как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » если конец хороший, значит это еще не конец


если конец хороший, значит это еще не конец

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

если конец хороший,
значит это еще не конец

теме & добе
https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/202/437277.png https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/202/610835.png

                                     мы подставили спины под пули — десятки спин.
                                     а теперь нам осталось лишь молча терпеть, сжав зубы.

                                                              если будешь молиться — валяй,
                                              только небо спит и оно не услышит твой крик, что идёт на убыль.

                          мы ушли рано утром, ушли без скупых речей, горизонт кровоточил, как кровоточат дёсна.
                          мы ушли рано утром и даже не знали, чем за чужой интерес вскоре нам заплатить придётся.

                        каждый, кто сможет выжить, кто будет здоров и цел — позавидует мёртвым
                                                                                              за то лишь, что те не дышат.

                                                 у войны нет конца, у войны неизменна цель,
                                                 ведь вернись ты с неё — вне сомнений поедешь крышей.
                пули врезались в спины, под кожей свинцом осев, — боли много настолько, что каждому точно хватит.

                                                              если будешь молиться — валяй, помолись за всех
                                                              а за тех, кто не сдохнет — вдвойне помолись.

Отредактировано Uzumaki Naruto (2022-07-17 23:05:26)

+3

2

Просыпаясь каждое утро, Учиха не задавал себе никаких вопросов, ни единого. Больше нет. В конечном итоге, все те ответы,что он искал прежде, не дали ему ни-че-го, приведя к хуже, чем "ничего"; так в чём смысл в таком случае? Теперь-то Имелся ли он если не у всех этих людей, но у Учиха Саске, а? Нукэнин - был, есть и оставался им - не задавался и этим более. Ответ не закончится ничем хорошим: по крайней мере, не для Конохи точно, а у него мотивации даже на претензии, если честно, не осталось. Это, казалось, как и всё прочее, также больше не имело значения и смысла.

\\\\\
Первые месяцы было... странно. И,если честно, трудновато: настолько интенсивно в голову Саске никто прежде ворваться не пытался, не рылся и не копался. Если бы не противостояние воздействию Орочимару и Итачи прежде, у юноши едва ли имелись бы хоть какие-то шансы на то, чтобы выстоять; и тем более на то, чтобы сохранить свой рассудок, и без того державшийся уже на недобром слове. Отчасти спасло также то, что в АНБУ понимали: если рассудок Саске треснет совсем, достать и разобрать что бы то ни было в нём будет невозможно, а при всей своей непробиваемости, "стенки" чужого сознания оказались на удивление истонченными и хрупкими.

Чтобы от него отстали, Саске позволил забрать часть информации: самую малость об Орочимару - о той части, с которой не покончил лично и что полагал деятельностью исключительно омерзительной, как и практически всю информацию о прежних сетях да делах Акацки, к которым питал личную неприязнь. Кое-что, однако, осталось при себе. Про Итачи. Про Учиха. Про ряд их секретов. И даже про Орочимару: не то чтобы нукэнин планировал использовать его как бы то ни было - он, вообще-то, ничего больше от жизни не ждал и не планировал - однако знал, что теперь у Саннина имелся повод, в отличие от Учиха, использовать возможноти в новом направлении, и это будет хотя бы в малейшей перспективе полезнее, чем в руках идиотов вроде руководства Конохи (Саннин хотя бы идиотом не являлся, да и прикончить его не составит труда, если потребуется). К тому же, хах, коли Орочимару его силами снова жив, то пускай сами с ним теперь и разбираются: всё вернулось на стадию "до" вмешательства Саске в ситуацию, т.е. к живому Саннину и его сомнительной деятельности, с которой Коноха долгие годы ничего поделать не могла. Пускай занимают себя снова, ему не жаль; для мира это будет безопаснее.

Не особенно считал дни, не тянуло разговаривать или изливать дугу. Имелись и боль, и обида, и растерянность, и уныние, и злоба, и чего только не имелось, на самом деле, однако оно... не искало внешнего выражения. Саске, возможно, сошёл с ума (окончательно), но раз смерть (в который раз) не выпала ему заслуженной наградой, то осталась хотя бы чужая память; болезненная, больная, трагичная, ценнее собственной, но жизнь, увиденная глазами брата, словно бы нарочно для него - Саске временами проводил дни в камере только за тем, что смотрел; как тогда, перед Войной, когда ждал восстановления глаз после пересадки. И всё снова вернулось на круги своя. Только теперь без смысла и цели. Как-то, ну, сосвем.

По крайней мере, кто-то остался доволен таким исходом.
По крайней мере, успокоился Наруто; Саске не мог сказать, что ощущал с того конца, хах, спокойствие как таковое, но нахождение хотя бы в одной деревне непременно давало Узумаки хоть что-то хорошее. А Учиха этого более чем достаточно; не то чтобы он своим существованием хоть кого-то делал счастливым, теперь-то уж точно. Спасибо,что не отказался; абсолютный идиот, как и всегда.

\\\\\
Нукэнин не то чтобы удивился, когда спустя какое-то время его выпустили. Больше он ожидал, конечно, смерти, но с ней неизменно не складывалось. Вероятно, стала - наконец-то, тугодумы - очевидна катастрофичность положения: мир разрушен, Коноха теперь походила максимум на ямы, заваленные дерьмом и камнями, большая часть мужского трудоспособного населения и, особенно, шиноби, погибло, а ещё на руках куча инвалидов, морально в край искалеченных людей, необходимость покрывать их потребности и в принципе выстраиваться... В общем-то, странно не использовать Саске для покрытия часть нужд, когда они с Наруто теперь - главная опасн...сила ни то в стране, ни то в мире, не находите? Так и начался очередной этап учиховского "ничего", в котором он, конечно же, не питал иллюзий и положения своего не романтизировал. При всём желании бы не получилось.

Наложенные ограничения ни смогут помешать, если Учиха по-настоящему захочет: смутно, но лидеры всё-таки понимали, что им не ощупать границы того, на что Саске способен; в коем-то веки сделали правильные выводы. Однако причинить сильную боль и замедлить на какое-то время печатями вокруг шеи и на предплечьях - под силу вполне. Он, впрочем, не показывал никаких признаков сопротивления, оппозиции, протеста или... чего бы то ни было вовсе. И это не притворство, так в самом деле и было: Саске ничего не планировал. Он ненавидел Коноху, он ненавидел её руководство, ненавидел их тупость, ненавидел свою жизнь и ненавидел сам себя, однако вернулся к своей прежней позиции: его ненависть должна затрагивать лишь конченую для уничтожения цель, как прежде было с Итачи, а теперь же... Такой цели попросту не имелось. Сама природа и жизнь - это слишком много для одного, чтобы мстить, не так ли?

Восстановить здоровье - это оказалось самым простым. Наличие Цунаде, её учениц, Наруто и божественных - дали бы уже сдохнуть, суки - генов позволяли практически что угодно: отрезать что не надо, отрастить что надо, сохранить что необходимо; им, героям-антигероям, повезло куда дольше, чем простым людям и шиноби. Спасибо, ещё один камень в огород, не располагающий к единению с сообществом, очередной повод для немого осуждения (всё как прежде) и... да насрать, в общем-то.

Удивился ли Саске, когда, выпустив из-под заключения, его в первую очередь отправили на задание за пределами деревни? А затем ещё несколько раз? Ничуть. Было бы странно, отпусти они Наруто (лояльного и очень полезного на месте), в то время как отправить целую группу или хотя бы команду - непозволительная роскошь. Учиха сделает практически что угодно как послушная машина для чёрной работы любого уровня - какой всегда мечтали видеть Итачи, а получили, глядите, что-то даже лучше.  Мечты системы сбываются, аплодисменты.

