как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » МЕЖФАНДОМНОЕ » συμ-βίωσις [spn x the witcher]


συμ-βίωσις [spn x the witcher]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

συμ-βίωσις
Jaskier & Castiel
https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/65/945912.gifhttps://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/65/358984.gif

В природе встречается широкий спектр примеров взаимовыгодного симбиоза.
Особенно, когда оказываешься в чужом для себя мире с разрядившейся благодатной батарейкой.
Особенно, если вид данного обмена предполагает новый опыт с двух сторон.

+3

2

Лютик за свою жизнь встречал слишком много странных людей, да и его самого многие могли бы называть странным — Геральт, например, когда бард слишком долго ныл об отсутствие горячей ванны или качественных хмельных напитков. Или простой народ из забытых всеми богами деревушек. Для нищих простолюдинов богато разодетый бард казался странным — по их мнению, зачем тратить золото на дорогую одежду и вино, если можно на те же деньги купить домашнюю скотину или утеплить дом на зиму. Лютик же считал странными тех, кто совершенно не умеет развлекаться. Знаете, есть такие люди, которые даже во время веселой попойки будут сидеть с кислой миной? В эту же категорию ю Лютик относил тех, кому не нравится музыка.

Но этот человек… Он не сказал о музыке ничего плохого и в принципе не выглядел слишком уж мрачным, но он кажется наиболее странным из всех, кого Лютику доводилось видеть. Прежде всего, причина была в одежде. Бард так и не смог понять, что это — странный камзол или все же плащ? Да и под самим распахнутым «плащом» незнакомец был одет так, что Лютик с полной уверенностью мог заявить — такой одежды он еще ни разу за всю свою жизнь не видел. Хотя мужчина мог бы оказаться чародеем, те всегда старались выделиться. Взять хотя бы, к примеру, наряды той же Йеннифер.
Наверное, Лютику стоило бы опасаться странно одетых незнакомцев, но он почему-то совершенно не опасается. Разве что совсем чуть-чуть. Может, потому, что наемники или маги-отступники выглядели более уверенно? Лютик опасался тех, кто рассматривает окружающую действительность незаметно, исподтишка. За годы выступлений в тавернах и на праздниках у знатных господ Лютик подмечал таких людей.
Одно он может сказать абсолютно точно — незнакомец не пытается чего-нибудь высмотреть или разнюхать в стенах этого трактира, зато его самого некоторые личности с предвкушением разглядывали. Вот та компания здоровых мужиков за столом в углу вряд ли интересуется странно одетым господином просто так, судя по их перешептываниям и внешнему виду. Потом подкараулят, обдерут до нитки, убьют — и поминай как звали. Такие церемониться не станут.
Разум настойчиво твердит, что странно одетые незнакомцы и их дальнейшая судьба — не его ума дело, но Лютику становится жаль мужчину. А ведь на месте человека в плаще мог бы оказаться и сам Юлиан, и оказывался, но его обычно спасали. Значит… Решение приходит в долю секунды, и бард тихонько вздыхает.
«Когда-то ты поплатишься за свою добросердечность, честное слово», — думает он, и у голоса разума почему-то уставший голос Геральта. Интересно, чем Ведьмак занимается сейчас?
— Вот те люди в углу  собираются Вас ограбить и, возможно, убить — только не оборачивайтесь и не глазейте на них. Подыграйте мне, пожалуйста, — шепчет бард, приблизившись к незнакомцу, а потом говорит уже громче и панибратски хлопает его по плечу. — Я тебя еще со вчерашнего вечера здесь жду! Где ты так долго бродил? Пойдем, выпьем?
Лютик даже не собирается выдумывать что-то новое и приветствует незнакомца так, как обычно приветствовал Геральта, когда пересекался с ним в постоялых дворах.

