как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » we have more in common than we thought


we have more in common than we thought

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

"We have more in common than we thought".https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/194/895911.gifhttps://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/194/112446.gifhttps://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/194/948491.gifMalcolm Reed & Trip Tucker


Спасение от смерти в остывающем шаттле посреди холодно молчаливого космоса действует сближающе.
А как насчет выживания на нерадушной планете?

+3

2

Личный дневник лейтенанта Рида. Звездная дата хххх.х. Кошмарные сценарии в снах все еще продолжают преследовать меня. Сегодня я не смог спасти коммандера Такера и он замерз насмерть в кресле пилота шаттла прежде чем подоспело спасение. Но большую часть времени мы просто спорили о важности культурного наследия комиксов про Супермена. С гордостью сообщаю, что мне практически удалось убедить коммандера в смехотворности сего убеждения. Однако же это был мой сон и я более чем уверен, что в реальности данная словесная баталия не ограничилась бы малой кровью. Тем временем две недели и пять дней минуло с происшествия, а я до сих пор не в состоянии отдохнуть без кошмаров. Это не сказывалось на моей работоспособности и не мешало мне сохранять концентрацию в течение смены, но, если так будет продолжаться, придется обратиться за помощью к доктору Флоксу, что мне хотелось бы делать в последнюю очередь. Следы от его таквелонских пиявок с предыдущего моего посещения медотсека все еще не прошли полностью.
После спасения из шаттла мне несколько неловко находиться в присутствии субкоммандера Т’Пол, хотя я и понимаю, что контролировать сны не способен - иначе давно избавился бы от кошмаров - и то было не более чем замысловатым трюком пытающегося выжить разума. С коммандером Такером дела обстоят еще сложней. После всего пережитого на корабле нет человека, который знал бы меня лучше. Он слышал все мои, как тогда казалось - предсмертные, записи и много что было сказано под градусом выпитого бурбона, служащего нам единственным источником обогрева помимо тонких одеял да надежного плеча друг друга рядом. Еще тогда я допустил вероятность нашей дальнейшей дружбы и не стал бы от нее отказываться сейчас. Но излишне навязывать свое общество не хотелось бы, да и работа не оставляет много времени для чего бы то ни было еще. Во всяком случае в профессиональной области у нас царит налаженное взаимопонимание - о необходимости рекалибровки фазовых бортовых орудий три смены назад мы спорили всего лишь около десяти минут и коммандер даже не воспользовался при этом своим рангом для прекращения спора, а дослушал все мои аргументы. Доктор Флокс назвал бы это положительной динамикой.

Малкольм тонет. Это не метафора. Он не целует понравившуюся девушку, ощущая как захлестывают чувства. Он не готовится к речи на важном мероприятии, обуреваемый волнением. Он не вступает в заведомо проигрышные распри, зная, что не сможет выдержать удар. Малкольм тонет. Над ним увеличивающаяся с каждой невыносимо стремительной секундой толща темной воды, подернутая мутным проблеском света где-то наверху. Он отчаянно загребает черноту вокруг дергаными движениями конечностей - мышцы едва не забыли как плавать - но сковывающий ужас давяще тянет на непроглядное дно, туда, куда Малкольм даже не рискует опускать взгляд, жадно пожирая одолеваемыми резью глазами кусок свечения, словно от него вот-вот придет спасение. Но освобождение от водной клетки, дарующей лишь смерть, приходит не от манящего блеска, а от сильных цепких рук, что сгребают его со спины и тянут наверх. Судорожный долгожданный вдох через несколько бесконечных мгновений над самой беспокойной поверхностью воды после которого он громко грубо закашливается, неловко дергается и вновь уходит вниз, чтоб снова быть вытащенным не желающими выпускать руками. Кажется, куда-то в ухо шипят что-то о необходимости оставаться спокойным и Малкольм, отчаянно пытающийся продышаться и отхаркивающий забившую глотку жидкость, узнает голос коммандера Такера. Сей факт его обязательно успокоил бы, не будь он настолько в ужасе. Видимое смирение следует не со спокойствием, а с оцепеняющим страхом. Берег он видит. До него, если рассуждать здраво - порядка двадцати метров. Глазами Малкольма - километра три. Рассудок понимает, что поддерживающие его руки здесь лишь для спасения, но контакт невольно выскребает из памяти совсем другие ощущения, вынуждая периодически в порыве желания добраться поскорей приниматься помогать себе сумбурными гребками, что больше мешает, и приходится откашливать новую порцию забивающейся в рот и нос воды.
Когда под ногами чувствуется рыхлый песок Малкольм бросается вперед, отрываясь от спасителя, обессиленно падает, не пройдя и пары метров, доползая до не облизываемого волнами участка берега на четвереньках. Все еще хочется выкашливать из организма отвратительно въедливую жидкость, а еще всего навсего умереть от парализующего страха. И насколько же нелепа чудовищная комичность ситуации - его пугает не тот факт, что разведка вроде бы необитаемой планеты класса М обернулась пробоиной в корпусе шаттла от сгустка неизвестной энергии и все, что за этим может последовать, а… вода. Чертова вода.
Пальцы дергают молнию комбинезона на груди, едва не срывают пуговицы неизменно полностью застегнутой рубашки, стискивая насквозь мокрую ткань футболки под ней, вторая ладонь вслед за коленками вжимается в сухой песок перед глазами, словно в попытках поверить, что все, все закончилось, но еще и потому, что так легче дышится. Тело трясется совсем не от холода, легкие хочется выплюнуть вслед за сердцем, бешено долбящимся о грудину, которую кончики пальцев практически царапают, пока Малкольм хватает воздух. От гипервентиляции и резко пережитого стресса пятнами плывет взгляд и кружится голова. Мир сужается до отчаянных попыток успокоиться. Все сны становятся еще незначительней, когда только что пережил - пережил, Малкольм, пережил, все хорошо - свой по-настоящему самый чудовищный кошмар.
Совсем скоро ему станет до едва выносимого стыдно, но сейчас он лишь ошалело выхватывает мутным взглядом коммандера Такера.

