как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » АЛЬТЕРНАТИВНОЕ » ready for a miracle [genshin impact: college!au]


ready for a miracle [genshin impact: college!au]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

ready for a miracle
альбедо & дайн
https://sun9-71.userapi.com/impf/Tw2Dd7JeXpksaTkkTKPFQxWWhN31FPlV7y22_w/fdZCW7rMn3E.jpg?size=680x244&quality=95&sign=f632db8ff8047ebebbfbf9e50531ca78&type=album



все мы бозоны Хиггса, частицы Бога.
точки в узоре, который не разглядеть.

Отредактировано Dainsleif (2022-07-25 15:43:02)

+5

2

У Дайнслейфа тысяча и одно дело, у Данслейфа день расписан поминутно, потому что если хочется все успеть, то нельзя тратить драгоценное время на всякие глупости. Встречи с друзьями у него тоже расписаны, но чаще всего переносятся постоянно из-за незапланированных репетиций, повторных репетиций и “пожалуйста, прогони со мной композицию, я боюсь засыпаться на третьей части”. Дайнслейф — выдающийся музыкант, его любят, он пробился в оркестр и планирует развивать свою карьеру и дальше, он держится за свое дело мертвой хваткой, дома его ждет еда быстрого приготовления и небольшой бардак. Небольшой, потому что вещей в его квартире-студии минимум, необходимый для жизни: мебель, техника и инструменты.

С некоторых пор у Дайнслейфа жизнь поменялась кардинальным образом, он сокращает рабочее время и выделяет себе лишние часы на то, чтобы провести их дома. По утрам в его квартире теперь пахнет не БП лапшой, а блинчиками и свежим кофе, в холодильнике есть здоровая еда, а с собой — всегда заботливо упакованные бутерброды. Дайн мог бы сказать, что ему не по нраву такое вторжение в жизнь, нарушение его лимитов и правил, но проблема в том, что ему это нравится. Не сильнее музыки, естественно, но чертовски нравится, и это совсем не проблема. Маленький бардак все еще присутствует в жизни, но теперь помимо инструментов у самого светлого окна квартиры стоит разложенный мольберт и стул с красками. Книг на полках стало значительно больше, к ним прибавились научные труды и биографии художников, разбавляя потертые папки с нотами. Даже сама атмосфера в доме претерпела изменения, становясь подвижнее и теплее, а свет будто ярче, цвета насыщеннее — так обычно происходило в те моменты, когда Дайнслейф играл музыку, теперь же так было всегда, словно музыка его души больше никогда не прерывалась.

За поздним обедом-ранним ужином телефон на столе разрывается от сообщений в общем чате, Дайн смотрит на мобильник краем глаза, пытаясь одновременно учить новую композицию и доесть наконец сэндвич с яйцом и курицей, после обеда у его оркестра репетиция, потом вечерняя смена в кафе, где он подрабатывает официантом, а потом наконец-то домой, ему попросту некогда заглядывать в чат. Но сообщения продолжают сыпаться потоком, разрывая сосредоточенность музыканта в клочья, поселяя в нем легкое раздражение, и он пододвигает к себе смартфон, снимает блокировку и не слишком удобно листает диалог одним мизинцем, стараясь не заляпать экран едой: его друзья никогда не умели быть тихими. Можно было поставить на беззвучный, но тогда есть шанс пропустить действительно важное.

тебе_не_светит:
сегодня собираемся у меня, будет пиво и страшилки  http://i.imgur.com/6C4ZU.png
wervulf777:
ТРЕНИРОВКА
yourlittledeath:
а кто будет кроме нас?
тебе_не_светит:
попробую притащить Дилюка, но ничего не обещаю, а так будут ребята с моего курса и их знакомые  https://forumstatic.ru/files/001a/19/3b/57729.gif
DEST_RO:
кто-нибудь знает, когда пары у горячего профессора?
профессор Чжун Ли:
Надеюсь, Вы говорите не обо мне, господин Аякс.
wervulf777:
https://forumstatic.ru/files/001a/19/3b/20025.png  https://forumstatic.ru/files/001a/19/3b/20025.png  https://forumstatic.ru/files/001a/19/3b/20025.png
yourlittledeath:
КТО ДОБАВИЛ ПРОФЕССОРА В ЭТОТ ЧАТ???
wervulf777:
Я НЕ ПРОПУЩУ ТРЕНИРОВКУ?
DOHLIK:
почему мне не сказали про вечеринку!?
yourlittledeath:
КЕЙЯ НЕМЕДЛЕННО УДАЛИ ПРОФЕССОРА!!!