Странным было другое: как и много лет назад, даже после инцидента с Курамой, общению с Узумаки не препятствовали. Не то чтобы могли, конечно, потому что при определённой доли отчаяния эти двое, кто знает, может и до полноценной телепатии бы дошли, а всё же. Странное решение, правильное и неправильное одновременно. Саске - единственный, кто способен что-то поделать с Курамой; очевидно, в прошлом и сейчас оставался для Наруто важным, мог воздействовать на него личным фактором. Это потенциально опасно. С другой стороны, наличие Учихи успокаивало и давало гарантии верности-преданности Узумаки деревне, и тогда даже логично держать их (контролируемо) близко. Не то чтобы Коноха в состоянии осилить хотя бы одного из них, случись чего вроде бунта, потому там уже и без разницы: двое или один, исход одинаков (RIP Коноха). Короче, цепочка вариантов продолжаться могла безумно долго. Вот только все выводы неутешительные, до скрипа циничные и, так или иначе, вращавшиеся вокруг осторожной надежды на то, что однажды Узумаки с Учихой просто прикончат друг друга. Или у них вдруг сердца остановятся в один момент. Так миру было бы проще. И Саске не осуждал. Так, действительно, было бы проще. Может, потому и обламывал их теперь?

Если что и заботило хоть в какой-то степени, так это ощущения на том конце. Наруто явно не в порядке, Саске улавливал это. Вот только несмотря на ограниченную и формальную, но всё-таки свободу, возможности полноценно пообщаться у них не имелось: постоянно находились занятие или задание, позволявшие максимум что обменяться взглядами да разойтись. Теперь с очевидной гарантией в виде печатей и Наруто: Учиха будет каждый раз возвращаться; иных вариантов не было. Отвратительное положение, от которого, впрочем, Учиха лишь едко усмехался, соглашаясь. Хотя бы кто-то доволен.

Несколько раз, ещё когда находился в заключении, ночами улавливал очень тревожные сигналы с того конца. Незадолго после одного их таких его, собственно, и выпустили; что стало вторым поводом для отказа от казни, как логично предположил Саске: потому что с Наруто не всё в порядке, и по тому, что проскальзывало чем-не подконтрольным, они хотели иметь "план В". Они боялись. Конечно же.

Ещё несколько раз это происходило, когда Учиха был на миссиях.
Ещё раз - прошлой ночью; только на этот раз Саске находился не так далеко, и, если честно, намеревался наконец поговорить. И понять, что с Наруто происходило. Чем-то, кроме ощущений: они покрыты хреновостью, это хроническое. Да и молчать месяцами - не только с ним, а в принципе - это, если честно, слишком. Ведь заставляло снова и снова ввязываться в диалог с собой, оставаясь один на один с пропастью, не заполненной ничем.

Саске вернулся в Коноху немногим после рассвета: от близости к деревне чувствовал себя лучше, что было связано с печатями и тем фактом, что "вторая" часть души, не обремененная ими, свободная, находилась здесь. Что же, закономерно.

Добравшись до нынешнего условного места обитания Узумаки - какие-никакие очертания деревне успели вернуться - Саске постучал достаточно громко. Да, ногой. Да, нарочно. Нет, он не войдет. Да, будет ждать. Нет, у Наруто была беспокойная ночь, так и не подарившая полноценного сна - Учиха ощущал и знал, у них своё задушевное радио, хах, выходившее за пределы мечтательного "говорят, когда шиноби чувствуют друг друга...".

- Ёу, добе~ - всё, как раньше, как до ухода из Конохи. Если подразумевать под "всё" мир вверх ногами, крушение этого самого мира, себя самих и той формы свечения, что Узумаки всегда (безвозмездно и не прошенно) представлял и из себя.

Они не виделись около полутора недель, не разговаривали... чёрт знает, полноценно - с того самого дня, кажется. Впрочем, на протяжении всего того времени не то чтобы Саске имелось, что сказать; хорошего. А что касательно Наруто теперь, хах?

Учиха хоть и походил на черно-белую фигуру из ночи, был со светлым мальчишкой на контрасте: буквально источал серое абсолютное спокойствие, собранное, ровное, непроницаемое. С претензией разве что на заполнение всего окружающего пространства подобным, ничего за этим.

-  Ты... прогуляемся? - повёл плечами. Да, это первое, что стоит сказать за долгое время, вот в это время, вот в таких обстоятельствах. А что ещё? Зато ртом, не соколом, иллюзиями или протекающей головой. На самом деле, Саске даже как-то... приятно видеть, что Наруто не выглядит так плохо, как подразумевали внутренние ощущения. Слепой - т.е. все - имели шансы не заметить и вовсе, занятые своими мирками.

Впрочем, не дожидаясь ни ответа, ни реакции, какую бы Наруто не намеревался выдать, просто бесцеремонно подхватил того за локоть и потянул отсюда. Всё не здесь, в любом случае. В этом месте, что трудно назвать жильем, а скорее загоном, было трудно выжимать из себя что бы то ни было, как и обрекать на это Наруто, если четно, не хотелось тоже. Отойдут, и вот тогда пускай молчит, волочится, хлопает глазами, возмущается, обнимается, бьётся - что угодно. Может хоть на камушке прилечь, может хоть лбом к дереву приложиться, может хоть на коленях расположиться. Не уйдёт, разумеется - остальное детали. Им правда надо было увидеться; и поговорить. Похоже, даже Саске. Так бывает.

Отредактировано Uchiha Sasuke (2022-07-18 02:55:23)

+2

3

Кому-то может показаться, что нет ничего страшнее и хуже войны.
Ах, тот, кто так считает, не жил после.

Нанесенные раны (не только физические) заживают кошмарно (и это ключевое слво) долго, гораздо дольше обычного, а шрамы от них остаются на всю жизнь. Это нечто н-е-о-б-р-а-т-и-м-о-е, что не вытравить из себя никакими таблетками, медитациями и терапией. Оно не поддается ни разговорам, ни угрозам, ни мольбам – тянет, ноет, болит… Вгрызается во внутренности оголодавшим диким зверьем. И душит, душит, душит

Потому что, после войны, все вокруг – это напоминание: вещи, люди, даже изменившиеся до неузнаваемости очертания родного дома, кажущегося теперь… Ну, чем-то вроде временного пристанища. И от осознания того, что все не так, и ничего временного в этом нет, теперь оно навсегда, становится только хуже.

Не то чтобы Наруто пессимист.

Не то чтобы он заразился фатализмом от Учиха (тот, чтоб вы понимали, Узумаки даже не кусал, ни разочка).

Не то чтобы Наруто – это все тот же Наруто.

«Свет в послевоенном доме совсем не такой, как в довоенном». 
Свет в послевоенном Наруто тоже – другой.

Просто (на самом деле, ничерта оно не_просто) новый мир заставляет заново учиться жить. Это тяжело. И, порой, кажется, совершенно несправедливым, ведь Наруто только недавно приноровился к прежним условиям – через боль, пот, кровь и слезы! – урвал себе место. И вот уже снова вынужден его искать. Иронично, если вспомнить, через что пришлось пройти.

Пройти всем им.

Вот только похоже, что остальные как раз неплохо справляются. И у джинчурики создается впечатление, что только он один – не вывозит. Только он живет в ночных кошмарах: в крови и пепле. И что именно там он почему-то чувствует себя по-настоящему живым. Несправедливо.

Страшно.