+1

3

Пусто, пусто, пусто. Падение сопровождается огненными всполохами и мне кажется, что оно должно быть таким единожды: ярким, пульсирующим, разрывающим тонкую материю между мирами словно наточенный нож умелого мясника на очередном ланче. Быстро, жарко, с обугленными перьями до самого их основания. Остатки благодати трепещут ярко-синими вспышками в темноте зрачка под плотно сжатыми веками и мне кажется, что перемещение сейчас похоже на капсулу перед запуском в тот самый  космос: мне тесно, я запоздало задумываюсь над тем, а куда я переместился в поисках Господа и ответов братьев, что споткнулся на очередном шве реальности и слишком сильно задумался? К чему вообще приводит чрезмерное погружение в собственное, сверхъестественное начало, когда на пороге дышит в спину Апокалипсис и за любыми ответами на вопросы стоит расточительнее тратить остатки сил? От возникшей вдруг мысли, что время этой эпохи человеческого существования может подходить к концу, подводит живот и плечи напрягаются ещё больше; впрочем, хватает выдоха и некоторого усилия воли, чтобы ненужные размышления отступили и тело слегка расслабилось.  Настолько слегка, что остатки былой мощи сверкают очерком ярко-синего в темноте зрачка под закрытыми плотно веками и настоящая реальность после перемещения встречает удушающей скоростью и тяжестью Земли. Как много всего приходится игнорировать и контролировать внутри себя – это утомляет даже больше, чем прочесывание округи, даже если она отличается от действительности в корне. Но люди же справляются, верно? Самые обыкновенные люди, самые приземлённые, религиозные и не очень, ведающие о грядущем апокалипсисе и нет, юные и пожилые – у них получается; с этой незаметной отваги выживать, несмотря на агрессивные условия внешней среды, на состояние финансовое, физическое и психическое, стоит брать пример. Я трепетно беру и сжимаюсь в единый сгусток энергии, как только чужеземная земля встречает мое приземление с ослепительным светом и вспышкой осевшей благодати на вулканообразной воронке в песке. Надо двигаться дальше. Я поднимаюсь пошатывающе, не обращая внимание на внешнюю оболочку помятого, испачканного весселя и толкаю уверенно рукой дубовую, тяжелую дверь ближайшего питейного заведения. Что если благодать в процессе перемещения могла привести к ответам на свои давние, засевшие в голове вопросы? Осматриваюсь, привычно щурясь, как только яркий свет внешнего мира сменяется приглушенным, теплым светом паба. Люди вокруг выглядят заинтересованно. Пахнут... странным переплетением алхимических реакций на крепких спиртных напитках и прожигают своими взглядами. Это привычно и не вызывает былого дискомфорта. После появления на Земле, стоило мне познакомиться с братьями Винчестерами, реакция была до ощутимого похожая, считываемая взглядом лазуритовых глаз без эмоционального отклика. Знакомо. Слишком. И без того пусто к ответам на свои вопросы.
Меня останавливает голос. Пружинистый хлопок по плечу с шелестом ткани на плаще. Это маленькое неожиданное возвращение к реальности: Я отвлечённый, в очередном полёте почти спотыкаюсь и промахиваюсь чередой собственных мыслей, медленно моргая.
— Отнюдь, мы не знакомы. Зачем солгал ты им? — досадно, конечно, но в этой новой местности живописно и до удивления спокойно, и дышится легко, и умело подползшее к горлу раздражение быстро стекает прочь, не укоренившись. Ряды паба сужаются, как только незнакомец подхватывает меня в свой начавшийся диалог и выстраивает новый для меня маршрут. Вступивший в диалог  голос даже сердитым не кажется – и богохульств, на удивление, минимум. Это, с одной стороны, странно; с другой – приятно? Отозваться, пожалуй, нужно: элементарная проверка безопасности, скажем. На пару минут, не больше, задерживаться нельзя. Я оживаю. Подобно доселе каменному изваянию и двигаюсь послушной тенью за хлопающей по плечу рукой вперед. Подыграть? Как это? Сущность начинает цепляться за путеводную нить голоса, и долю секунды спустя, я с облегчением обнаруживаю, что фон любопытного интереса обитателей здешних мест поубивался. Словно более им я стал не интересен.
— Бессмертен я. — чуть отдалившись от толпы зевак, я всё же решаю поддержать внимание к себе. — Восьмая заповедь гласит: не укради! – не вреди и внешнему твоего ближнего, – его имуществу, равно как и своей собственности... — анализирую привычно то, с чем обратился этот юный человек ко мне, одним из первых встретив в этом баре. Я привычно и без осознаний полагаю, что прежде всего смогу донести истины суть до говорящего со мной. Ведь чувствую своим здесь естеством, что он игру играет не свою, влезая в образ странный, как будто эта маска совсем ему не по размеру.