Отредактировано Malcolm Reed (2022-07-23 13:38:33)

+3

3

На скромный взгляд коммандера Такера, для друзей и близких - просто Трипа, второй близкий к скоропостижной безвременной кончине опыт меньше, чем за три недели, - это как-то чересчур. Будь его воля, он бы как-то всё-таки воздержался или хотя бы взял перерыв побольше, чтобы было время передохнуть (с ударением на "у"), да и компанию, возможно, выбрал бы иную - не потому что был против общества Малкольма Рида, совсем нет. Просто хотел бы уберечь лейтенанта от повторного стресса и перспективы возможной гибели. То есть, в таком случае лучше вообще без компании, конечно. Но да кто бы дал ему выбор.

Мысли Трипа - именно мысли, а не автопилот тренированного тела, включившийся посреди захлестнувшей его было простой человеческой паники и позволивший не только выплыть самому, но и вытащить брыкающегося Малкольма из воды живым и вроде бы сравнительно невредимым - начинают формулироваться в предложения только сейчас, когда Трип уже лежит, тяжёло дыша и уткнувшись лбом в песок, на берегу, и опасность утонуть больше не грозит им - по крайней мере, пока.

Трип позволяет этим дурацким мыслям, про торг со вселенной о графике несчастных случаев, течь, потому что от других его мутит не меньше, чем от воды, которой он успел наглотаться, - он ведь успел подумать, что потерял Малкольма, когда выбрался из шаттла и не увидел его на поверхности; потерял на этот раз навсегда. В воде, непроглядно мутной из-за падения на дно водоёма целого космического шаттла, разглядеть хоть что-либо дальше собственной руки оказалось невозможным; песок забивался в глаза. Трип чуть не умер от облегчения, когда на третий нырок под воду нащупал под руками знакомую ткань униформы Энтерпрайз.

Он скашивает глаза сейчас, чтобы посмотреть на лейтентанта рядом - тот, когда они выбрались на сушу, вместо того, чтобы тоже рухнуть без сил, попытался как можно скорее вырваться из рук Трипа и отползти прочь. "Конечно, у него-то силы, небось, остались!" - думает Трип устало, но незло и с какой-то даже теплотой. - "Ему не пришлось вытаскивать на себе одного лягающегося упрямца."

Но чем дольше Трип наблюдает за Ридом, тем меньше ему нравится его судорожная активность. Сквозь обманчиво спасительную пелену усталости острым всплеском прорывается волнение за лейтенанта. Может ли быть, что он пострадал в ходе аварии больше, чем Трип (опрометчиво) предположил?

- Эй, ты в порядке? - окликает Трип. Не получая ответа сразу, приподнимается на песке, садясь. У Рида - никаких видимых повреждений, никаких тревожных кровавых пятен на и так вымокшей до нитки униформе, но - частое-частое дыхание и остекленевший взгляд человека в панике. Что-то не так. Трип подползает ближе к тому, кого в голове уже привык называть другом, и осторожно, но крепко берёт его за плечо. - Малкольм. Мы выбрались. Мы живы. Всё хорошо.

Шаттл на дне водоёма, никакой связи с Энтерпрайз и второй близкий к скоропостижной безвременной кончине опыт меньше, чем за три недели. Да, всё просто зашибись!

Отредактировано Trip Tucker (2022-07-25 03:45:41)

