как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » АЛЬТЕРНАТИВНОЕ » Gaudeamus igitur [Pandora Hearts]


Gaudeamus igitur [Pandora Hearts]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

ОзДжек
https://i.imgur.com/M8IcZV4.png

Оз смотрит на своё отражение и хмурится, закрывает ладонью половину лица и кривит губы в улыбке. Всё хорошо, Оз, ты не сходишь с ума. «Приключения Алисы в Стране чудес» никогда не была любимой его книгой, но подсознание — штука забавная. Подсознание бросает его в ледяную воду каждый раз, стоит только закрыть глаза. Сон дарует не отдых — усталость, тяжесть под грудью; пустота становится темнее, тяжелее, воздух застревает меж рёбрами, не достигает лёгких.

[icon]https://i.imgur.com/aqXQP8Q.png[/icon]

Отредактировано Oz Vessalius (2022-07-04 01:11:24)

+3

2

Оз находится, что называется «под домашним обучением». Он из состоятельный семьи, и они могут позволить себе такую бессмысленную роскошь, как личные учителя на каждый предмет. Мнение самого Оза никто не спрашивает. Не имеет значения, чего он хочет, и не важно, что сам он предпочёл бы обычную, пусть даже самую заурядную школу, только бы не находиться столько времени в стенах дома, в котором дышать кажется невозможным. Дядюшка Оскар говорит, что, когда он станет старше, то сможет принимать решения сам. Говорит: «Тебе остался всего год, ты станешь старшеклассником, и я помогу в решении этого вопроса». — Оз улыбается ему лучезарно и беспечно, переводит тему, не хочет говорить об этом. Всё хорошо. Это не так важно. Он знает, что сам — не важен. И у него было время, чтобы осознать это и принять. Это проще, чем кажется, когда тебе показывают насколько само твоё существование нежелательно.

Оз думает, что все проблемы, в общем-то из-за этого.

Закрывая глаза, он проваливает в глубокий сон, и снится ему всегда одно и тоже. Это, наверное, не очень нормально, навязчиво и навязано проблемами в окружающем, подсознании. Ему снится время, высчитанное оборотами за сотни лет назад. Снится поместье, и в нём всё — до тошного — так же, как и в реальности. Но всё же мир другой. Бездна, куда отправляют грешников, и где оказывается он сам. «Твой грех — само твоё существование», — цепью, что соединяет сон с реальностью. Наверное, это и есть корень проблем, думает Оз, вспоминая сон, который, вопреки, никогда не стирается из памяти. Он помнит Бездну, сотканную из детских кошмаров: праздничные коробки обрушенные разных размеров, гигантские игрушки и куклы; монстры, что зовут Цепями, и пробирающиеся наружу в поисках человека, чтобы заключить контракт. Он помнит Алису, Чёрного Кролика. Верного слугу, так сильно изменившегося к его возвращению, Гилберта. Джека Безариуса, что направляет и указывает путь. В том чувствуется сила, тот говорит мало и голос его медовый, певуч. В том — все главные тайные, которые так отчаянно жаждет во сне Оз. Он помнит — как больно в груди, когда стрелка на груди делает оборот. Как больно: не суметь спасти отца ребёнка, которому дал обещание. Искажённая Алиса в стране Чудес, где чудеса — прямиком из Ада.

Можно ли сойти с ума в пятнадцать?

Он смотрит в зеркало перед собой, в отражении — он из снов. Проблемы, перенесённые в другую реальность. Насколько жалким надо быть, чтобы настолько не быть способным справиться с ними на самом деле, раз прокручиваешь их в голове раз за разом не в реальности, так — засыпая? Он набирает в ладони воду и закрывает глаза, подавив желание расстегнуть рубашку и проверить. Знает: там ничего нет. Вода обжигает прохладой лицо, холодные капли стекают по шее и за шиворот одежды, Оз встряхивает руками, не вытирает. Ему нужно на свежий воздух. Дядюшка Оскар работает у себя в кабинете и будет занят ещё несколько часов точно. Можно пробраться бесшумно. Он меняет рубашку на футболку попроще, надевает кеды и кофту с глубоким капюшоном.