yourlittledeath покинул беседу
тебе_не_светит исключил профессор Чжун Ли из беседы
yourlittledeath вернулся в беседу

yourlittledeath:
ИДИОТ, НАМ ТЕПЕРЬ КРЫШКА
тебе_не_светит:
все будет чики-бомбони, детка, Аякс его задобрит на следующем свидании
DEST_RO:
я еще не звал его на свидание, придурок!
DEST_RO:
да он теперь даже не посмотрит в мою сторону… http://i.imgur.com/LHmO1.gif

Дайн даже не долистывает до конца, он блокирует смартфон и откладывает его в сторону, чтобы впредь не отвлекаться. В этой переписке для него не было совершенно ничего важного, потому что все важное сейчас было сосредоточенно в нотной тетради перед ним. Оркестр — это не второсортная группка подростков, которые могут забить на выступление, напиться и уйти в нирвану с помощью травки, в оркестре ты серьезен и собран, пропустить репетицию, значит простить нечто безумно важное, возможно, необходимое для дальнейшей работы. Оркестр был безумно ценным для Дайнслейфа, музыка, которую он играет там, особенная, не похожая ни на что другое. Что-то подобное он испытывает теперь только дома, зная, что его ждет там, помимо горячей еды. Домой теперь действительно хочется, а при мыслях о возвращении внутри поднимается теплая волна, охватывающая его с головой, заставляющая пульс учащаться, а губы сами собой растягиваться в полуулыбке.
Это чувство, не что иное, как любовь.

Экран смартфона снова загорается и Дайн нехотя заглядывает в него, чуть сводя брови и сминая губы. Сообщение от лучшего друга в личной переписке настойчиво мигает непрочитанным:

тебе_не_светит:
Ты будешь на веречинке? Постараюсь позвать самых симпатичных с курса!
twilight-sword:
Давай без меня, сегодня у меня дела поважнее.

тебе_не_светит:
Подкаблучник  https://forumstatic.ru/files/001a/37/71/96427.gif

Он хмыкает и смахивает историю сообщений, закрывая приложение и убирая телефон в карман сумки. Даже со всеми безумными и неожиданными изменениями в привычной жизни Дайнслейф все еще не любил тратить время на то, что у него не идет или ему не подходит. Ноты на столе перед ним смешались в одну сплошную кашу, не желая откладываться в голове ни при каких условиях, поэтому он закрывает тетрадь и убирает ее тоже, решив сделать перерыв. Времени на заучивание композиции было еще достаточно, концерт через две недели, репетиция — послезавтра. Он закидывает сумку на плечо и немного щурится, смотря на заходящее солнце. Его лучи окрашивают окружающий мир в золотой, бордовый и пламенно-оранжевый, отражаются от капотов машин, стекол и зеркал, слегка слепят музыканта, но это все равно так или иначе до безумия красиво. Дайн вдыхает полной грудью, прежде чем попрощаться с девушкой из ларька с фастфудом и направиться к автобусной остановке: до дома добрых сорок минут.

Ключ в замке поворачивается только с третьего раза, клятый замок давно нужно заметить, но Дайнслейф предпочитает вкладывать деньги во что-то куда более нужное, чем входная дверь, не смотря на то, что ему ни раз говорили, что однажды он просто останется ночевать на лестничной клетке. Недавно он купил новый диван, который теперь был отодвинут ближе к большому окну напротив мольберта: лучшее место и лучшее освещение, чтобы написать картину. Что касается планировки пространства, квартира Дайна была продумана хорошо, компактно и удобно, он не сбивал ногами стулья и не отбивал пальцы о края мебели, и это был огромный плюс на небольшой площади студии, когда нужно поместить там еще одного человека.