Наруто очень страшно, но он не может – не хочет – делиться этим с кем-то. Даже с Сакурой, Шикамару или Гаарой... Вообще ни с кем из своих друзей, потому что они обязательно будут волноваться. Очень сильно. Может быть, даже сильнее самого Узумаки. А последнее, чего он желает - чтобы кто-то потерял покой из-за него. Сейчас им этот покой и без того только сниться.

Х-ха. Сниться. Покой.
(нет)

Это могло бы быть смешным, если бы не было таким грустным.

Разнообразия ради, Наруто мог бы поговорить с Саске. Ну да, мог бы. Ведь на правах героя войны он имел возможность почти_свободно посещать Учиху в тюрьме, где тот пребывал все то время, пока решалась его дальнейшая судьба (к ней Наруто тоже приложил руку, с пеной у рта доказывая право друга на спокойную жизнь, и хорошо, что в этом вопросе Какаши, в целом, был на их стороне).
Но моменты посещения «опасного заключенного» Узумаки использовал для чего угодно, кроме серьезных разговоров, полагая, что, после всего случившегося, меньшее, что нужно Саске – это вникать в проблемы человека, связь с которым он яростно отрицал на протяжении нескольких лет подряд. Или не отрицал, но отказывался мириться с ее наличием, всячески пытаясь убить – вместе с Наруто, разумеется. В какой-то момент ему почти это удалось. Почти.

Причиняло ли это Узумаки боль? Невыносимую.

Стоило ли Учиха знать, какая срань происходит на другом конце этой связи? Вряд ли.

Так что под дверью камеры Наруто привычно трещал без умолку, рассказывая все-еще-другу обо всем, что происходит в деревне (том, что от нее осталось). О миссиях, которым не видно ни конца ни края. Об их общих знакомых. О мире за стенами тюрьмы в целом. Жаловался на Шестого, который скидывает на них с Шикамару самую скучную бумажную работу, на Сакуру, которая пропадает в Госпитале днями и ночами, на Сая и его болтливый язык, на Гаару, который редко отвечает на письма. И смеялся, смеялся, смеялся… И больше ничего.
Когда Учиха наконец-то выпустили на свободу, позволив остаться в деревне, Наруто был счастлив. Но даже тогда он не осмелился завести разговор. А потом их всех поглотила реальность, в которой, оказалось, все было еще хуже, чем Узумаки даже мог себе предположить.

* * *

Наруто агрессивно сдирает крышку с упаковки заварного рамена и от души втыкает палочки в размякшую в кипятке лапшу. Сердце до сих пор тяжело ухает в груди — ту-дум — и внутри все кипит от бессильной ярости и обиды — ту-дум — от болезненного, всепоглощающего отчаяния, ошейником впивающегося в горло бешеного цепного пса — ту-дум.

Бешеного? Они говорят: "ненадожного". Они говорят — неспособного себя контролировать. Ублюдки. Они постарались подобрать столько эпитетов и аналогий, будто от их количества что-то зависит. Будто Совету вообще нужно объяснять мотивы принимаемых решений. На деле же им совершенно, абсолютно и непередаваемо плевать.
Наруто снова выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, очень медленно. Он понимает, что у них на самом деле есть основания. И он сам их дал. О, он расстарался на целый список причин для обострения всеобщей паранойи... И да, Наруто очень даже в курсе, что он не_в_себе. Проблема в том, что он не единственный, кто знает об этом.

Так что… Очень похоже, что никаких больше миссий для него. По крайне мерее, предполагающих долгое отсутствие (нахождение без присмотра, х-ха). Даже в сопровождении АНБУ (они ведь видели, на что он способен тогда, на войне, так что даже АНБУ уже не могут ничего гарантировать). По крайней мере, до тех пор, пока Совет «не найдет способ "обеспечить его, Наруто, безопасность». И окружающих. Ну да. Безопасность.

Наруто догадывается (знает), что они ищут способ уничтожить его.
Если не будет другого выхода.

Ну разумеется.

Стук в дверь раздается ровно в тот момент, когда деревянные палочки в руках джинчурики начинают многообещающе трещать.
Наруто вздрагивает и осоловело моргает. Солнце уже давно зашло, кого могло принести на ночь глядя? Конечно, он уже давно не одинокий одиночка, лишенный чужого внимания, но так поздно…

Открывая незваному гостю, Узумаки совершенно не ожидает увидеть на пороге своей квартиры Саске. То есть – вот совсем. Все это время они совершенно по-идиотски почти не контактировали друг с другом. После шести лет игры в догонялки. Они лишь перебрасывались ничего не значащими фразами и короткими приветствиями, сталкиваясь в резиденции Хокаге после миссий, не находя времени даже притормозить, чтобы сказать больше, чем просто «привет».
Конечно же, никто не запрещал им видеться. Официально (да и вряд ли хоть кто-то смог бы). Но при этом они будто бы делали все, чтобы минимизировать их контакты. Что ж, выходило, на сказать, отменно.

Но почему-то, даже понимая это, Наруто не пытался воспротивиться.

Почему-то…

Вдруг Саске заметит? Вдруг он сразу поймет? Что что-то не так. Что Наруто не в порядке, что ментальное состояние носителя девятихвостого вообще оставляет желать лучшего, долго и упорно так желать. Особенно, поле случая с двумя чунинами… Особенно после разнесенных в щепки временных казарм.
Хотя, наверняка Учиха и так уже давно все понял. Он же гений (тут надо бы закатить глаза, потому что мастером принимаемых решений гениальный_Учиха был примерно таким же, как Наруто – откровенно хреновым). Наруто не хочется об этом думать.

Но Саске продолжает удивлять.

Узумаки приходит в себя только оказавшись вне дома – где-то, судя по всему, недалеко от тренировочного поля – как был, с палочками в руках.

Эээй…

- Какого хрена, тэме!? – джинчурики вырывает руку из чужой хватки – Я вообще-то собирался ужинать, что за срочность, ты не мог что ли подождать!? – не то чтобы Наруто не рад видеть друга. Но он удивлен. Взволнован. И все еще голоден. Со вчерашнего дня проторчав на миссии (ставшей в последствии фатальной), а затем, уже сегодня – почти весь день в Резиденции Хокаге, он откровенно заебался, эмоционально вымотался и хотел только одного – рамена и уснуть мертвым сном.

Без кошмаров.
Несбыточные мечты.

Узумаки раздраженно сопит, трет локоть, за который Учиха схватился, судя по всему, едва ли не изо всех сил, и уже собирается разразиться новой тирадой, но, открыв рот, не произносит ни единого слова из тех, что всего мгновение назад вертелись на языке: Саске выглядит… Не таким, как всегда. То есть. Для всех остальных, наверное, он кажется все таким же заносчивым, холодным и самовлюбленным засранцем, но, к счастью или сожалению, Наруто – не остальные.
То, на что джинчурики до этого не обращал внимания, поглощенный совсем другими мыслями, теперь вышло на первый план, а именно – связь. Тонкая, но прочная нить, что служила каналом между двумя половинами некогда одной души во всех жизнях много-много лет. Очень вместительным каналом, некогда заставлявшим Узумаки терять себя, – когда ты не имеешь совершенно никакого опыта в обращении с чем-то хотя бы примерно подобным, становится практически невозможно отделить себя от единого целого.

И сейчас, глядя на решительного Саске, Наруто, кажется, кое-что начинает понимать. Неужели все это время, сам того не ведая, он заставлял вместе с собой мучиться и Учиха тоже? В какой момент эта их связь стала настолько всеобъемлющей и значительной?.. Как давно это произошло?

- …..эй, придурок, - Узумаки теперь уже не агрессивно, а скорее нервно передергивает плечами – Что случилось?