Часы на телефоне показывают десять вечера, и Оз знает, что ему влетит, если выяснится, что он сбежал из дома, но Оз просто не может больше там находится. Ему надо отвлечься, переключить внимание. Прогулка кажется самым простым и верным решением. Без цели, просто, чтобы занять себя. Идти неведомо куда, так долго, сколько сможет, подальше от дома. Хочется простого — увидеть мир за его стенами, вдохнуть его воздух ещё раз. Смешно, думает он, пересекая улицу и сворачивая в переулок, жить в достатке и ни в чём не нуждаться, но мира почти не видеть. Но чувствовать столь тяжёлую, физически ощутимую пустоту в груди, колючую, беспокойную. «Не придумывай», — говорит сам себе тут же, одёргивая и убирая руки в карманы кофты; меньше всего ему хотелось быть из тех, кто бесконечно занимается самобичеванием. «Всё хорошо», — повторяет, словно мантру, и  замирает ненадолго, запрокидывает голову, вглядываясь в потемневшее небо.

Всё хорошо. Идёт дальше, сосредоточенно ступая ровно по линии, которую сам же вырисовывает в голове, и едва не вздрагивает от неожиданности, когда врезается в кого-то. Стоит быть внимательнее и осторожнее.

— Прошу прощения, — виновато улыбается, поднимая взгляд, и — замирает. Замирает и сердце. А после — больно бьёт о кости, набирает лихорадочный темп, не позволяя воздуху свободно поступать в лёгкие. Оз ничего больше не говорит, но отступает на шаг назад, ещё один. Он правда сходит с ума? Может, ему всё это кажется?

Перед ним стоит Джек Безариус. Оживший сон, наваждение, от которого — ломит, паникой захлёстывает с головой.

[icon]https://i.imgur.com/aqXQP8Q.png[/icon]

Отредактировано Oz Vessalius (2022-07-10 10:52:09)

+3

3

Никто не знал, что может случиться после того, как перестаёшь существовать. Когда время для тебя идёт обратно, вспять, замкнутым циклом повторяясь, но при этом сокращаясь раз за разом. Раз за разом. Из раза в раз.

Никто не знал, что такое умирать младенчеством, раз за разом и так по кругу. Никто не знал, что такое - становиться меньше, рассыпаться, в какой-то момент став не памятью, не осколком, и даже не живым призраком. Не знал, что такое переживать Рай и Ад одновременно каждую секунду своего не-существования, пока в какой-то момент тебя не станет слишком мало; но и не не станет совсем.

Никто не знал, что такое связывать остатки несуществующего с условным телом, собирать, выбивать душу из плюшевого колика той, ради которой ты отправил весь мир в Бездну.

Сначала Джеку казалось, что он просто одержим, болен, безумен. Богатая фантазия, зацикленноть, обсессия, следствие пережитых травм, нестандартная форма сублимации - специалисты называли это по всякому. Рекомендовали заместительную терапию отвлечения, рекомендовали выражать свои потребности (что закончилось целой серией текстовых работ с визуальным сопровождением), а когда это не лишило ничего - таблетки рекомендовали тоже. Джек не очень понимал, но они не понимало совсем.

В его жизни словно бы чего-то не хватало; себя ли самого?
Безариус долго не понимал, с трудом принимая факт своей жизни. Здесь, вне бесконечного цикла, без Неё. Независимо. Самостоятельно. Без привязи и Ада. Но неизменно словно бы без содержимого: всё кончилось и осталось в тех циклах, подарив освобождение телу, но так и не воссоздав душу из ничего, ведь от неё осталось ничего; или недостаточно, чтобы наскрести на что-то большее, чем пограничное существование между временными циклами. Наверное, специалисты правы и это шизоидный спектр, мнимая картина мира, однако она помогала давать объяснение и выживать.

А потом... после многочисленных экспериментов над собой и сознанием, после попыток объединить сон и реальность разными способами, после невозможности изменить или отменить свои сны, что реальнее настоящего, Джек вдруг осознал: кажется, он свободен. В своих снах он одержим Ею, в своих снах он заключает своё существование в чёртовом кролике, а по пробуждению не было ничего из этого. Время шло своим линейным чередом, не обратно, и для существования Джеку тут никто не нужен. Свобода дышать, свобода действий, свобода быть. Это опьяняющие. Вот только... Когда твоя одержимость - единственное, что осталось, без этой одержимости и с допущенной свободой остается... что?