+3

4

Голос коммандера долетает до него словно через толщу все еще неумолимо охватываемой со всех сторон воды. На деле же ритмичный шум в ушах с некоторыми волнительными перебивками не позволяет расслышать обращенный к нему вопрос. Если бы Малкольм мог он бы, конечно, ответил, что в порядке. В порядке Малкольм, конечно, не был. Про его фобию из экипажа пока еще не знал никто. Полугодовое нахождение на корабле в космосе с редкими высадками на планеты и даже кометы не предполагало близкое нахождение рядом с любого рода водоемами, а следовательно и исключало приступы паники, которые Малкольму давно уже не приходилось испытывать. Не говоря уже о том, что человеком он был довольно закрытым, пусть и за прошедшие месяцы почувствовал к экипажу Энтерпрайза нечто особенное, вызывающее желание и самому открывать себя настоящего, и узнавать как следует других. Во время недавнего происшествия с шаттлом он, разбирая все свое существование на этапы и кусочки, мирясь с неминуемой кончиной, осознал это со всей ясностью. Корабль становился домом, а его команда, которой можно было доверить и собственную жизнь - семьей. Однако со старыми привычками справляться не совсем просто, как и начинать развивать до того практически отсутствующий навык разговоров о личном. Потому пытающийся сконцентрироваться взгляд выхватывает абсолютно не понимающие встревоженные глаза коммандера Такера напротив.
Первые мгновения говорить он даже не может, лишь хватается цепко за предплечье опущенной на собственное плечо руки, будто тонет до сих пор, ища вызволения, и невнятно мычит, соглашаясь с тем фактом, что они живы. Спорить сложно, ведь мертвым Малкольм точно не испытывал бы столько неприятных чувств разом. Если только в мире не существует, вопреки убеждениям, нечто вроде ада. Тогда вполне вероятно, что он уже распрощался с жизнью и пошел на первый пыточный заход. Осталось только коммандеру исчезнуть, оставляя его в одиночестве, но этому случиться он никак не может позволить, сильней стискивая руку.
Мы выбрались. Мы живы. Все хорошо. Он упрямо повторяет в голове эти фразы по кругу, сосредотачиваясь на выравнивании дыхания, делая глубокие шумные вдохи и плавные выдохи, пока мир вокруг не перестает хоть немного вертеться и крениться, подернутый черными пятнами. Тогда он заставляет себя разжать вцепившуюся в коммандера ладонь. Его присутствие здорово помогает, если признаваться себе честно, хотя все равно хочется от начинающего накатывать стыда уйти в песок по самую макушку. Малкольм воздевает вверх раскрытые ладони и коротко кивает, показывая, что можно его не держать. Поддерживать вот очень даже нужно, но это желание проглатывается вместе со вставшим в горле комом. Он бегло окидывает глазами Такера на предмет видимых ран, хлопает по своей униформе, якобы в поисках оборудования, но на деле больше для дополнительного возвращения в реальность. Из верхнего левого кармана достает непослушными, все еще крупно подрагивающими, пальцами коммуникатор. Крышка одним резким движением откидывается и Малкольм прочищает горло прежде чем произнести:
- Эн… Энтерпрайз, - голос сипит и он откашливается еще раз. - Рид Энтерпрайзу. Энтерпрайз, ответьте. Энтер…
Не получив и намека на ответ он вздыхает, захлопнув крышку и пряча устройство обратно. Взгляд вскидывается на небо, словно там вот-вот появится знакомый силуэт корабля. Но голубой купол над ними чист и даже не занят ни единым облачком, не говоря уж о чем-то ином. Глаза падают на мирно переваливающиеся волны, из которых они недавно вынырнули, и Рид невольно крупно передергивается, поспешно отворачиваясь.
- Предлагаю немного обсохнуть и отправиться на поиски построения, - наконец-то осмысленно обращается он к Такеру, правда больше с повышенным интересом изучая знаки отличия на его униформе. - Не похоже, что в ближайшее время нас ждет дождь и времени до наступления ночи еще достаточно. В любом случае пищу и воду искать там.
Он кивает в сторону через несколько метров береговой полосы начинающихся зарослей. Реальность становится все более осязаемой. Рутина помогает сосредоточиться. Может быть Такер был и выше его по званию, но именно Рид в первую очередь после капитана отвечал за безопасность экипажа, за степень их подготовленности к встрече с врагами и суровыми условиями незнакомых планет. Включающийся обратно мозг чувствовал свою полную ответственность за дальнейшие события. Перспективы были безрадостные, но имеем то, что имеем.
- Может быть мы и Энтерпрайз дождемся, пока сохраняем эту позицию, - замечает он, садясь на песок и стаскивая с себя насквозь вымокшие ботинки вместе с носками - защитные свойства формы оказались бесполезны, благо сохнуть они будут быстрей, чем могли бы.
Песчинки обжигают ступни и Малкольм быстро отходит чуть дальше, стаскивая комбинезон и рубашку без рукавов, укладывая их вместе с обувью на солнце, а сам, оставшись в синих форменных футболке и белье усаживается в тень в паре шагов, прихватив с собой трикодер, не показывающий ему сейчас ровным счетом ничего стоящего внимания.
- Никаких признаков здания, но нам нужно будет двигаться на… северо-запад, судя по всему, - коротко информирует коммандера, напряженно вглядываясь в показания и оглядывая местность, вспоминая расположение построек и соотнося это с местом крушения.
Планета была якобы необитаема, никаких признаков разумной гуманоидной жизни, но явное наличие неких построений из металлов в одной из областей привлекло их внимание. Жизнь, вполне возможно, протекала под землей, куда не смогли достать их сенсоры, потому Энтерпрайз все равно не рискнет так просто показываться вблизи. Лениво перекатывающиеся волны заигрывающе то подбирались ближе, то откатывались подальше. Шаттл хорошо было бы достать. И потому, что их количество ограничено, и потому, что разбрасываться своими технологиями не слишком разумно. Но сейчас, без помощи Энтерпрайза, они это сделать не смогут. Что-либо извлечь оттуда тоже представлялось проблематичным. И Малкольм лучше отдастся на опыты доктора Флокса, чем сунется под воду по доброй воле.
- Вы спасли мне жизнь, сэр. Спасибо, - он наконец перестает изображать бурную деятельность, откладывая устройство, и подтягивает к груди колени, обхватывая их сцепленными руками. - Я… У меня, кхм, у меня аквафобия. Я потому в Звездном Флоте оказался, а не пошел в Королевский военно-морской флот по стопам семьи, как все надеялись.   
Слова даются не без труда, но на этот раз Малкольм смотрит прямо и открыто. Что за слово такое жалкое - “спасибо”, не выражающее всю степень испытываемой благодарности.

Отредактировано Malcolm Reed (2022-07-26 12:46:48)

+3

5

Кажется, Малкольму становится немного получше, и когда тот, наконец, выдыхает - глубже, чем дышал до этого, - вместе с ним выдыхает и Трип. Кивает, стоит Малкольму поднять руки вверх, мол, всё в порядке, и отстраняется, давая право на личное пространство, хотя и посматривая на лейтенанта всё ещё с некоторой настороженностью, просто на всякий случай. На вкус Трипа, тот всё ещё не выглядит достаточно устойчивым в этой реальности, но он позволяет Малкольму самому быть судьёй.

Действует Рид, по крайней мере, уже и правда куда более осмысленно - возможно, осмысленнее самого Трипа, даром что тактический офицер: пробудет связаться с кораблём (тщетно), обрисовывает дальнейший план действий.

- Только будет ли там питьевая вода и пища? - замечает он в ответ лейтенанту. - Вполне может оказаться, что это просто чья-то заброшенная колония.