Отредактировано Uzumaki Naruto (2022-07-21 18:10:09)

+2

4

Очень просто отвыкнуть от взаимодействия, когда его, по сути, не было пять лет. Да, конечно, во время войны проскользнуло дело, и, начиная на противоположных сторонах, они буквально плечом к плечу вышли на её финальный этап (окей, не совсем, но в своём очень альтернативно одарённом смысле - вышли). А потом было не до того, технически и в принципе. Наруто захотел мира вне иллюзии, Наруто получил его: разгребай не хочу, на ближайшие лет десять мир точно занят достаточно, чтобы не устраивать ничего глобального. Саске ни тепло ни холодно, он уже ничего не знает, не ждёт и не стремится, а Наруто... счастлив? Доволен? Стыдно признавать, что оно того не стоило, и пускай бы иллюзорная жизнь своей мечты для каждого? Не то чтобы оно сильно важно, теперь-то уж точно нет. Просто... очень просто отвыкнуть от взаимодействия, когда его уже_не_стало, и теперь, после_конца, оно было таким... выходило таким... строилось так... С нуля, да? Абсурд, особенно учитывая тот факт, что между ними установилась связь, о которой так мечтал и часто говорил в былые времена Узумаки. Связь-то есть, а что с ней делать и как с этим обращаться, что им в принципе делать? Абсурд и есть абсурд, он должен быть абсурден. На фоне того, что было на войне, и того, как Смерть избегала встречи с последним из Учиха, всё меркнет да гаснет, не способное ни переплюнуть, ни удивить.

Когда рука отпустила чужой локоть, скрестил их на груди, хмыкнув. Глядел на соратника по тотальной_свободе до омерзения прямо и до тошноты высокомерно, потому что... а можно иначе? А разве кто-то из них мог не знать о дырявости духовной-душевной? Разве Наруто полагал, что оно работало как-то иначе? И куча разных причин.

- И это мне говорит идиот, полагающий, что я не в кусе? - Учиха хмыкнул где-то между колкой иронией и характерным скепсисом. Нет, с людьми общаться он так и не научился: знаете ли, поводов для регресса куда больше, чем для эволюции. Саске становился ещё более острым и резким, и у Наруто не имелось причин не откатываться в регресс также, вообще-то; в том или ином виде. Всё-таки Узумаки, всё-таки иной характер, всё-таки от его прямолинейности (в паре со слабоумием, ну конечно) и без того можно спотыкаться, потому почти технически любопытно, как менялся носитель Девятихвостого.

Но по крайней мере любовь к еде и рамену никуда не делать. Святое на месте, первый кирпич личности, её кит, недвижим.

- Рассыпаешься, Узумаки, - как можно одновременно говорить и между делом, и придавливать глыбой - спросите у Саске, он вместо ответа сделает тоже самое, только ещё и без слов. Наруто везунчик; шиноби дружба или как оно там называлось, это изначально особое отношение, отпечатавшееся в виде как минимум одного томоэ шарингана. - Явно не от переполняющего счастья и удовлетворения, - пускай не отнекивается. Их души (одна, но не очень, но да, но нет), может, и не совсем голые друг для друга, особенно если знаешь, как закрываться (вообще-то, они оба это всю жизнь делали, пускай Узумаки и оставлял дверь для Учиха нараспашку, не умея выбирать мании), но на "топлес" в тет-а-тет тянули вполне.

В следующий момент, впрочем, нукэнин-возвращенец протянул что-то Узумаки, достав небольшой сверток из-под тёмной накидки. Чтобы оживить (и удивить тоже, ладно).

- Попробуй что-то новое, - про содержимое. Сушеное мясо в изобилии специй. Не по вкусу Саске совершенно, но что-то не свойственное Конохе, потому чего бы и не прихватить? Это словно бы сделало очередную очень сомнительную миссию нормальной, словно бы флёр, нувыпонимаете. Вовсе не намёк на то, что кое-кто выбираться-то за пределы не может; всё же в порядке, не так ли?

Потому дальше просто молчание, более чем красноречивое и выжидающее. Ну же. Уже понятно, что Учиха не слеп, и ему не всё равно достаточно, чтобы в принципе инициировать разговор. Обычно было наоборот; всегда. Ну же.

Словно бы Саске знал, что с этим делать, хах. Никого из них - в этом мире в целом - подобному не учили, оно в курс юных наёмников не входило. Что же, Саске по крайней мере точно ощущал, что им этот разговор нужен. Если честно, обоим. Но о своих причинах он, конечно же, промолчит; справляться с тем, что переживал Узумаки, у Учиха опыт явно посолиднее, так что акцент нынче стоял на внутреннем не-мире джинчурики.

+1

5

Ладно. Хорошо. Вот теперь Наруто действительно интересно, на что конкретно способна эта их с Учихой связь. Как далеко она позволяет зайти? Сколько может [выдать] рассказать им друг о друге? Против воли, вопреки всякому желанию скрыть и скрыться. И испытывал ли еще хоть кто-нибудь нечто подобное - то, как он ощущает Саске, и наоборот... Хотя бы отдаленно? Маловероятно, но все же.
А еще - крепнет ли эта невидимая нить, что протянулась между ними сквозь миры и жизни? И если крепнет, то почему? Почему не порвалась и не исчезла, когда они оба столько лет подряд были друг от друга далеко и физически и… Всячески.

И что еще интереснее - что думает об этом Учиха?

Все это время, после окончания войны, Наруто упрямо не давал выхода тому, что буквально разрывало, раздирало его изнутри. После похорон погибших товарищей он ни разу больше не плакал, и слезы никуда не исчезнувших боли, отчаяния и страха копились где-то под ребрами, давили на грудину, иногда тошнотой подбираясь к глотке. А Узумаки по-прежнему громко [слишком] смеялся, щурился на яркое солнце, сверкал голубыми глазами, на пару с Ямато-сенсеем разводил бурную деятельность по приведению деревни в божеский вид , ходил на миссии, не брал отгулов и выходных, из-за чего пару раз отрубался прямо в кустах во время слежки, аргументируя это ничтожной численностью шиноби. Он донимал Шикамару и Сакуру вдвое настырнее обычного, орал на Сая, препирался с Какаши, тренировался с Кибой и…

И думал, что Саске не_в_курсе.

Но он был.

Все это время и теперь. Учиха знает. И смотрит на Наруто как на полного идиота: ты действительно думал, что я не понимаю, что я не вижу, не чувствую? Усуратонкачи.

Ну, по правде говоря, да, Наруто не_думает. Ничего нового, впрочем.

И он не способен с точностью интерпретировать эти сигналы, которыми, оказывается, фонтанирует их канал слива конфиденциальной личной информации. Ну а Саске-то когда, мать его, научился?! Хотя, ладно, в некоторых вещах он действительно гребаный гений. В вещах, которые можно пересчитать по пальцам, потому что в остальном в седьмой команде всегда были “два долбаеба и Сакура”.

Что ж, Харуно иногда реально было жалко.

Сакура умная, но, как оказалось, даже ее можно провести.

А вот с Учиха не прокатило. С Саске, кажется, вообще необходимость “строить из себя” пропадает. Теперь уж точно. Потому что они оба… Выросли? Потому что они хорошо знакомы с пределами друг друга, а Саске, как претендент на умного, к тому же просто в курсе, что у всего есть свой предел. Даже у, казалось бы, “неиссякаемого” Узумаки.

Неловко.
Аура Саске давит, очень по-учиховски. Наруто это чувствует. И не ощущает на себе. Только демонстративно кривит недовольную физиономию. Разом как-то испаряется и неловкость и чувство вины за невольную внутреннюю нестабильность.

