиментальность или ему приготовили другую участь? Теперь не узнать и, если быть откровенным, он даже жалеет об этом. Что-то внутри него все ещё тлеет и хочет верить. Хотя бы во что-то верить.
Редфилд видел, что его хотели обезвредить. Но сопротивление оказывать не перестал. Видел, как менялся градус жестокости, когда Вескер откидывал Джилл - не жалея.

Мы должны закончить это - так он говорил тогда, так Крис думает сейчас, стоя рядом, почти рука к руке с Шевой и не опуская оружие. Смотрит, не отводя взгляда. Умирает, разрываясь внутри на части, переживая момент падения Вескера и Джилл вновь и вновь. Рефлексируя.
Глупая, глупая Джилл. Он бы не погиб, он бы выбрался. Он должен был ее защитить, но стал лишь причиной боли и страданий, что причинил ей Альберт. Крис был готов поклясться, что в отместку за сорванные планы. Крис был готов поменяться с ней местами, лишь бы ее отпустили и она могла вернуться к нормальной жизни, которой заслуживает, а не к существованию. Не здесь и не так, как живая игрушка, послушная чужой воле.
Вот только для кого это все было? Что пытается показать этим Вескер? Ждало ли подобное Криса? Он пытался сделать больнее самой Джилл или Редфилду?

Время замирает, чтобы через мгновение начать бешено проноситься мимо, оставляя его, главного неудачника в этой жизни, где-то за бортом. Мерзкая шутка о честности их положения, два на два, выводит из себя и Крис решается упустить Вескера и помочь Шеве. По крайней мере, они могут спасти Джилл и освободить ее.
Швырнув деревянный ящик прямо в своего противника, он бросается к Джилл, собираясь сбить ее с ног своим весом и внезапно справа его обходит чёрная тень, наперерез. Они врезаются друг в друга.

- Вескер, - цедит сквозь сжатые зубы Крис. - Иди нахер. Твои семь минут, что так любезно были нам уделены, давно прошли.
Нажимая на курок, он чертыхается. Патроны закончились. Оружие теперь бесполезно и Редфилд пытается ударить им наотмашь, но его руку блокируют.
Со своей неизменной улыбочкой, которая едва ли не лаять от бешенства сегодня его заставляет, Вескер поднимает вторую руку, выставив указательный палец, и двигает им, будто говоря "о, нет-нет-нет".
Глаза застилает красная пелена ярости. Вот же блядь мудак.

Рукопашная с ним - глупость чистой воды, но когда это Криса останавливало? Его все больше оттесняли к дверям позади, пока не втолкнули внутрь небольшой комнаты и мир стремительно пронёсся кувырком под ощущение полёта, пока спина не врезалась лопатками в стену. Затылок ударился следом, зубы клацнули друг о друга.
Когда в голове прояснилось и он поднялся на ноги, по обе стороны уперлись ладони в чёрных перчатках.
- Ну давай, добей меня уже и закончим на этом. Мне чертовски надоело все дерьмо, которое приходится за тобой разгребать последние годы, - Крис волком смотрит, разве что зубы не скалит. Ему терять сейчас уже нечего - все потеряно слишком давно.

+2

3

Сколько было уже боли?
[indent] (Сколько?)

Каждая их новая встреча ломает Вескера похлеще, чем очередной виток мутации, когда начинает перестраиваться под новую разрушительную мощь тело; когда в труху ломаются кости, а после мучительно медленно срастаются, и от этой тянущей боли хочется лезть на стены и по-собачьи выть в голос.

(Каждый раз из него вырывают сердце, и без того на скорую руку собранное во что-то целостное; перемалывают, возвращают обратно бесформенной массой — давай, мол, регенерируй, ты же умеешь, ты же можешь ещё одно отрастить, если приспичит.)

Так сколько было уже боли?
Больше, чем любой из них способен выдержать.

Альберт на мгновение закрывает глаза, когда они снова оказываются лицом к лицу, и Крис кидает на него те самые его особенные взгляды, полные теперь ненависти и… дикой, нечеловеческой усталости и смирения. Что из этого хуже, Вескер честно не знает, потому что пока Редфилд его ненавидит, всё ощущается совершенно правильно — так, как должно быть. Хуже, когда взгляд его не выражает ничего.