Но пока Энтерпрайз не торопился посылать за ними ещё один шаттл или искать какие-то иные способы выйти на связь, делать им всё равно было особенно нечего, верно? Кроме как следовать намеченным курсом. Не приходилось и сомневаться, что после их крушения на корабле уже убедились в том, что они оба живы и срочной эвакуации не требуется - хотя вряд ли их радиомолчание сильно успокоило Арчера. Честно говоря, выливая воду из своего коммуникатора, Трип ожидает, что в небесах вот-вот появится знакомый силуэт корабля или хотя бы шаттла, но ничего такого не происходит ни пока они с Малкольмом избавляются от промокшей верхней одежды, ни когда устраиваются сохнуть на берегу.

- По крайней мере, - говорит Трип со смешком, вытягивая ноги и погружая пальцы в песок, - здесь мы хотя бы не замёрзнем, если нас тут потеряют.

Только с чего бы Энтерпрайзу их терять? Признаков жизни, как правильно напомнил лейтенант, на планете обнаружено не было, и теория с подземной цивилизацией или что там ещё обсуждали перед вылетом, казалась Трипу неправдоподобной - то есть, угрожать их жизни было некому. (Трип предполагал, что капитан также склонялся к этому выводу - иначе их бы просто не отпустили вдвоём, рискуя оставить корабль разом без главного инженера и тактика.) Маршрут их, опять же, тоже был известен заранее: к строениям на северо-западе.

Было, правда, кое-что, что тревожило Трипа, - и это была причина их аварии. Теперь, когда тревога за лейтенанта унялась, Трип занялся тем, чем он занимался большую часть своей жизни, - начал думать о двигателях.

- Интересно, чем был тот сгусток энергии... - тянет он задумчиво. - Он ведь нам не просто приборы вырубил. Снова микросингулярности? - добавляет с выражением лица, словно только что откусил от лимона как от яблока: мерзкие маленькие чёрные дыры, едва не стоившие им с Малкольмом жизни, никаких тёплых воспоминаний в его душе не оставили. - Если так, то капитан правильно делает, что держит Энтерпрайз подальше отсюда - да и шаттлов у нас не так много, чтобы ими разбрасываться. Если дело запахнет жареным, нас вытащат транспортером.

А там, если повезёт, они не закончат как Сайрус Рамзи.

Слова Малкольма отвлекают Трипа от размышлений о природе их внезапной поломки - если так можно было назвать дыру в днище шаттла, конечно, из тех, что не замажешь пюрешечкой; секунду он растерянно моргает, затем - начинает было говорить что-то в духе "Да ничего...", но прикусывает себя за язык, потому что Малкольм очевидно не закончил. Его признание звучит как что-то... как что-то действительно очень значительное для такого закрытого человека, как Малкольм Рид. Особенно учитывая историю его семьи, связанную с историей флота морским узлом поколений. Трип понимает, что откровение было подстёгнуто обстоятельствами, в которых они оказались; возможно, отчасти лейтенанту даже могло показаться, что он должен Трипу какое-то объяснение своего поведения - но, вместе с тем, он не выглядит загнанным в угол и предлагает эту информацию, этот кусочек чего-то личного о себе, глядя Трипу в глаза открыто и ясно. И Трип поневоле чувствует себя... польщённым.

- Это должно было быть паршиво, - говорит он сочувственно. - Но насильно мил не будешь, и мне кажется, с профессией это тоже верно. Не могу представить тебя где-то ещё кроме Энтерпрайза. - Он немного молчит, думая о словах Малькольма, сказанных в пылу их размолвки меньше месяца тому назад, когда они всё ещё делили один обречённый шаттл на двоих и почти потеряли надежду вернуться домой. Их спор и был - о надежде, за которую Трип цеплялся, вопреки здравому смыслу, как за спасательный круг, и похоронный настрой Малкольма был для него всё равно что иголкой рядом со связкой воздушных шаров: сколько ни старайся надуть больше, иголка всегда тут как тут. Обвинённый в упадничестве, Малькольм признался, что ни с кем в жизни не был так близок, как с экипажем Энтерпрайза - даже с собственной семьёй. Тогда Трип больше отметил для себя с удивлением именно это, его слова об экипаже: со стороны, последнее, что можно было предположить о Малкольме Риде, - это что он, всегда подчёркнуто формальный в обращении и остранённый (до разделённой на двоих бутылки бурбона и их с Трипа разговора о... определённых анатомических особенностях Т'Пол, так-то), мог считать команду Энтерпрайза кем-то ближе, чем просто коллегами. Теперь же, однако, Трип возвращается к тем его словам и думает о семье Рида. Могло ли именно нежелание Малкольма - нет, невозможность, скорее - пойти по стопам предков стать причиной настолько большой пропасти между ними? Для Трипа, корнями навечно проросшего в семейном древе и влажной почве Флориды, одно представление о подобном наполняло грудь чужим одиночеством. Осторожно, он спрашивает: - Ты поэтому с семьёй не близок? Они не приняли твой выбор?

Смутные воспоминания, сквозь сердитые попытки уснуть, о бесконечных логах, записанных Малкольмом, не только девушкам, но и родителям - что-то о том, что они так и не были в курсе, как утверждали, что их сын стал одним из первых людей, шагнувших так далеко в космос, сделал историю... Как и было сказано, паршиво.