Взгляд устремлён на высотное здание, что больше других выделялось на ближайшие несколько кварталов. Сделав затяжку чего-то ароматного и чуть жгучего, остановился недалеко от остановки, провалившись в мысли буквально ни о чём. Простые линии, форма архитектуры разительно отличалась от прежних эр, и этот контраст старого и нового не выглядел естественно; странные ощущения вызывал. Джеку по большей части всё равно, однако взгляд всё равно из раза в раз цеплялся именно за это здание, стоило только пройти неподалеку. Если с него спрыгнуть, то всё закончится: не начнётся сначала, как непременно было прежде, а будет... как? Точно не подарит никаких ощущений или замещения, как прежде. Однако, если развивать тему, то...

Лёгкий толчок заставил на себя отреагировать, прервав очередную затяжку. Взгляд ярких зелёных глаз опустился к причине. Несколько секунд на осознание и... замер.

- ?

Брови поползли вверх, накрыло неистовое удивление и какое-то... Нет, ничего подобного Джек прежде не испытывал, в каких бы стадиях и состояниях не находился.

"Оз," - кипа всего и сразу закружилась в голове, в итоге сводясь к одному лишь слову и неотрывному взгляду на фигуру, что едва ли отшатнулся назад; он-я-тот-Оз не сбежал, и точно также смотрел: неотрывно. На лице мужчины появилась его_улыбка. Сделав затяжку и после выпустив дым, Джек ступил несколько шагов к Озу и наклонился к нему, продолжая приятно улыбаться. В этом мире его пшеничная коса не такая длинная, едва ли превзойдёт длину Винсента, но оно не имело никакого значения. Этот мир всегда условен и непривычен, чужд, не так ли?

- Видишь ту высотку? - легко кивнул в сторону здания, на которое смотрел прежде. - Можем подняться. Оттуда всё выглядит иначе.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/74/4e/133/417916.jpg[/icon][nick]Jack Vessalius[/nick][lz]<a href="https://www.youtube.com/watch?v=IyNml-imB9M&t=7s">сон мыши</a>[/lz][ank]джек безариус[/ank][sign][/sign][status]ashes[/status][fandom]<f>pandora hearts</f>[/fandom]

+2

4

Он столько раз говорил себе, что всё нормально, что всё это — его больное сознание. Готов был убедить себя даже в том, что не в себе, безумен. Пытался игнорировать, не думать, стереть из памяти. Он ходил по кругу, словно белка в колесе, не знающая, что можно сделать шаг в сторону и прекратить бесконечное движение. Он ждал этих снов и боялся, отмахивался, старался игнорировать. Противоречие, что сжигало изнутри тихим пламенем. Он всё ещё не знает, чем всё закончилось там, в истории из другого прошлого, ненастоящего.

«Всё хорошо».

Сколько раз он повторял это? Бесконечное множество. Сон не может иметь ничего общего с реальностью, Оз знает. Это лишь проекция сознания, перемещение проблем из реальности — нерешённое, тревожащее неосознанностью, разрезающее напоминанием. Он просто не справляется, в этом всё дело. Этого не хотелось признавать, ведь столь всё равно и самому в какой-то момент стало: за добродушной и лёгкой улыбкой — глухая пустота, пронизанная кольями. А потом он начал видеть сны, и это тоже самое, что раздвинуть рёбра голыми руками, протолкнуть руку, сжать сердце в пальцах.

Всё хорошо, но как объяснить, что перед собой он видит Джека Безариуса. Герой Саблийской трагедии, человек, шаг за шагом открывающий ему тайны там, где границы размываются. Ему так мало известно о нём, но он чувствовал его. Помнит голос. Улыбку и скрадывающую тоску во взгляде непроницаемом. Он гнался за ним, пытался найти в осколках, собрать все паззлы и сложить картиной цельной, единой. Какой бы правда ни была, я узнаю её. Он помнит это так хорошо, что когда слишком долго думает об этом, теряется, теряет себя окончательно. Смысла там, в несуществующем мире, было больше, каким бы жестоким он ни казался. Там была цель, которой нет в настоящем. Были люди рядом — он был не один, как бы похоже не прятался за непринуждённой маской.