- Не твоего ума дело, ублюдок, как рассыпался, так и соберусь! Все под контролем. - врет, неумело и глупо, точно зная, что кто-кто, а Учиха уж точно не поверит. Ничего не под контролем, все давным давно пущено на самотек, потому что только чужие проблемы джинчурики кидается решать с энтузиазмом и рвением, а вот свои… Свои он привык игнорировать в надежде, что те рассосутся как-нибудь сами собой.

Пока не рассосались.

Узумаки хочет сказать еще кое-что идиоту, считающему себя в праве так бесцеремонно лезть не в свое [свое] дело. Да еще и с таким претенциозным видом! Хочет, но не произносит ни слова. Ведет носом, как дикий зверек, и недоуменно хлопает глазами, глядя на небольшой (очень вкусно пахнущий) сверток на протянутой ладони.

Особо не задумываясь, джинчурики принимает… Подарок? От Учихи Наруто принял бы даже яд. Отвратительная и неприглядная истина, с которой Узумаки перестал бороться еще в четырнадцать лет. Шуршит пергаментом и тут же с любопытством сует нос в содержимое. Хах?.. Поднимает взгляд на товарища.

Вот же засранец. КАК! Ну как ему это удается? Взбесить парой слов и выбить почву из под ног одним единственным действием.

И еще больше Наруто бесит то, как в этот момент его собственное глупое сердце замирает на пару ударов.

Волновался. Вот о чем говорили эти спутанные “сигналы” связи. Ублюдок за него, Наруто, переживал. Настолько, что после миссии (Узумаки только сейчас припомнил, что Учиха действительно отсутствовал в деревне какое-то время) в ночи притащился к джинчурики домой! Потому что тот был нестабилен, зол и очень расстроен. Притащился, выволок на улицу и…

Наруто бы его обнял. Правда. Если бы был уверен, что у Учиха от этого не случится сердечный приступ или, например, нога случайно не дернется, чтобы выбить из Узумаки дух.

После войны они практически не общались, не считая стабильных (как по расписанию) визитов Наруто в тюрьму и длинных монологов. После обретения Учихой относительной свободы они будто бы по обоюдному согласию сторонились друг друга, пытаясь то ли избежать неловкости, то ли от рационального страха… Чего? Да чего бы то ни было. Ну и время. Им всегда не хватало времени, чтобы как следует познакомиться.
Забавно вышло, да. И очень глупо. Наруто громко и агрессивно заявлял всему миру, что Саске - его лучший друг. Он преследовал его несколько лет к ряду и отказывался отпускать. А теперь ни разве что не совсем незнакомцы. 
Но кто бы знал, что по сути совершенно незнакомый человек может ощущаться самым близким и родным? Как можно не знать кого-то и при этом знать так же хорошо, как себя?
- Эй, тэме, - ну конечно же, Наруто не может не улыбаться ему, радостно и искренне, щуря глаза и сжимая в руке сверток с вяленым мясом, необычно и пряно пахнущим незнакомыми специями, явно привезенным откуда-то издалека, где Учиха выполнял очередное опасное и непременно важное для Конохи задание (Наруто это не нравилось, но мог ли он что-то с этим сделать?) - С возвращением!

Отредактировано Uzumaki Naruto (2022-08-13 00:16:34)

+1

6

Нет, оно и понятно, конечно: даже в изменениях Наруто неизменно будет оставаться... Узумаки. Ни шум, ни выработанные реакция, ни поставленная мимика, ни тембр голоса, ни манера подавать себя и взаимодействовать с миром - это всё не изменится, уже сформировав картину. Потому и раздражал он не меньше, и шумел, как бы самому не казалось. Дело, понятное дело, в том, что уже сформировалось за фасадом и общей картиной. Там и трещины, и замазанные надломы, так и новые слои побелки. Если совсем честно, общие вайбы, исходившие от Узумаки, ощущались как и прежде. То ли потому, что с Саске Наруто не играл, будучи собой и имея... с самого начала общаясь не как с другими, отлично от всего чертового мира. То ли потому, что... Ай, да какая разница. Беда сплошная. Был, оставался, будет. В  любом форме, виде и при любом уровне помятости. 

- Возвращение гарантировано и подтверждено печатью качества, - не без высокомерной показательной невозмутимости, указательный палец к шее, где едва-едва виднелась полоса, если сильно присмотреться. Саске был хорошим, послушным мальчиком на территории Конохи, чтобы оно как-то давало о себе знать. Спасибо, что не на лбу, ага? Впрочем, это даже смешно. Уже не обидно и не вызывало вопросов, честное слово. Юмор - это самая их жизнь, юмор чёрный и очень едкий. Учиха относился к этому достаточно просто, ибо было бы оно самой серьезной и неразрешимой проблемой, ей богу. Он хотя бы с этой ерундой чуть-чуть, да успокоил старейшин, а вот Наруто повезло меньше: чёрт знал, что тому надо было сделать, дабы от его присутствия (существования) тем стало хоть каплю менее тревожно. С учётом того, каков был Узумаки и сколько сделал для этого места - вот оно раздражало, незаслуженно, хоть и имело ряд обоснованных аргументов; разумеется. Аргументы находились для всего и всегда на свете, цинизм не знал ни эмоций, ни исключений. Саске этого не оспаривал, так-то будучи приверженцем подобного подхода. Здесь лишь иной случай, выходивший за рамки общепринятых.

- Пробуй, - вообще-то Саске не намеревался отводить всё время на еду и трогательность, или как это всё могло трактоваться. Просто... Голодный Наруто - это особенно жалкое и непродуктивное зрелище, вот только поэтому. Т.е. нет, но объективно - так и было. Набьёт желудок хоть чем, ну или хотя бы проглотит, и можно будет по делу. Жаловаться на то, что пустой, не сможет - технически, это будет ошибкой. Да и... серьёзно. Им надо поговорить. Больше всего другого, что может подождать. Чёрт знал, когда следующий шанс предоставится, и, если четно, упусти они и этот - Учиха начнёт злиться, что ему противопоказано, как и Узумаки.

В общем, едва ли не подзатыльник, а потом минута-другая тишины, чтобы Узумаки отужинал (или что там сейчас у него по сбитому расписанию дня). Саске честно не смотрел, не глядел и вообще давил разве что присутствием, а не взглядом. Этого вполне достаточно, чтобы испортить аппетит кому угодно, но у двоих прокаженных своя атмосфера; ничто не разлучит с едой, да и как крути: разве не лучше, когда Саске вот так рядом, а не по логовам да миссиям? Чем не повод для, хах, улучшения аппетита. Ему самому спокойнее. В смысле, знать, что Наруто не потерял аппетит (совсем), не изменял старым привычкам (совсем) и хотя бы... хотя бы идиотом быть не переставал. Но это вообще без всяких шансов, хах.

Пока горемычная часть души был занят, Саске ещё раз, и второй, и третий, убедился в том, что они вне зоны доступа - кроме как зрительного - тех глаз, что следили за ними почти всегда и везде. За каждым по-отдельности и тем более сейчас, когда вместе. Толку от этого ноль, лишь растрата драгоценных ресурсов, коих занять чем имелось. Видимо, оно уступало в важности героям войны. Словно они прямо здесь и сейчас ни то погром утроят в заговоре, ни то поединок на смерть. О, если бы всё было так просто. Впрочем, ребята не делали буквально ничего подозрительного, потому скорее всего глаза скоро отвалятся; так или иначе на той стороне знают: запланируй эти двое что, так ни АНБУ, на наложенные на Учиху печати никому не помогут, нет в этом смысла.