Отредактировано Trip Tucker (2022-07-28 11:23:45)

+3

6

Вопрос коммандера с нотками сомнения где-то на грани личного оскорбления, и Малкольм еле удерживается от того, чтобы взметнуть бровь в иронично-осуждающем жесте. Во всяком случае, ничего дурного Такер не имел в виду, всего лишь не совсем так его понял, и не одному только Малкольму следовало выдохнуть и собраться с мыслями после такого-то головокружительного в самом прямом смысле падения.
- Джунгли дадут нам все необходимое, сэр, - поясняет он спокойно, но для концентрации на происходящем здесь и сейчас, а не уже произошедшем и едва не случившимся, требуются дополнительные ресурсы. - Если мы и умрем, то не от жажды и голода, это я вам обещаю.
Все они проходили курсы по выживанию, но не все чувствовали себя в стесненных обстоятельствах настолько комфортно как Малкольм. Вероятно, по причине того, что он и в повседневной жизни был малотребователен, пусть и шло это не от совсем здоровых убеждений и привычек, взращенных в условиях как раз таки высоких требований в отношении его, исходящих от отца. Так что в лишении он ощущал себя естественно, где все было понятно и знакомо, лишь бы не застрять в теряющем энергию шаттле посреди пустого космоса и не оказаться выброшенным в пугающе бездонный океан. А уж дальше он разберется, здесь ноль сомнений. Ведь даже выжигающую само твое существование пустыню он перенес бы гораздо более стойко, чем все то, что сваливалось на них с коммандером последние пару недель. Почему именно на них вопроса не стояло, ибо лучше на них, чем на кого бы то ни было еще. Малкольм предпочел бы и вовсе при подобных обстоятельствах оказаться здесь в одиночестве, хотя и компания коммандера была исключительно приятна. Далеко не с самого начала их знакомства он мог бы сказать об этом, да и все еще вряд ли легко произнес бы вслух.
- Если не начнется сезон дождей, - кивает Малкольм на замечание, разглядывая безмятежное небо. Неизвестно как долго они здесь пробудут и насколько приветлива окажется планета. Пока ее гостеприимство оставляло желать гораздо лучшего.
Кислое выражение лица коммандера при упоминании их последнего - и вопиюще недавнего - приключения невольно зеркально практически копируется Малкольмом.
- Будем надеяться, что это не было оборонной системой планеты, которую не смогли засечь наши сенсоры, иначе Энтерпрайзу действительно лучше держаться подальше, - задумчиво изрекает он, поддев пальцами песок. В тени, где они укрылись, было попрохладней, но все еще достаточно тепло, чтоб спокойно обсыхать. Жаль очень пригодившиеся бы кепки остались где-то на дне мерзостного беспокойного водоема. 
В своей фобии Малкольм признается осторожно, пусть и честно. И обнаруживает себя по отношению к Такеру весьма… благодарным. Почти настолько же, насколько остается благодарным за спасение. Не то чтобы он верил, что коммандер поднимет его на смех, но найти во взгляде сочувствие, а в словах - понимание, оказывается гораздо нужней, чем он предполагал. И наконец-то рассказать кому-то об этом, кто начинал становиться особенно ценен, приятно и важно. В ответ он лишь кивает, поджимая губы, всем видом пытаясь показать, насколько в чем-то согласен и насколько признателен за реакцию, но слова отчего-то временно ускользают от него, словно были потрачены на признание, и он замолкает ненадолго, погружаясь в мысли и воспоминания о детстве, пока краткую тишину не нарушает вопрос коммандера. Усмешка выходит с оттенком грусти.
- Нет, - слегка машет головой он, разглядывая лежащий рядом трикодер. - Боюсь, что с семьей не был близок никогда. У меня много разной родни, но ни с кем из них я никогда не чувствовал какой-то особой связи. Даже с сестрой. Я проигрывал ей каждую битву за любовь отца, а она не считала нужным хоть раз встать на мою сторону.
Он в очередной раз невесело усмехается, вытягивая ноги, но следя за тем, чтоб они оставались в тени, и немного ерзая, устраиваясь удобней, сцепляя руки в замок перед собой и растирая большими пальцами ладони, смахивая с них налипшие песчинки.
- Мой отец… - он на мгновение задумывается, подбирая слова. Не потому, что хотел бы как-то сгладить углы или что-то скрыть, а только лишь оттого, что не привык откровенничать и фразы даются с большим трудом, чем могли бы. - Мой отец возлагал на меня большие надежды и с рождения готовил к морской жизни. А я не знал ничего другого, чтоб быть недовольным. Меня все устраивало, я хотел продолжить семейную традицию. Но потом ближе к выпуску из школы появилась фобия после… одного происшествия.
Малкольм мнется, обнаруживая, что именно эту часть истории предпочел бы сейчас не обсуждать, несмотря на откровенный настрой, вновь подтягивая к себе колени и укладывая на них запястья.
- И вот я здесь, в очередной раз застрял с вами в весьма интересной ситуации, - гораздо более бодрым голосом подытоживает он, как бы закрывая тему. Не то чтобы было нечего еще сказать. Сказать, на самом деле, хотелось еще слишком много что, но он словно достаточно уже вывалил на коммандера в этом приступе откровения. Тот, в конце концов, итак уже наслушался всякого во время вынужденного заключения в одном пространстве шаттла.
- Думаю, нам противопоказано оставаться наедине в шаттле, - совсем уж нарочито весело продолжает он. - Как видите, ничем хорошим не заканчивается, думаю, не стоит превращать это в традицию.
Он едва успевает договорить как хруст ветки позади отвлекает, вынуждая тут же развернуться на звук. В полный рост он не вытягивается, лишь делает упор на колени и ладонь, готовый вскочить или откатиться в сторону в любую секунду, тревожно вглядываясь в затихшие заросли и с досадой вспоминая затонувшие фазовые пистолеты.