Он хочет спросить его имя. Знает его, но надеется ошибиться.

Он хочет прикоснуться. Убедиться, что настоящий, не воспалённое ненормальностью.

Развернуться. Бежать прочь, как можно дальше.

Он просто смотрит. Не мигая, даже дышать забывает.

Джек улыбается, и улыбка его и правда — зеркальным. Он помнит, знает. Это сводит с ума — он не понимает, что происходит, не понимает, как это возможно, — заставляет сердце снова биться чаще. Тянет в груди, и он чувствует, что задыхается. Чувствует... не знает, что чувствует. Слишком много всего, и оно тонет в волнении, волнение распадается на оттенки — страх, осознание и не_понимание. Любопытство щемящее.

Джек оказывается ближе — слишком близко, — но Оз остаётся на месте, будто скованный, загипнотизированный, смотрит в чужие глаза и впервые сам не улыбается, настолько теряется, что выдаёт собственное замешательство. Что-то было иначе, не как там, что-то неуловимое, и Оз думает, что тот такой же, как и он — будто выдернутый из времени, не на своём месте, повторяющий цикл в других декорациях. Но как понять, где твоё место? Было ли во снах иначе? Как понять, что живёшь свою жизнь? Как, если нет якоря, не за что зацепиться и сфокусировать взгляд не на чём?

«Видишь ту высотку?», — говорит Джек, и Оз непроизвольно поворачивает в сторону, куда он указывает. Он не обращал на неё внимание, вообще не смотрел по сторонам. Так, наверное, всегда, когда сбегаешь: неважно что вокруг и куда бежать, важно — как можно дальше.

«Можем подняться», — продолжает, и Оз знает, что должен отказаться. Извиниться ещё раз, уйти отсюда, как можно дальше. Забыть и не вспоминать. Не думать больше о снах и не потакать безумию, что становилось навязчивее.

Оз говорит:

— Хочу увидеть. — И это ошибка, он знает. Знает, но отзывается быстрее, чем успевает осознать. Говорит, но делает ещё один шаг назад, словно боясь, что сны и правда станут явью, стоит лишь на самом деле коснуться. Это правда ты, Джек Безариус? И найдёт ли он хоть один ответ, если пойдёт за ним, как собирается? Быть может то тоже — подсознание: ведь там Джек всегда приоткрывал занавес, это помогало сделать ещё один шаг к разгадке тайны.

[icon]https://i.imgur.com/aqXQP8Q.png[/icon]

Отредактировано Oz Vessalius (2022-07-10 22:56:58)

+2

5

Прописанный алгоритм, в котором не могло быть отказала. Не заложено.
Так сложилось ещё очень давно: Оз хотел убежать, Оз сомневался, но в итоге искал спасения и забвения в лице Джека, что тот никогда не скупился давать ему, всегда имея ответы и взваливая на себя ответственность за неопределённость. Не самая тяжелая его ноша - практически невесомая - тогда и ничего не значившая сейчас. Только если тогда они были единым целым, погруженным и потерянным в окружающих, если тогда Оз был только потому, что был Джек, и без него быть не мог бы, не появился бы, то сейчас... Что осталось им из того очень далекого прошлого? Кажется, слишком многое. Слишком многое, чтобы забыть, отпустить и быть в состоянии схватиться за настоящее.

Оставалось только схватиться  друг за друга. Буквально.
Здесь и сейчас у Джека не имелось всех ответов мира, он не отправлял страну в Бездну и разве что сумасшедший по определению, однако паттерны остались; их привычка и реакции. И никакого личного пространства, как и секретов. Надо лишь только правильно спрашивать и формулировать вопросы. С этим у Оза всегда были проблемы; этим они так отличались.

Рука перехватила чужое запястье подобно патоке: ненавязчиво и невесомо, однако так просто её не одёрнуть, не отмыть, ведь там уверенность, которой совершенно нет в мальчишке. Ты не уйдёшь, и ты знаешь об этом. Они оба знали.