[indent] Как сейчас.

Молчаливая готовность руки опустить, отступить. Сдаться. Вескера отпустить, и будь что будет. Так, наверное, Крис думает, когда кидается к Джилл, которая, послушная воле Альберта, развлекает напарницу Редфилда боем. Что-то нездоровое шевелится у Вескера внутри, отчаянное; жадное — говорит, настаивает где-то в больной голове: «он — мой».

И только тогда успокаивается, когда Вескер буквально припирает Криса к стенке в соседнем помещении, куда как-то незаметно даже для самого себя умудряется его оттеснить. Звуки боя раздаются откуда-то издалека, как будто через плотный вязкий туман; кроме них двоих здесь нет никого и ничего больше. И это тоже правильно. Так, как должно быть.

Альберт не сразу осознаёт, в какой именно позе они останавливаются.

Глаза в глаза.
Одно дыхание на двоих.

Это так сильно отдаёт прошлым, что из него выбывает к чёрту весь дух. Крис его не щадит; физически, может быть, и не бьёт, не пытается отстраниться или Вескера откинуть, но его слова грудную клетку вспарывают без ножа.

Сколько будет ещё боли?
(Сколько?)

— Нет…

Не сможет. Не хочет. Не будет.

— Нет. Нет, нет, нет… — бормочет Альберт невнятно, судорожно в чужие глаза заглядывая в надежде снова найти там ту самую ненависть, которая, кажется, Криса теперь по жизни ведёт.

И не находит. Потому что в глазах визави его только пустота. Усталость. Смирение.
Он сдался.

— Крис…

Он словно игрушка сломанная, временем изъеденная. Тронь — трещинами пойдёт, в труху расколется. Но Вескер — трогает. Нежно, осторожно очень, вес своего тела переносит на ноги, а освободившимися руками берёт лицо Криса и долго в него смотрит.

— Придурок. Какой же ты… — окончание фразы смазывается, когда губами Альберт касается чужих.

Осторожно. Трепетно. Совсем-совсем невинно.

И лишь только чувствует, как они раскрываются ему навстречу, тут же углубляет поцелуй, непроизвольно ещё сильнее вжимаясь в Криса, вдавливая голову его в стену. «Ты — мой», чёрт возьми, ему об этом кричать хочется — ему эту истину хочется на спине чужой выжечь/вырезать.

Отредактировано Albert Wesker (2022-07-09 22:55:05)

+1

4

Сердце падает вниз, совершая крутое пике, и разбивается где-то там, на острых скалах, скрытых за гребаным туманом войны. Войны, что идет между ними двумя уже столько лет, и никто не отступает, не сдаётся - белый флаг только миф для тех, кто в лучшее верит, а здесь все лишь на поражение, насмерть, сопровождая потерями, как гвоздями в простой деревянный ящик для остатков твоего разобранного на части трупа.

Сердце уже не на месте и там, внутри, очень холодно - дыра зияет и тьма в ней кровоточит, его бы это до чертиков когда-то напугало, но теперь Крис как должное все воспринимает - так вышло, он сам к этому шёл со своей стороны, как и Альберт - со своей. И ничего никому никогда уже не изменить, конечно же. Себя убедить проще, чем кажется, ровно до тех пор, пока чужие губы не накрывают собственные и сознание не наполняет белый шум, отключая на какое-то время.

Он так устал. Давно устал. Ему уже все надоело, достало, в печенках сидит, но тело продолжает идти по инерции. Только вперёд, да?

Сейчас же это тело напрягается лишь на миг, чтобы обмякнуть и губы поцелую на встречу раскрываются. В попытке поверить, что все до того - лишь кошмар. Что не было стольких смертей, боли, предательства. Что приснилось.

Альберт хотя бы когда-то понимал, что он сделал? Что создал своими руками в нем самом? И дело вовсе не в каких-то экспериментах, что Вескер в тайне проводил над ними когда-то, еще в Раккун Сити. Дело в отношении.