+3

7

Слушая Малкольма, Трип изо всех сил пытается бороться со стереотипами о британцах в своей голове - таких, какими их сотни лет видели по эту сторону океана: чопороными, закрытыми, холодными, - и проигрывает. Уж больно рассказ лейтенанта в них вписывается! Трип, выросший в большой шумной семье, не понаслышке знает, что отношения с братьями и сёстрами - вопрос, который подвергается пересмотру каждый божий день или час, пока вы растёте вместе: от лучших друзей до злейших врагов за десять секунд из-за испорченной игрушки или обидного слова. Но всё это в семье Такеров всегда оставалось лишь на поверхности - копни глубже, и каждый из них был железно уверен в том, что, случись что, сиблинги встанут за него или неё горой. С прошествием времени, когда иной раз не получалось вырваться домой даже на Рождество, не то что в церковь каждое воскресенье, общение с другими Такерами не так чтобы сошло на нет - просто, как там говорят? У каждого из них теперь была своя жизнь. И всё-таки, даже эта дистанция, вполне естественная для взрослых людей с карьерами и/или собственными семьями, разделённых иной раз не только континентами, но и световыми годами, кажется, не была и на одну сотую настолько существенной, как то, что Малкольм описывал в отношении себя и своей сестры. Трип словно фантомом из прошлого слышит детский смех своей любимой младшей занозы, Лиззи, и неволько вздыхает. За Малкольма. За себя тоже - он не видел её вечность.

Как и ожидалось, надолго Малкольма с откровенным разговором не хватает: когда Трип не знает, чем заполнить паузу, кроме как сочувственным молчанием, тот спешит свернуть тему - впрочем, это и к лучшему. Не дело им тут рассиживаться, пока местность не изведана. Кто знает: если Малкольм прав насчёт системы защиты острова, возможно, стоит ждать от неё пакостей не только кораблям, но и пешим путникам? В любом случае, задушевные беседы они ещё смогут наверстать, когда будут в безопасности. Наверное. Трип невольно косится на отшучивающегося лейтенанта, усмехается ему в ответ - "Вот уж точно!" - а сам думает о другом. За пару недель, что прошли с предыдущей... интересной ситуации, Малкольм не сказал ему и слова, не связанного с их прямыми обязанностями на "Энтерпрайз". Но стоило им снова попасть в передрягу - и вот: Трип получает откровение за откровением и необыкновенно открытого (в сравнении) Малкольма Рида, полностью себе. Это на него так стресс влияет? Интересное дело, конечно.

И вот как тут не поспорить с тем, что ничего хорошего из их совместных вылазок не получается?

Но поспорить не удаётся, даже если бы Трип решился на эдакую неделикатность. Хруст, раздавшийся со стороны джунглей прямо позади них, заставляет подскочить обоих - по крайней мере, пока Малкольм напряжённо замирает на песке, Трип обнаруживает себя уже на ногах, в готовой к обороне стойке. Только вот чем он собрался обороняться? Пистолеты их, среди всего прочего, также стали подарком для рыб.

- Ты не помнишь случайно, - натянутым голосом спрашивает он, не сводя глаз с буйных зарослей, - что в этих джунглях на предмет негуманоидных форм жизни? Потому что я что-то запамятовал.

Секунды тянутся долго; Трип чувствует, как по его спине сползает змейкой пот. Наконец, снова шевеление в кустах - и к ним на горячий песок неуклюже выползает что-то, отдалённо похожее на земного варана.

Трип, с облегчением выдыхая, смеётся:

- Гляди-ка, ящерка! Верно говорят, у страха глаза велики. Храбрецы мы с тобой, лейтенант.

На сборы для похода в сторону предполагаемой базы у них уходит всего ничего - не так чтобы им было, что брать с собой. Трип влезает обратно в успевшие изрядно подсохнуть штаны и ботинки, верх комбинезона повязывая вокруг талии: погодка была слишком жаркой для длинных рукавов так и так. Пока "варан" лениво совершает патруль пляжа вокруг их следов, Трип находит у границы с джунглями палку повнушительнее и с некоторым трудом выдирает её из цепких лап местной флоры.

- На всякий случай, - поясняет он в ответ на взгляд Малкольма. На какой - он сам старается не задумываться.

В джунглях - уже не так шпарит солнце и воздух такой влажный, что Трипа снова отбрасывает флэшбэком во Флориду. Вокруг - царство незнакомых растений, но так же смутно, как животное на пляже напомнило ему земную зверушку, очертания листьев наводят его на мысли о знакомых с детства папортниках. Но неудивительно, наверное? Что при схожих климатических условиях на другой планете так же могла зародиться и схожая...

Хруст.

Трип и Малкольм замирают оба, прикидываясь папоротниками. Тишина. Что-то больно жалит Трипа поверх левой лопатки, и прежде, чем он осознаёт своё действие и его последствия, он смачно ударяет себя ладонью по спине через плечо.

Тут же - ещё один хруст, теперь ближе. И... выше.

- Это должна быть очень большая ящерка, - выдыхает Трип. И смаргивает неверяще, когда сквозь листву в нескольких метрах от и над ему чудится чешуя.

Отредактировано Trip Tucker (2022-09-15 00:35:26)