- Наруто, - неожиданно серьёзно и резко, пускай даже не громко, словно бы порезав всю атмосферу, что царила кругом прежде. До того глядя в землю, сейчас он повернул лицо к Узумаки, взгляд прямо на него. Без угрозы, без осуждения, без издёвки. Наверное, так, как не смотрел долгие годы, а может даже никогда. Ведь такого они прежде не переживали - никогда, и Узумаки таким прежде не был - никогда; они всю жизнь боролись и были супротив, вынашивая свою боль и привыкнув иметь её так много, как не имели другие, однако война, открывшаяся правда, то, что наступило после неё - это ведь неплохо двинуло даже их. По крайней мере, сильно ударило по Наруто, у которого вообще-то в изобилии имелось, чему умирать внутри и усугубляться. Это только для Саске всё едва ли не кончено, ибо давно больше нечему ни ломаться, ни исчерпывать: теперь разве что смирению прогрессировать, дабы не вернулись злоба или ощущение собственного превосходства.

Он положил руку в перчатке без пальцев на чужое плечо, едва наклонив того к себе.

- Что с тобой происходит?

Странно было осознавать и даже признаваться себе самому, что Учихе не плевать. Он... переживал. За что-то ведь надо, а кроме как за на Узумаки больше и не за кого; как и не за чем.

"Ты же знаешь, что можешь сказать мне всё, идиот. Я - твоя подушка безопасности и опора," - даже если экс-нукэнин никогда этого не просил, а Наруто вдруг бы перестал хотеть. О чём теперь Саске ещё просить, чего Наруто теперь ещё хотеть? Мира во всём мире - тухлый номер, так не работало, иллюзий не могло остаться даже у этого идиота.

Не бить же его, чтобы облегчил душу, наконец. Словно Учихе одному это и надо, словно Узумаки не понимал и не чувствовал, что не в порядке. Словно его это не пугало. Словно бы это не могло причинить вред тем, за кого и ради кого тот так долго боролся, продолжая делать это сейчас. Нет, понимал. Нет, чувствовал. Они оба в курсе.

+1

7

Ну да, стоило ли надеяться, будто Учиха не_поймет. Ну или окажется настолько деликатным, что просто проигнорирует проблему, которая, в целом, возникла даже не у него самого. Абсолютно_не_его_проблема. Но, разумеется, Саске не настолько отъехал от образа засранца, чтобы щадить чью-то... Гордость? Нервную систему? Он планомерно уничтожал ее почти четыре года к ряду, в том далеком для них обоих прошлом, так с чего бы ему сейчас преисполняться милосердием. И куда только подевался холодный высокомерный ублюдок, которому не было совершенно никакого дела до окружающего мира? То есть, нет, не так, ублюдок как раз-таки остался, да и высокомерие тоже при нем, но вот все остальное...
Иногда Наруто задается вопросом, а заметил ли еще хоть кто-нибудь эти изменения? Заметил ли кто-то, что Учиха вдруг каким-то непостижимым образом стал спокойнее. Внимательнее... К людям, к окружающей обстановке. Наруто не нужно даже особо напрягаться, чтобы подмечать все эти, казалось бы, незначительные (или, скорее всего, имеющие значение лишь для него одного) детали: новый, послевоенный Саске чуть меньше смотрит "в себя" и больше уделяет внимание внешнему миру. Это заставляет Узмаки волноваться за друга чуть меньше обычного. Но вместе с тем, освобождает время для рефлексии, что и становится проблемой.

И нет, это не значит, что Учиха нужно снова вернуться к исходному состоянию во имя ментальной стабильности джинчурики!

Наруто нравится такой Саске. Хотя, ладно, ему нравится любой Саске, как бы жутко это ни звучало и как бы сильно порой ни хотелось съездить гению шарингана по его наглой бледной роже. Они ведь лучшие друзья. И если раньше могли возникать некоторые сомнения (не для Наруто, конечно), то вот прямо сейчас они должны полностью исчезнуть: уж если даже сам Учиха признал этот факт и, что самое важно, не счел за унижение своего достоинства наглядно это продемонстрировать. Забота Саске весьма... Специфична, но все равно приятна. Дело ли в цепочке перерождений или еще в чем-то, кто бы знал. Они, вроде как, прошли такой долгий путь вместе. И порознь. И еще бог знает как, хах. И все же как-то пришли к этому моменту.

Неловкому моменту, кхм.

И все-таки как же порой хочется эту сволочь пнуть! Ногой. В живот. До ближайшего дерева. Узумаки возмущенно раздумает ноздри и поджимает губы, превращая их в бледную тонкую полоску. Саске нравится его дразнить, в любой ситуации, это и так понятно. Он ведь почти наверняка знает, как сильно Узумаки ненавидит это решение Совета нацепить на бывшего нукенина ошейник. Как на какого-то бешенного пса (странно, что сам Наруто не носит такой же... Ах да, он же герой войны), потому что мало, кто не в курсе о той истерике, которую устроил носитель Девятихвостого, когда сало известно, под каким конкретно условием Учиха дозволено выйти из казематов. Невыносимые.. Неблагодарные... Наруто много чего лишнего сказал тогда, чем только усугубил свое собственное положение. Не добился ничего, лишь приблизил свое собственное заключение в месте, которое считал своим родным домом. То, что Коноха рано или поздно станет для него тюрьмой, Узумаки, пожалуй, догадывался, но слепо отказывался верить. В прочем, как и всегда.

Что ж... Теперь у него нет никаких оснований обманываться.

Совет можно понять - говорит Какаши, и он, разумеется, прав. Всегда прав. Наруто самолично расстарался на целый список причин. Не то, чтобы он и в самом деле отдавал себе отчет. Глупый лис. И все же... Обидно. Гадко и тяжело принимать такую неприглядную правду. Смотреть правде в глаза вообще нелегко.

Смотреть в глаза другу - еще сложнее.

Но Наруто упрямо смотрит, не отводит взгляд, и тут даже говорить не нужно - все, как всегда, прекрасно и в подробностях написано у него на лице: ты же специально, да, как же ты меня бесишь, вот бы вцепиться тебе в горло, зубами, и повиснуть на манер галстука, спасибо, я ценю то, что тебе не все равно, я рад, что ты рядом, хочу, чтобы ты был и оставался на моей стороне, о_боги, как же хочется тебе въебать... Ну и все прочее, что могло бы быть сказано Учиха в лицо, но - нет, потому что рот Наруто занят пережевыванием пряного угощения. Со сторон это должно быть выглядит агрессивно, но джинчурики доволен. Не то, чтобы жалобы на голод не были отмазкой.

Атмосфера, в прочем, нисколько не портит Наруто аппетит, да и мало, что вообще может (смерть Джирайи вот - смогла). Активно набив полосатые щеки, Узумаки вообще выглядит так, будто не замечает тяжелой давящей ауры Учиха. Раньше - всегда замечал, ежился, словно от колючего мороза, бесился, а теперь вот - жует и в ус не дует. И знакомая до боли энергетика (да, та самая, что преследует его в ночных кошмарах) кажется уже не тяжелой каменной плитой, а мягким одеялом. Просто Наруто привык - быть рядом. Просто принял, присвоил и годами гнался за хозяином мрачных могильных вайбов. Так что теперь, Учиха может хоть на стену лезть, хоть по потолку скакать, а джнчурики только мычит довольно - специи острые и на языке взрываются десятком новых вкусовых оттенков. Черт с ним, с эти ублюдским невыносимым характером и привычкой проезжаться по незажившим ранам, прошен. За все прощен. Всегда.

Впрочем, серьезный тон заставляет самого Наруто нахмурится и наскоро проглотить-таки мясо.

Передышка закончилась.