Крис восхищался им, до слепой щенячьей преданности, что обычно умиляет. Того и гляди хвостом вилять будет, словно и правда маленький, глупый и доверчивый комок шерсти. Так ведь и было - слишком глупый, слишком доверчивый. И гавкал только по команде капитана, хотя его буйный нрав никак не вписывался в это поведение. И верил, как ни в кого раньше, подставляя открытую спину и не ожидая туда удара.

А зря.

Они подпустили друг друга слишком близко - Вескер всегда умел забираться под кожу. Иногда, в моменты крайней слабости и воспоминаний о том, что было, у него, Редфилда, в далеком девяносто шестом, он пьет. Много пьёт, до отключки нажирается, и смотрит в процессе на свои руки, где под кожей синеют вены. Зрение обманывает и кажется, что над ними ползут смоляные отростки, оплетающие и пускающие в плоть корни. Опутывают всего, но не снаружи, а изнутри, покрывая нервной сеткой легкие и сердце, сдавливая, впиваясь. Прорывая насквозь.

Это то, что ему оставил Альберт. Больную, ненормальную любовь, которая сметает все на своём пути, включая самого Криса.
Каков же ублюдок.

Слепое восхищение в прошлом будто искажено кривым зеркалом, изломав и перемолов. Горстка кровавого мела - вот что он сейчас такое.

Как же было замечательно "до".
Редфилд просто жил, у него была сестра и ответственность за нее. Планы на будущее и целый мир, полный красивых девчонок - в последнем отказывать себе не хотелось, да он и не собирался никогда. Крис любил красивых женщин, вернее, они ему нравились. Сейчас было трудно подобрать слова, в такой-то момент, все ещё целуя Вескера.

Театр абсурда.

Альберт сломал его. Настолько сломал, что заставил себя полюбить. В этом и разница - женщины ему нравились, а своего капитана Крис любил, как никого и никогда.
Он был единственным. Всегда. Только он.

Наверное, у Альберта был какой-то извращенный план и непомерные амбиции. И мысли о том, что он величайший и все такое. При таком раскладе обязательно нужен идеальный враг, ведь правда?

Как заполучить такого врага?
О, Редфилд знал ответ. Он сам прошёл через процесс перерождения из влюблённого идиота в такого врага.
И все же, как?
Нож в спину, не один. На стыке каждого позвонка, сразу по два, вдоль позвоночника вниз. Без жалости, сразу по рукоять.

С любовью от чудовища, что затаилось и ждало подходящего момента.
И вдвойне смешно, что Крис принял эти ножи с благодарностью - в тот момент, ощутив их всем телом, удалось окончательно повзрослеть.

Предай того, кто тебя боготворит. И вы закончите смертью одного из вас или обоих, сгорая в кипящей ненависти, которую в их случае Крис порой делил на двоих.

И правда, придурок. Редфилд был бы согласен, если бы эти слова не повторили один в один момент перед их первым поцелуем в девяносто шестом на кухне его съёмной квартиры. Еще полугода не прошло с тех пор, как он, молодой и зелёный, вылетел с треском за дело из ВВС. Тот, из-за кого он вылетел, получил по морде. Тоже за дело. Но кто он и кто полковник?
К чему вообще эти воспоминания?

Важно только одно - летом девяносто восьмого Вескер сжёг его мир, после двух самых лучших лет в его жизни. Идеальных даже. Крис и сас тогда сгорел в этом.
Ему казалось, что в чужих глазах он видит боль, почти физическую боль в этом цепком взгляде напротив.

Но уже ведь слишком поздно, правда?
Пусть смотрит, глаза в глаза, пусть видит как там все ещё горит мир Криса, который Вескер когда-то сжёг. Ему уже плевать, любил ли тот его в ответ, привязался ли - пусть смотрит как все горит.

И там, в самом центре мира Редфилда, увидит свое отражение. Себя самого - это только его место, в самом центре, только Альберта.

И сгорит. Как и все остальное.

+1


Вы здесь » как б[ы] кросс » НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » make it out (alive)