Отредактировано Castiel (2022-07-21 00:23:32)

+1

4

А вел себя незнакомец не менее странно, чем выглядел. Любой разумный человек, узнав о надвигающейся опасности, обязательно поддержал бы игру — Лютик не впервые так кому-то помогал, и таким же образом иногда помогали ему. Иногда это приводило к неприятным последствиям, поэтому стоило бы поискать иное место для ночлега — судя по разговорам, неприятной наружности мужики были местными жителями данной деревни и далеко не впервые проворачивали темные дела. Трактирщик и его пышногрудые помощницы весь вечер посматривали на разбойников не то, что с опаской — с предельным страхом. Вестимо, эти здоровяки всех в этой деревушке в кулаке держат. Неужели совсем никакой управы на них не найдется? Если бы здесь был Геральт, бандиты умылись бы кровавыми соплями и шепелявыми голосами поклялись бы, что больше никогда не причинят никому вреда и не возьмут чужого. Почему шепелявыми? А как же еще им с выбитыми зубами разговаривать! 
Но Геральта здесь нет, поставить на место зарвавшихся разбойников тоже некому, и поэтому стоит забыть об оплаченной еще на сутки комнате и поскорее убраться из деревни. Лютика пока не трогали, но только потому, что он весь вечер развлекал местную братию игрой на лютне. А сейчас Лютик помешал преступникам воротить их коварный план в жизнь, и его жизнь тоже теперь под угрозой. Вон как злобно в сторону их стола косятся. Главное, чтоб не поняли того, что Лютик все прекрасно подмечает и видит.
— Если бы я не соврал, тебя бы ограбил и убили, так что я тебе жизнь спас, — беззлобно парирует бард высказывание спасенного ним незнакомца. — Оружия при тебе нет, а в рукопашной ты их все равно не одолеешь — ты один, их пятеро. И еще на улице трое караулят.
Восьмая заповедь? Что еще за заповедь? Лютик был знаком со многими религиями, но еще ни разу про такое нет слышал. Правда, настоятельница Нэннэке иногда говорила подобным образом, но она никогда не упоминала восьмую заповедь. И если есть восьмая, то существую и другие семь? Но больше слух зацепился за слово «бессмертен». Неужто один из богов сюда пожаловал? Вряд ли. А все остальные создания, к примеру, маги, ведьмаки и драконы — они хоть и многим сильнее простых людей, но тоже смертны.
— Значит, ты… Чародей? — может, незнакомый мужчина имел в виду именно это, когда завел речь о бессмертие? Некоторые чародеи  иной раз защитой обвешаются, что простым оружием взять их будет ой как непросто. — Прости, если не угадал — это первое, что пришло мне в голову. Да и одет ты странно, даже знать так не одевается. И эта заповедь, о которой ты мне рассказал — весьма занятная вещь! Жаль, что многие ей не следуют. Ты ее сам придумал или вычитал где-то? Где можно почитать об этом больше?
Лютик бросает в сторону небезызвестных бандитов еще один острожный взгляд, а потом снова обращается к своему собеседнику.
— Я сейчас закажу нам еды и пива, но есть и пить мы их не будем. Потом сделаем вид, что нам нужно в отхожее место и по очереди выйдем из таверны. Нужно покинуть деревню до темноты. Кажется, те самые разбойники теперь настроены уже против нас двоих, — шепчет он, внимательно смотря мужчине в глаза. — И мы так и не познакомились с тобой. Кстати, я Лютик.
Зачем он вообще на это подписался?

+1


Вы здесь » как б[ы] кросс » МЕЖФАНДОМНОЕ » συμ-βίωσις [spn x the witcher]