- Не понимаю о чем ты, тэме - ох, блять, Учиха! Умеешь ты задавать вопросы, конечно. Что происходит... Проще спросить, чем ответить. Если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое. Трудно игнорировать чужой взгляд. Открытый и будто бы уязвимый. Саске на него никогда так не смотрел, и это довольно... Волнительно. Ну серьезно, ничерта не помогает. И идиоту понятно, что он не_в_порядке. Они не в порядке, оба. Потом что - Связь. Потому что - Война. Потому что в их мире не сходя с ума только мертвые.

И все же, мелочно и мстительно позлить Саске в ответ - это святой долг Узумаки. И можно выиграть еще пару-тройку мгновение на подумать, собраться с мыслями.... Которых нет. Которые разбежались, словно тараканы, стоило Учиха задать вопрос.
Да и что Наруто мог бы на него ответить? Что у него едет крыша? Так это очевидно, для всех вокруг, пусть они и делают вид, что не замечают. Что он не спал нормально уже целую вечность? Что ему каждую ночь сняться кошмары, главным героем которых является сам Учиха? В разной форме: в своей смерти, в своем безумии... Но чаще всего все-таки в смерти. И это каждый раз разбивает Наруто на осколки. Что Коноха по какой-то причине больше не ощущается как дом, и от этого джинчурики мучает стыд? Что он больше нигде и ни с кем не чувствует себя в безопасности? Не может не искать судорожно ловушки и врагов даже в родной деревне... Что реальность шендарахнула его по голове, и он не знает, как рассказать об этом? Даже с чего начать. Наруто никогда не вел задушевных бесед, только не за свое благополучие, не за свои проблемы - за чужие он брался, не раздумывая, обращаясь в чуткого слушателя, плечо поддержки и гарант стабильности, но своих собственных демонов он не брал обсуждать. В детстве окружающие не хотели его ни слушать ни слышать, в юношестве было далеко не да этого, а сейчас... Сейчас джинчурики просто не знал, с чего начать. И надо ли начинать вообще. До этого момента единственным слушателем самого Узумаки был Курама.
Но дело ведь не в этом... Не в Хинате, не в Кураме и даже не в Учиха, который сейчас стоит перед ним и весь из себя холодная решимость, надежно прикрывающая беспокойство. Саске не_все_равно, и от понимания этого Наруто и тепло и больно. Ему все еще сложно поверить, что кому-то есть дело до него, это кажется фантастическим и нереалистичным, хотя, вроде бы, столько лет прошло. У Узумаки есть друзья, он знает это, он любит их всем сердцем, но ему сложно действительно принять тот факт, что и они любят его в ответ. Разве так бывает?..

Наруто много лет пытался добиться от Саске искренности, просил довериться. Но сам не может сделать этого в ответ. И смотрит на друга, как тупой олень - почти испуганно и очевидно виновато, изо всех сил стараясь делать независимый вид. 

Мерзко.

Узумаки, ты такой мерзкий.

Отредактировано Uzumaki Naruto (2022-09-15 22:53:26)

+1

8

Да, двойные стандарты - это и о Наруто тоже. Когда речь шла не о мире, а о нём самом. Не то чтобы Саске судья и судил даже сейчас: не с его грехами, не с их прошлым, не в сложившемся мире. Однако противоречие слов Узумаки и его действий по факту, если честно, дело усложняло. Это могло оставаться незамеченным в прошлом, пока работало и, вобщем-то, все стороны оставались мазохистично довольны. Однако "как прежде" не работало теперь, когда из сучка выросло целое дерево, способное обрушиться на хилый домишко, над которым Наруто вроде бы как всю жизнь трясся, продолжая делать это до сих пор.

Он требовал открыться, да и в целом много чего требовал, и в итоге, так или иначе, получил желаемое: став тем единственным, кто не понял с концами, но хотя бы попытался услышать Учиху, словил то, чего от него и требовал. Вот только что делать с этим хлипким доверием и преданностью, всплывшей то ли из-за прояснившейся связи, то ли из-за перенятых вместе с глазами черт личности и опыта Итачи - едва ли знал; потому просто, что едва ли знал, чего делать с собой самим в первую очередь. Для чего, как и зачем. Их ведь этому не учили. Никого из них. Из тех, кто родился в системе, а не пришёл в неё извне, добровольно или принудительно.

Однако Наруто не слишком пытался разобраться с этим сейчас. Вот тут, с Саске, когда оба прекрасно знали, что Узумаки в шатком положении, опасном не только для него, но и для как минимум одной любмой джинчурики деревушке, оставить яму от которой ему теперь на раз-два (отрыгнул огненным шаром Курамы и всё, никаких метеоритов ронять не надо). И это... раздражало? Учиха ведь тоже не знал, как надо, тоже не очень знал, что именно делать, и отсутствие открытости не души, но желаний и действий - это всё лишь усложняло, потому что так труднее разобраться и сделать хоть что-то. Что Саске вполне мог оставить как есть, на самом деле, ему оно ни тепло, не холодно, нет Конохи - меньше проблем, но... речь шла о Наруто Узумаки в этом всём. 

И, в каком-то смысле, это просто наверное нечестно. По отношению к Саске. Про то, что Наруто называл дружбой, рассказывая когда-то легенды про особую связь между шиноби, способных мыслить в общем пространстве.

Взгляд тёмных глаз не отводится ни на секунду. Беззвучный вдох-выдох.

Просто быть и не могло. Это ведь... Наруто Узумаки, да? Просто с ним никогда не было, и когда вдруг станет - вот тогда, вероятно, всё, пациент скорее мёртв и выхода в самом деле не имелось. Пока сопротивлялся, что-то по своим причинам отстаивал и просто раздражал - до тех пор ситуация не потеряна с концами. И тем не менее.

"Мы слишком редко видимся, а ты слишком фонишь, чтобы терять время на эти игры," - угрюмо отметил про себя, а пальцы на плече сжались чуть сильнее.

Им бы как-то начать. Наруто бы как-то начать. Саске бы откуда-то знать, как это делалось.

Напрячь внутренние ресурсы: коли нынешние исчерпаны, так обратиться к памяти о прошлых, когда-то имевшихся.

Сам Узумаки действовал через глупость и назойливость, выводил из себя и всячески поддерживал - одних, задирал - других. Нет, чёт подери, это точно не подход Учиха, не сможет, да и не сработает... Что там ещё? Нет, Сакура сразу мимо, Какаши... там всё сложно, и именно потому что Наруто неизменно в своём состоянии, следовать примеру бывшего наставника не стоило. Надо ещё дальше, ещё глубже, к тому, что забыто и занесено совсем. В то, что делало больно... теплом. Семья.

У Учиха не было принято поддерживать так, как это в гражданских семьях. Саске едва ли способен вспомнить тепло или похвалу отца, если только это не касалось силовых достижений или подражания брату. Мать, как и другие женщины клана, ушедшие со службы или не служившие вовсе (миф, что весь клан состоял из военных, что каждый Учиха обладал шаринганом - миф, ложь, ересь), не имели ни права, ни привычки, ни стремления перечить военному воспитанию (выйти на поле боя надо быть готовым всегда, там не до нежности), однако иногда были способны и выслушать, и улыбнуться. Мать, бывало, дарила осторожные, но тёплые объятия... Это... нечто подобное помогло бы сейчас?... Или, хм, когда Саске был ещё мал, часто стремился обнять брата, временами получая (до определенного момента) от того ответ. Однако после и в его случае всё сошло до военных мер, до уровня шиноби, до призмы на мир, внимание и права через силу. Конкуренция, достижение, соревнование, больше-больше-больше-дальше-сильнее. Кажется, всё прочее всегда сходило на нет, и даже с Наруто в последствии... разве это не стало и для них единственным языком общения тоже? Они разве умели иначе, разве иначе от них требовалось, разве... Хм... сработало бы это сейчас?