- Нас не должно было существовать, - не позволяя увеличить дистанцию, сказал тише знакомым шёпотом прямиком туда, где должна была находиться душа, - ты ведь помнишь это? На этот раз всё немного иначе, Оз. Не так, как должно было сложиться, - на секунду прикрыв глаза, он затем выпрямился, отпустив чужую руку. Провернулся на месте и двинулся в сторону указанного здания. Снова затяжка. У Оза словно бы имелся выбор, но так ли ему нужен выбор? Разве он привык к выбору, разве искал его? Нет, никогда; но искал успокоения, места, причастности, чего-то, чего никогда внутри не находилось - да. Джек знал. Только он и знал. Всегда - и тем более в нынешней реальности - являлся единственным, кто способен был это дать. Только теперь, похоже, оно работало в обе стороны; в жизни Джека - и в этой тоже - никого нет, совсем никого. Не заслужил. Не наработал. Зато - оказывается - был Оз. Это не случайность, это знак, это так многое являло. Теперь Безариус уверен, что дело не в болезни, не в дурмане; просто реальность такова. В о т и в с ё . Просто.

- Ничего не отвечай, если с нами заговорят. Я разберусь, - потому что несколько милых фраз там, в здании, и вот они способны пройти к лифту, в молчании, и подняться. А Джек то и дело смотрит на Оза. Видит себя, и не себя тоже видит. Видит его здесь и сейчас, видит себя здесь и сейчас, видит Оза в совершенно иных декорациях, как и себя в них там видит тоже. И испытывает так много и так мало всего одновременно; одно точно знает: это правильно. Теперь что-то на месте. От этого не отцепится, не отпустит.

На крыше никого нет; прежде никого и не бывало. Пройти туда просто, если проделывал этот путь прежде.
К самому краю, собрав руки за спиной.

- Когда двое никак не связанных между собой людей видят одно и то же, вываливаясь из снов, это трудно назвать безумием, как думаешь, Оз? - спокойный, приятный голос, словно бы неизменно знающий все ответы на свете, громок ровно настолько, чтобы мальчишка был в состоянии услышать. - Даже если ты такой же чужой здесь, как и я. До сих пор. Ты ведь чувствуешь это? - лёгкий прищур скошенных теперь на Оза, а не жизнь внизу, глаз. Зелень к зелени. Пустышка к пустышке.

Отсюда в самом деле всё выглядело иначе. Столь же постановочным, незначительным и дистанцированным, как и они сами; когда в толпе и вне её. Эта дистанция была всегда, и сейчас эту плоскость можно было словно бы ощутить физически, коснуться пальцами, сжать, растянуть, что-то с ней сделать. Джек не уточняет и не сомневается, потому что точно знает, что прав. К Озу у него лишь один вопрос, и он задаст его непременно; когда мальчишка заговорит, когда спросит сам, когда... когда придётся момент. Дай же Джеку то, что ему нужно. Оказывается, нужно.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/74/4e/133/417916.jpg[/icon][nick]Jack Vessalius[/nick][lz]<a href="https://www.youtube.com/watch?v=IyNml-imB9M&t=7s">сон мыши</a>[/lz][ank]джек безариус[/ank][sign][/sign][status]ashes[/status][fandom]<f>pandora hearts</f>[/fandom]

+2

6

Прикосновение к руке заставляет вздрогнуть, клеймом выжигает кожу, пусть и кажется ненавязчивым. Будто печать, сродни той, что была у него на груди в другой реальности. Последует ли за этой такая же гибель по истечению срока отмеренного? Прикосновение к руке настоящее, и Оз готов убедить себя, что всё это — правда. Ведь не может же быть безумие столь осязаемо? Или может? Оз не знает, он так мало знает. Думает, что не будет лишним побольше собрать информации. Ну вдруг, тогда всё станет понятнее.

А потом Джек говорит.

Болезненным выкручивает рёбра и что-то обрывается, больно бьёт по нервам, выжигает кислород из лёгких.

«Нас не должно было существовать» — надломленным эхом бьёт вместе с каждым ударом сердца. Оз распахивает глаза. Хочет привычно улыбнуться, отмахнуться, увести тему, только бы не проваливаться в пропасть собственных сомнений, не думать об этом. Но одной ногой не чувствует опоры, вторая удерживает шаткое равновесие и, вопреки, он готов вцепиться в Джека перед собой, чтобы удержать его. Он даже вскидывает руку, но замирает, сжимает пальцы в кулак и болезненно сводит брови вместе.