Дайн сбрасывает сумку на тумбочку у зеркала в прихожей, скидывает к двери обувь и проходит дальше, минуя небольшой коридор, ведущий в объединенное пространство гостиной и кухни, здесь только условная спальня отгорожена упирающимся в потолок стеллажем, в котором и хранилась небольшая библиотека, диски с музыкой, статуэтки и несколько горшков с миниатюрными цветами. Музыкант осматривается, “перепрыгивая” взглядом с кровати на диван, с дивана к мольберту, и наконец поворачивается к барной стойке, отделяющей зону с диваном от кухонного гарнитура, где у плиты Дайнслейф и находит свою цель. Он улыбается тут же, совершенно незаметным для себя образом, огибает стойку и ровнее ставит высокие стулья у нее, поправляет двухэтажную стойку с фруктами и подкрадывается, даже зная, что юноша напротив его прекрасно слышал, обнимая талию низкорослого химика. Дайн прижимает студента к себе, наклоняет голову, зарываясь носом в волосы на макушке, глубоко вдыхает и горбится, чтобы поцеловать Альбедо в шею.

— Я дома, — сообщает он, немного отступив назад, но не выпуская химика из рук.
Он скучал, у него глаза горят при взгляде на блондина, пальцы сами собой сжимают чужие бока и перебираются к пояснице, отстраняя Бедо от плиты и подтягивая вплотную к любовнику. Вот так — правильно, правильно и хорошо, так и должно быть. — Репетицию отменили, решил, что закончу подготовку дома. Кроме того, судя по ночной вечеринке — каких-то пар у вас не будет.

+4

3

Альбедо был занят. Нет, не так. Альбедо был очень сильно занят. Его расписание на каждый день было расписано поминутно: он рано вставал и поздно ложился, не видя снов. Просто проваливался в чёрное небытие и затем открывал глаза под мягкую трель будильника, тут же спуская босые ноги с кровати и уходя в ванную, зевая и ероша впечатляющий случай утреннего пугала на голове. А затем быстрый завтрак, одежда и исчезновение в пасти университета до заката солнца.

Иногда он просыпался не один. На этот случай у него тоже было расписание: встать, умыться, поднять партнёра, сделать им обоим завтрак, выйти вместе и разойтись в разные стороны. Какое-то время — впечатляющие полгода — он выходил иногда один, иногда с одним и тем же одноглазым парнем из театрального, но, как он и предсказывал, их отношения долго не продлились. Слишком много театра, который Кэцян переносил из учебной жизни в в личную, вымывало силы из Альбедо быстрее, чем фтороводородная кислота растворяла стекло, и так же быстро уничтожала сравнимый по хрупкости мостик доверия. Даже если это было предсказуемо, это причиняло определённую боль, которую Крайдепринц подавлял и забивал всё в той же лаборатории, посреди реактивов, скрывая своё и без того непроницаемое лицо защитными очками и маской, а руки, скучавшие без лёгкого тепла других, облекая в перчатки.

Сейчас, однако, защита нужна была ему не столько для того, чтобы погрузиться в себя и работу в побеге от воспоминаний, но для того, чтобы отделить рабочее от личного, оставить мысли о новом доме за порогом лаборатории, в которой он проводил большую часть жизни как до, так и после поступления в университет на факультет биологии и биотехнологии. Сначала работа, и умение разделять личное и профессиональное, внедрённое в него матерью, очень помогло становлению такого подхода и сопутствующих ему привычек.