+3

8

По крайней мере провалами в памяти Малкольм на счастье не страдал. Жизнь, по всей видимости, распорядилась, что на данный момент хватит ему других забот, а это стоит приберечь для более почтенного возраста. Так что подготовленный отчет по флоре и фауне он прекрасно помнит, ведь в том числе от степени внимательности его изучения зависело их выживание. И он бы сейчас головой выразительно покачал с не менее красноречивым вздохом, если бы не был столь занят всматриванием в густые, едва проглядываемые, заросли перед ними, лихорадочно соображая план действий с вероятными развитиями событий. Отступать назад он считает последним делом. Не из возвышенных порывов отстаивания офицерской чести, а по простейшей, как стрельба по движущимся мишеням на первом уровне сложности в эмуляторе, причине - лучше он погибнет в пасти неизвестного монстра, сражаясь до последнего вздоха, чем еще раз окажется в тошнотворной водной ловушке. Еще неизвестно, что на самом деле обитает там, в непроглядных глубинах. Слева и справа от них все та же пасторальная картинка, что и в месте, где они организовали короткий привал - полосы воды, песка и зелени, невесть насколько простирающиеся. Что движется на них из зарослей перед носом - загадка. Но Малкольм готов защищаться и защищать коммандера, принимая стойку и лихорадочно соображая. Если они отскочат в разные стороны, то есть шанс, что монстр замешкается перед выбором жертвы и у них получится пробраться в джунгли и оторваться от погони там, но насколько же они уязвимы и нелепы сейчас, в одном форменном белье. А если он отвлечет противника на себя, то у коммандера будет шанс…
Мысли бурным потоком проносятся в считанные секунды в голове прежде чем виновник их дает о себе знать, выныривая из куста на песок. С квакающими звуками нечто напоминающее земного варана уносится мимо них прямиком в волны. Малкольм передергивается, надеясь, что это способ питания, а не самоубийства данного вида. Веселье коммандера он не разделяет, лишь коротко криво улыбнувшись и все еще прислушиваясь к звукам. По всем законам жанра дурного кино, в котором они явно опять партнеры по съемочной площадке, сейчас должно было вылезти следом нечто похожее, но раз в десять крупней. Но никаких подозрительных шорохов и рыков не улавливает, лишь тогда расслабляя плечи и заявляя:
- Это нам пока везет, но я бы не терял бдительности, коммандер.
Установившаяся ненадолго атмосфера откровенности миражной дымкой рассеивается вслед за небольшой адреналиновой встряской, давая Малкольму момент проанализировать свое собственное отношение к им самим же сказанному. Точнее, к степени уместности произошедшего разговора. И среди всех возможных причин для переживаний по данному поводу не находит ни одной достойной. Друзья, потенциальные или уже относящиеся к списку, вроде, для этого и нужны среди прочего, верно? Для того, чтобы делиться. Мыслями, чувствами, ехидными замечаниями и последней рубахой. С коммандером все еще было сложно понять как себя вести после всего сказанного и сделанного в шаттле. И посреди медотсека после спасения он нашел в себе, конечно, смелость обратиться по имени и назвать другом, но все еще дремлющий Такер не имел возможности ни услышать, ни ответить, а Малкольм приступ сентиментальности на эйфории от выживания решил отложить в своем разуме так далеко как только получится до лучших, более понятных, времен. И все же он ни о чем не жалеет. Ни тогда, ни сейчас. Только лишь о том, что они снова встряли.
Ожидание подсохнувшей одежды не знаменуется ничем вопиющим и они спокойно одеваются обратно. Малкольм возится немного, стаскивая с себя синюю футболку и надевая под низ только черную рубашку без рукавов, что всегда носится им застегнутой до последней пуговицы у горла. Комбинезон накидывает полностью, не следуя примеру коммандера - жару он переносит неплохо, а вот перспектива ободрать руки или же стать более удобной жертвой для местной мошкары не выглядит заманчивой. Футболку на манер повязки крепит на левом плече - разбрасываться тканью абсолютно не рационально.
Вараноподобное существо возвращается из воды нарезать круги вокруг их следов на песке, а коммандер вооружается, пока Малкольм предпринимает очередную в целом тщетную попытку выудить хоть какие-то полезные данные из трикодера. Так они и выдвигаются - Малкольм, периодически поглядывающий на трикодер и выстраивающий их маршрут, впереди и Такер с внушительной палкой наперевес, претендующей на дубину, вслед за ним. Чем дальше от воды, тем уверенней становится каждый его шаг, несмотря на плотной стеной разрастающиеся заросли вокруг. В подобной местности сориентироваться и отыскать пути как раз не представляется проблемой.
Но за очередным выводящим на полянку поворотом между тесно растущими кустами, их догоняет и вынуждает тут же замереть громкий, теперь уже очевидно исходящий от крупного существа, треск. И вновь прокручиваются лихорадочно в уме тактические схемы для спасения. Звонкий хлопок сбоку и чуть позади вынуждает резко обернуться на коммандера, чтобы понять, что съесть его в прошедшую секунду пыталось нечто мелкое, а повод для реального беспокойства, подтвержденный новым хрустом, был гораздо крупней.
Вовсе не хочется дожидаться, когда коммандеру приспичит невовремя обсудить еще что-то или когда “очень большая ящерка” покажет себя, ведь Малкольм уже успел разглядеть мелькнувшую на противоположном краю поляны кажущуюся весьма массивной чешуйчатую тушу. Так что действует он едва ли не автоматически, сгребая коммандера одной рукой и накрывая его рот ладонью второй и оттаскивая за собой к стволу ближайшего дерева, за которым они полностью скрываются. Но поможет ли это? Ветра нет, их запах не должен уноситься в сторону неизвестного чудовища, но на то оно и неизвестное чудовище, чтоб иметь вероятность преподнести им неприятный сюрприз. Сердце колотится бешено и он пытается держать дыхание ровным, но шевелиться даже не рискует, так и стискивая коммандера в ладонях и надеясь, что тот тоже спокойно переждет. Потому что “ящерка”, а по факту уж слишком напоминающее динозавра существо, о котором в предпосадочных отчетах не было ни слова, пока не стремилось вспарывать их бренные тела, проявив интерес только лишь к плодовому дереву на поляне. Они видят существо краем глаза, но его реальность еще приходится уложить в голове дополнительным усилием. Малкольм пытается как-то обозначить его, вспоминая энциклопедические иллюстрации. Диплодок? Брахиозавр? Нет, слишком мелкий для этих видов, но слишком похожий по внешним признакам. Малкольм не был ни палеонтологом, ни зоологом, ни фанатом динозавров, чтоб разбираться во всех тонкостях, к тому же не видел смысла искать подходящий земной термин для инопланетной твари, которую можно было обозначить всего-то простой формулировкой - обалдеть что такое.
- Простите, - выдыхает Малкольм коммандеру куда-то в затылок, поспешно отнимая ладони, когда существо, насытившись, скрывается в восточном направлении, а он спохватывается, что все это время крепко держал Такера в руках. - Давайте быстрей дойдем до сооружений, возможно, там получится скрыться от подобных штук, которые окажутся менее травоядными.
Они продолжают дорогу, и Малкольм еще напряженней вглядывается и вслушивается во все вокруг, следя за тем, чтоб коммандер держался рядом, пока они не выбираются из зарослей на широкую площадь с низкой травой, спеша ее пересечь, но через несколько метров утыкаются взглядами в стоящий посреди ничего камень. Гладкий, частично всаженный в землю, на котором высечены знаки трехпалых лап. Малкольм садится рядом с ним на корточки, гладит пальцами по отметинам. Ничего, к счастью, не происходит.
- Я с ума схожу или это указатель на динозаврьем? Я же не один это вижу? - осторожно уточняет он, оборачиваясь на коммандера и продолжает с усмешкой. - Вы не захватили с собой словарик?
Нет, конечно, язык принадлежал не динозаврам или как они здесь зовутся, а местным жителям, вот только где они все обитают и почему их не засекли сенсоры? Неужто все же глубинные подземные поселения?