Он знает его имя.

Джек Безариус — или тот, кто выглядит, как он — знает его имя.
Джек Безариус бьёт точно в солнечное сплетение, начиная с того, от чего Оз так старательно отворачивался. Оз думал, что ему больше не больно, что он принял это и согласился с этим. Он не должен был существовать. Его жизни — не хотели, и она не была никому не нужна. Возможно, дядюшке Оскару только, но и в этом он сомневался. Но говорил себе: «Всё это и неважно», — готовый принять, опустив голову в смирении и поднимая после с ярчайшей улыбкой, не несущей за собой ничего. Оз чувствовал нечто схожее и во снах — закономерно, пожалуй, — не это ли его рок?

Джек Безариус спрашивает, помнит ли он, и Оз понимает о чём тот говорит. Джек спрашивает утверждением. Как много помнит он сам? И что значит «помнит»? Разве всё это не просто один бесконечный сон? Разве это — важно? Что будет, если Оз примет эту «память»? Что если тогда он перестанет существовать и раствориться окончательно, не оставив после себя даже оболочки, образа, который пусть никто и не запомнит, но принадлежит ему хоть сколько.

Он смотрит на чужую удаляющую спину с минуту, будто не решаясь, что принял правильное решение, хлопает ладонями по лицу и, наконец, срывается с места, нагоняя. Идёт чуть поодаль, не рядом. Ничего пока не отвечает, пытаясь осмыслить происходящее, и лишь коротко кивает, когда Джек говорит молчать, в случае чего. Наверное, он часто приходит сюда, думает Оз, когда они поднимаются наверх. Физически чувствует чужой взгляд, но старается не обращать на это внимание. Может он спит? Может сон, наконец, разорвал свой замкнутый круг, и Оз, окончательно потерявшийся, решил спроецировать эту картину?

Сильный порыв ветра сдувает капюшон с головы, и Оз ёжится, ступает так же — ближе к краю, опасно склоняется. От высоты почти кружится голова, но он не чувствует страха. Если сделать шаг с края, то проснётся ли он или всё оборвётся раз и навсегда?

— Я сплю? — наконец поднимая взгляд на Джека и отступая чуть назад, говорит он. Догадывается, что услышит. Боится и хочет. — Я... — запинается, потому что вопросов так много, бесконечно много. Потому что, что если Джек исчезнет, если он спросит? Что если будет так же, как во снах: ускользающим неизменно и вынуждающим снова искать?

Но разве это — не лучше? Чем не преследовать вообще ничего.

— Я видел Вас во снах, — нарочито вежливо начинает и поясняет свой предыдущий вопрос, — может, мы раньше встречались? — неправильно, это ведь не то, что на самом деле важно. Ты ведь знаешь ответ, Оз. — Я не понимаю, как мы можем видеть одно и тоже. Это ненормально. — Но ведь нормальность тебя и не волнует. Он снова переводит взгляд на город под ногами, думает, что весь он, распростёртый, как на ладони, кажется куда менее реальным, чем Джек Безариус. Игрушечный, ненастоящий. Безучастный. Может, Оз просто дурью страдает: не зная куда деться от проблем в стенах дома, восприятие искажается.

— Я не знаю, где правда, Джек, — и не знает, что чувствует; имя срывается с губ непроизвольно, обжигает язык и сбивает только успокоившийся ритм сердца снова. Он говорит тихо, не смотрит на него. Ветер бьёт в лицо прохладой, но хаос в голове не успокаивается, яснее не становится. Оз думает, что если бы не был столь упрямым, то сделал бы шаг вниз, чтобы пусть и на миг, но почувствовать чувство полёта.

[icon]https://i.imgur.com/aqXQP8Q.png[/icon]

Отредактировано Oz Vessalius (2022-09-27 10:22:14)

+2

7

Джек лишь молчит и слушает, внимательно-внимательно, и словно бы он - невесомость, Оз - невесомость, весь мир кругом - случайность, протекавшая мимо своим чередом, здесь даже не шумным и не мешавшим вовсе.

Спокоен, но он же заворожен. И это нарушает спокойствие, штиль в его случае - сквозняк.