- Не открытие, что идиот, но эгоизмом ты прежде никогда не отличался, - так или иначе, начать с чего-то надо. В молчании ступор и незнание продолжатся, повиснут, и вскоре это начнёт раздражать Учиха в достаточной степени, чтобы тот растерял весь энтузиазм, развернулся и просто ушёл. Чтобы ненароком не усугубить ситуацию, что кончится сносом половины деревни и очередным заключением, на этот раз для обоих. В самом Саске уровень напряжения не настолько высок, но в Узумаки, как неосязаемо ощущал бывший нукэнин, как раз наоборот, а взорвавшийся Наруто - это, нетрудно предположить, исходя из прежнего опыта, катастрофа. Ненужная, неуместная и, должно быть, предотвратимая.

- Если однажды я вернусь и обнаружу тебя топчущимся по Конохе, у этого может быть два исхода, - не давая ни себе, ни ему отвлечься. Как с ребёнком малым, в каком-то смысле, но это сейчас меньшая из забот. Саске хочет понять, что он способен сделать: что именно - вне прежних страхов и ночных кошмаров - мучило вторую половину души. Тот не даст ответа, возможно ли это исправить, потому что тогда непременно бы не находился в подобном состоянии здесь и сейчас. Однако облегчить, посодействовать, что ещё там бывает да с чем - Саске даже готов выслушать. Не уходить... какое-то время. Хотя бы целый вечер; не отходить от. Это уже больше, чем получал кто бы то ни было (вне Така).

- Ты делаешь это осознанно и добровольно, в таком случае получая мою поддержку и невмешательство, - спокойно, ровно, звучало бы как издёвка, если бы только Саске не был серьёзен и говорил правду, в прямом смысле описывая, как всё будет. И говорил это как раз потому, что перспектива была может и не слишком близкой, но более чем осязаемой. Выглядя нормально, Наруто не был нормален; в отличном от прежнего смысла ненормальности. И явно не потому, что наконец догнал того, за кем вслепую и супротив всех гонялся... большую часть жизни, если так посудить.

- Или это станет результатом твоего состояния, о котором ты после будешь жалеть до конца своих дней, и тогда мне придётся остановить твой топот по Конохе, - если прежде можно было отследить ни то издевку, ни то провокацию, то сейчас - точно нет. Учиха имел в виду именно то, что говорил: Узумаки любит деревню, как ни крути. Если что-то с ней сделает, то не сможет себе этого простить никогда, а если вдруг Саске не окажется рядом, то шансов ни у Конохи, ни у окрестностей - никаких. Всего внутри скопилось слишком много, бывший нукэнин это чувствовал. И, судя по историям да новостями о выходках, собранных касательно джинчурики, даже исходя из коротких разговоров с Какаши - этот вариант куда более вероятен. Почти неизбежен, если всё так и продолжится. И с этим вариантом - после - Наруто жить не сможет. У чего, вне личного, очень (слишком) серьёзные последствия. Возможно, озвучивая сие вслух, Саске нарочно обмакивал идиота в неприятные, страшные, слишком осязаемые мысли - пускай, так и надо. Оно по крайней мере заставит ту несчастную клетку мозга вывести весь остальной организм со всеми его процессами из ступора, читавшегося в чужих глазах, а значит сдвинет это обращение с мёртвой точки хоть в каком-то из направлений.

- В обоих случаях мне одинаково плевать на Коноху. Однако последствия оба раза разные. Для тебя, - Учиха убрал руку с чужого плеча, обратно под свои тёмные одеяния, едва ли не сливавшиеся с ночью как и весь Саске, за исключением практически белой в ночи кожи.

На самом деле удивительно, что этот одинокий, брошенный в никуда системой с рождения, умудрился стать Солнцем. Героем. Примером. Ведущим. Умудрился открыть в себе привязанность, любовь, найти столько смыслов жить и двигаться. Оттого ли это, что, не потеряв ничего, он имел в себе кучу места, чтобы заполнять и нагонять? Не зная боли утраты, потери и крушения, втягивал и тянулся ко всему, что способно было заполнить пустоту, а всю эту потребность в причастности так активно выражал в мир, делился и стал двигателем? Саске не знал. Они такие разные и такие похожие одновременно. В их истории противоположность: от полного к пустому и от пустого к полному; лишь в итоге одно целое, чего один страстно желал, а второй не искал вовсе.

Наруто не нравилось то, что он ощущал. Саске знал это. Он, чёрт подери, чувствовал эту его боль; она не трогала самого Учиху,если перекладывать на себя, однако оставлять её на Узумаки - тот не заслуживал. Не он. Если в какой-то момент эта невыносимость перевесит, если она придавит и затушит, если... Саске не способен себе этого представить. Коноха тогда потеряет и цвет, и оправдание. Учиха и сам снова потеряет последний из доступных смыслов да маяков. Что до Страны Огня...

Он едва отрицательно покачал головой и отвёл от добе взгляд, куда-то в сторону от его плеча.

- Как я могу тебе помочь, Наруто?

Негромко, наконец. Это даже слишком быстро и решительно прозвучало. Потому что Саске намеревался и хотел. Вот только... а что он мог предложить или дать? Единственная мысль, крутившаяся в голове: утащить покалеченного реальностью идиота в ближайшую глушь и подраться, дав тому возможность выразить себя, выплеснуть накопившееся и, может, заговорить хоть о чём-то - авось, что болело. Вот только это способно затянуться на часы, а то и дни, с учётом их нынешней силы даже на одном только тайдзюцу. Этого времени, возможно, нет, как и всегда существовала вероятность, что им помешают. Попытаться выстроить "ограду", что Учиха может с легкостью - тоже будет чревато. Все кругом - с причиной и без - параноили, это место больно как сам мир, а они в нём под прицелом, чужие_но_нужные. В конце-то концов, Учиха не знал, чем подобный выплеск способен закончиться: на что способны они оба, если войдут в кураж и выпустят слишком много из того, что накопилось. И если Саске не привыкать - он жил в подобном состоянии чёртово десятилетие, - то с Наруто всё сложнее. И опаснее.

Однако иных вариантов у бывшего нукэнина, увы, не было. Он нынче машина для убийств, а не центр психологической помощи. Как не пытайся выйти за рамки мышлением, всё возвращается к знакомым методам.

Впрочем, был ещё вариант. Курама терпеть не мог шаринган, а об отношении к риннегану, по понятным причинам, и вовсе стоило молчать. Очень просто будет пораздражать джинчурики этим, и тогда он среагирует, в конечном итоге заговорив. А Саске боль от ошейника потерпит; его не запугать никакой болью больше. Ему отказали в смерти столько раз, что с этим не сравнится ничто более. Ходячему мертвецу страшно больно разве что жить.

Чёрт бы тебя побрал, помоги мне хоть немного.

Но, конечно, не сразу кулаком по лицу: пускай хотя бы попробует что-то выдать, а там можно и от души вмазать, чтобы если не думалось быстрее, так хоть реакцией. Какой-то. Освежающей и заставляющей отвечать. Единственное, чему учили шиноби. Они оба ведь даже сейчас для того только нужны - чтобы убивать и пугать масштабами того, скольких потенциально способны прикончить.

А как бы здорово было бы выучить ещё какой-то язык общения, другой. Хотя бы словами (несмотря на то, что один словно обет молчания принял, а второй подрабатывал ходячим радио, навыка разговаривать не имелось у обоих - как показала практика).

+1


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » если конец хороший, значит это еще не конец