Альбедо осторожно добавил на отросток нано-робота дезоксирибозимы, что они с близнецом вырастили в течение безвылазной недели работы в лаборатории, и осторожно приник к стационарному микроскопу. Нигредо, уловив его знак, дал сигнал роботу, и тот выбросил «лапки» вперед, цепляясь за предоставленные в чашке Петри протофиламенты. Какую-то долю микросекунды Альбедо боялся, что эксперимент не удался, что выращенные с искусственными модификациями ДНКзимы снова не могут распознать необходимую для движения поверхность — но затем робот подтянул себя и снова протянул вперёд отростки, двигаясь с удивительной для его корпуса скоростью.

Замена удалась. Младший близнец наконец распрямил спину, поднимая наверх увеличительные очки, и старший вздохнул с облегчением, утирая лоб рукавом халата:
— Если бы снова не сработало, Бедо, я бы тебя этой же чашкой и забил бы, — пригрозил он. Судя по фрустрированным ноткам в его голосе, он явно не шутил, но Альбедо мало обратил на это внимания, снова опуская на глаза очки и вглядываясь в микроскоп.

Этот робот был лично его проектом, его магистерской диссертацией по искусственному воссозданию «шагающих белков», кинезинов, путем воссоздания их структуры в нанороботах, которыми могли бы управлять люди. Однако он был биохимиком со специализацией в молекулярной биологии, поэтому для калибровки такого масштабного проекта и создания столь специфического наноробота ему пришлось привлечь Нигредо. Тот поворчал, но всё же отвлёкся от собственного проекта, почти законченного благодаря помощи Вермиллиона и Дурина: когда вся твоя семья имеет определённые знания в смежных областях науки, или же просто готова побыть подопытным кроликом, жить и изобретать определённо становится легче.

Наверное, попросить помощи у Сахарозы и Тимея было бы более правильным путём, учитывая, что их дисциплины были не смежными со специализацией Альбедо, но такими же, однако он знал, какое давление на них оказывает подготовка дипломной работы на последнем курсе бакалавриата. Более того, он также понимал, что они всё бросят и будут вникать в его исследование чисто из уважения к нему, и последнее, что хотелось Крайдепринцу — причинять вред их собственным проектам. Поэтому он обратился к Нигредо: пусть он был токсикологическим химиком, работавшим под кураторством профессора Дотторе, он знал о биохимии не меньше самого Альбедо. Вермиллион, как научный руководитель младшего брата, присылал свои замечания и комментарии к его работе, даже будучи в командировке, и его мнение как профессора вычислительной химии было крайне полезно в предварительных расчётах.

Естественно, никто из них не тревожил мать. Зачем? И даже несмотря на помощь братьев львиную часть работы, почти 92%, сделал именно Альбедо. Это было его детищем, его идеей, его расчётами, пусть и одобренными старшим братом, и его опытами. Ему было всё равно на то, что это, по словам Вермиллиона, произведёт фурор и привлечёт серьёзное внимание химического сообщества: он лишь хотел доказать себе, что это возможно. Искусственно созданная жизнь сможет помочь такой неполноценной жизни естественной, ведь такие роботы смогут ускорять регенерацию, устранять дефекты ДНК, облегчат процедуру сплайса, нокаута и нок-ина, и даже смогут чистить тромбы.

Нигредо стянул собственные очки с головы и закатил глаза, не трогая, впрочем, брата. Они оба устали, но старшему явно не терпелось покинуть стены опостылевшего (его слова) университета.
— Я в общагу. Давай, убирай своё чудо бельковой техники и тоже иди домой. Дайн тебя уже точно заждался.

Дайн?.. а. Да. Точно. Кажется, в этот раз, успех заставил Альбедо слишком сильно дистанцироваться себя от реальной жизни за дверьми лаборатории. Как он мог забыть, что собирался вернуться домой и приготовить что-то на ужин до того, как Дайнслейф вернётся с работы и репетиции? Человек, который много работает, должен нормально питаться — это химик знал по себе.