+3

9

Трип не успевает понять, что шокирует его больше: существо на другом конце поляны, к которой они вышли, - или рука Малкольма Рида на его рту; Рид, который за считанные секунды перешагнул разом разделявшее их расстояние и все границы приличий субординации, что между ними могли ещё оставаться. Трип стоит, прижатый всем собой к Риду, удивлённо дыша ему в пальцы носом, и его внимание, как мячик для пинг-понга, скачет между неожиданно резвой инициативой лейтенанта, не зная, быть благодарным за неё или возмущаться - пока он ближе к "возмущаться", - и тем фактом, что они, кажется, только что видели динозавра?! Точно Трип сказать не смог бы: ракурс из положения "зажат между деревом и лейтенантом" был такой себе, а держал его Рид крепко. И разжал руки, только когда опасность, по его мнению, и интересность, по мнению Трипа, окончательно их миновала.

- Ну и зачем ты это сделал? - спрашивает он у Малкольма, как только тот его отпускает, но выходит почему-то менее ворчливо, чем он предполагал. Потому ли, что забота Рида о его благополучии польстила ему больше, чем вызвала раздражение его паранойя? Или оставила куда большее впечатление, чем можно было бы ожидать, случайная близость? Но вот Рид продолжает, и всамделешнее возмущение перекрывает в мозгу Трипа все неясные и неназванные пока чувства: - Менее травоядные?! То есть, этот был травоядный?? Тогда зачем... Почему... - Он растерянно разводит руками, когда слова его подводят, и заканчивает почти что в модусе обиженного двенадцатилетнего пацана, который взахлёб смотрел в сети рекреации мира мелового периода, завороженный не столько научностью новых открытий, сколько исполинским размером доисторических ящеров. - Ты не дал мне увидеть динозавра?..

Не так чтобы это производит на Малкольма большое впечатление или побуждает того к искреннему покаянию, очевидно. Рид, буквально службой обязанный предвидеть опасность на каждом углу, сделал то, что посчитал нужным. Но это не мешает Трипу насупленно брести за ним по джунглям и пару раз закатывать глаза, ловя на себя бдительные взгляды лейтенанта, который, видимо, уверился, что за ним нужен был глаз да глаз - хотя Трип буквально ничего не сделал! Кроме того, что спас тому же Малкольму жизнь - и убил комара.

- Я уверен, будь здесь капитан, - мстительно нудит он в спину Риду, - мы бы проследили за динозавром, хотя бы чтобы убедиться. Мы ведь исследовательская миссия, тогда в чём смысл, если мы не исследуем-

Ровно в этот момент Малкольм резко останавливается у какого-то камня, и, лишь обойдя лейтенанта, Трип понимает, почему.

- Что за... - Как ни посмотри, складывается ощущение, что лейтенант прав в своей безумной теории. Мгновенно позабыв о своих предыдущих обидах, Трип неверяще поворачивается к Риду: - Разумные динозавры? Такое может быть? - Затем пожимает плечами: - В принципе, не самое странное, что мы видели. - Но в его груди уже разгорается огонь мальчишеского любопытства - и миллион вопросов вслед: - Как думаешь, если у них есть письменность... они могли быть теми, кто построил те строения, к которым мы идём? Может, они вовсе и не необитаемые? Может, мы идём в гости к динозаврам? - заканчивает он со смехом.

Но ждут ли их там... Трип снова задумчиво смотрит на камень, склоняя голову на бок так и эдак, как будто иной ракурс поможет ему лучше понять трёхпалые следы.

- Интересно, это "Добро пожаловать, гости дорогие, заходите на пирог" или "Стой, кто идёт, стрелять буду"... Где Хоши, когда она так нужна. - Он вздыхает, цокает языком и продолжает уже не так радужно. - Если судить по тому, как нас "встретили" над озером, скорее, второе.

Непроглядные джунгли, недружелюбные жители, говорящие на незнакомом языке, динозавры, господи, - и они двое, без оружия, "Энтерпрайза" и малейшего понятия, с чем они на самом деле тут столкнулись. В принципе, типичный вторник.

- Ну что, пошли? - поворачиваясь к Риду, бросает Трип. И устремляется мимо лейтенанта и камня по равнине.

Отредактировано Trip Tucker (2022-09-15 00:38:48)

+3


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » we have more in common than we thought