Да, у мальчишки много вопросов.
Нет, это не сон.
Если пустить кровь - будет больно и не проснёшься.

Когда Оз назвал его по имени, обратился, что-то словно... словно бы встало на своё место. Как надо, как правильно, как должно было быть. Как нечто забытое, естественное, и полученное вновь. Оз всегда должен следовать за Джеком, доверяться его голосу и рукам, и всегда обращаться к нему так [как к единственному источнику, как к знающему истину, как к единственному, кто не обманет; ведь Джек не обманет]. И ставить под сомнение всё остальное. Ведь, если честно, про всё остальное ответов не имелось и у самого Джека: разве имело оно, впрочем, значение, если с ними двумя происходило то, что происходило, и весь чёртов мир не способен дать ни ответа, ни спасения, ни забвения? Ни мир, ни жизнь, ни смерть. Всё кануло в Бездну и обратно из неё, но герой, устроивший трагедию, снова шёл в искажение с выныршувшим миром. У Оза не имелось иных вариантов, кроме как делать тоже самое. Ведь они связаны. Были всегда [Оза не было без Джека, а Джек в какой-то момент уменьшился до Оза, перетёк в него]. И теперь у них - у Джека - вне этой связи, что теперь не частица его самого, но память и подобие якоря, едва ли имелось хоть что-то. Он не очень знал, что бы делал, окажись в его руках что-то другое. Оно оказывалось, конечно, он что-то да делал, но это всегда оказывалось не тем, потому с лёгкостью отпускалось, никогда не цепляясь и не задерживаясь. Призраком призрачное.

Намерения отойти - не имелось. Напротив: шагнуть или встать совсем опасно близко мешал разве что Оз. Завораживающая, зачаровывающая, успокаивающая картина; в смысле, мальчишка. Эта встреча, словно бы вырванная из прихода и болезненного сна, в которые забрасывал себя верными и не верными способами, вставлена в реальность. Интересно. Он испытывал так много всего; так много всего настоящего. Непривычно, даже непонятно, что с этим делать, упс. Но ничего страшного. Всё шло правильно, всё шло как надо. Теперь Джек удостоверился наверняка.

Мужчина улыбнулся выразительнее и как-то... теплее, пускай загадочности от этого меньше не стало. По всем канонам нынешнего мира, Озу стоило убежать прямо сейчас. Может быть даже сообщить в полицию, придумав для того повод. Но они оба знали, что есть вещи, которых не сделают. Потому что это лишит даже малейшего шанса на спокойствие, на причастность, на... бытие кем-то, с кем-то, понимание и уместность. Особенно теперь, когда Всё из не_яви перешло в Явь.

- Правда - это всё, - отвечает тот, поведя плечами. Отвечает так просто, так налегке, так непринуждённо, что едва ли не смеётся. - Правда может быть и здесь, и там. Обычно она у людей одна, либо-либо, а у тебя, у меня, у нас - правды - их две. Немного мучительно и толку никакого, не находишь? -  наконец, до того неотрывно глядя на мальчишку, точную копию себя лет десять назад, отвёл взгляд, бесцветно уставившись на жизнь там, внизу. Достал сигарету и закурил её между делом. Джек слишком многое для себя ощущал прямо сейчас, это слишком странно, но одновременно с тем всё равно с пресловутым привкусом никак: воодушевленно, любопытно, заинтриговано, возбужденно, раздраженно, печально, игриво, и никак. Почему особенно реагировать на то, что правильно? Как и почему бы на это особенно не среагировать.

- А, знаешь... У тебя много вопросов, конечно же. На часть из них у меня непременно найдутся ответы, ведь растерянность тебе не помешает: ты знаешь, что это правильно. Задать их, - сделал затяжку.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/74/4e/133/417916.jpg[/icon][nick]Jack Vessalius[/nick][lz]<a href="https://www.youtube.com/watch?v=IyNml-imB9M&t=7s">сон мыши</a>[/lz][ank]джек безариус[/ank][sign][/sign][status]ashes[/status][fandom]<f>pandora hearts</f>[/fandom]

+1


Вы здесь » как б[ы] кросс » АЛЬТЕРНАТИВНОЕ » Gaudeamus igitur [Pandora Hearts]