Осторожно убрав чашку Петри с роботом в специальный контейнер, студент очистил и убрал инвентарь, переоделся — защита у него была полностью своя, — и направился на парковку. Рейндоттир раскошелилась на машины только двум своим сыновьям, и пусть её новая жена Алиса всячески пыталась восполнить недостаток любви, который ощущали все её дети, средство передвижения всё равно оставалось недоступной роскошью для того же Нигредо и Алфисола.

Пробки еще не успели собраться, поэтому до квартиры своего парня Альбедо добрался сравнительно быстро. Если бы их маршруты и расписания с Дайном не были столь разными, то Крайдепринц точно бы отвозил его на учебу и забирал с работы по утрам и вечерам, однако с настоящим положением дел это было просто невозможно. Зато это позволяло химику, человеку аккуратному и внимательному к окружающему пространстве и своим близким, заботиться о своём обычно вусмерть уставшем музыканте.

Хотя, если быть честным, забота о Дайнслейфе отличалась от заботы о его прежних любовниках. Альбедо старался готовить сбалансированную еду, которая бы давала ему силы на тяжёлый день и была вкусной, он убирался в их маленькой студии, когда была его очередь и иногда — вне её, он ухаживал за цветами и иногда покупал ему смазку для ухода за инструментами и аксессуары для него самого как подарок. Он пробовал с Дайном разные вещи в постели (и на столе, и у стен… кажется, они собрали все поверхности), наблюдал за тем, что ему нравится. Он хотел делать ему приятное всегда — и это было странно для него самого. Ново. Но химик совершенно не был против.

В этот раз он быстро помылся, расчесал волосы, забрав их в хвост, надел любимый полупрозрачный халат и чулки, которые так нравились его парню, и встал к плите, поставив завариваться чай. Лапша из кабачков с пряностями и кусочками курицы готовилась достаточно быстро, и к тому моменту, как за вернувшимися пораньше хозяином квартиры закрылась дверь, Альбедо уже заканчивал с готовкой. Только этот факт уберёг Дайнслейфа от праведного гнева невысокого биохимика.

— Добро пожаловать домой, — Альбедо сдвинул большую сковороду на холодную конфорку, выключая газ. Положив одну руку на широкую ладонь Дайна, он поднял голову, пробираясь свободными пальцами в его волосы, сжимая и заставляя наклониться снова немного — для полноценного, пусть и короткого, поцелуя. Ему хорошо, он чувствует себя полноценным и законченным — словно картина, на которую нанесли последний штрих.

— Я рад, что ты пришёл пораньше. Вермиллион освободил меня от пар сегодня совсем, по моей просьбе, — спокойно ответил химик, все же нехотя высвобождаясь из его рук. — Редо и я наконец закончили практическую часть моей диссертации. А что за вечеринка? Я не смотрел на телефон с утра, кажется.

Он мягко погладил Дайна по щекам, но затем легко толкнул его в грудь:
— Иди мойся, я приготовил поесть. И сюрприз. Но это после, и я надеюсь, что ты не против чего-то нового. Ты явно устал, поэтому я возьму инициативу — и доминирование — на себя, — Альбедо спокойно провёл рукой по своему бедру, зацепив край чулок, и неявно улыбнулся, прежде чем отвернуться к шкафу, доставая посуду и накладывая еду в тарелки. Он умел дразнить своего парня, когда хотел.

Отредактировано Albedo (2022-08-16 04:06:41)

+4

4

Поцелуй настоящий желанный, крепкий, пусть и короткий, но до безумия сладкий. Дайну хочется не отрываться, хочется мазнуть языком по губам, целовать глубже, жарче и дольше, взять лицо любовника в ладони, целовать так долго, пока воздух в легких не превратиться в яд и даже в этом случае можно умереть абсолютно счастливым. Тонкие пальцы в его волосах ощущаются правильными, тем, что сейчас так нужно после этого сумасшедшего, пусть и короткого, как поцелуй с любимым, дня. Дайнслейф отстраняется нехотя, все-таки не удержавшись и прикусывая Альбедо за губу, после чего бегло зализывая укус. Он улыбается тонко и спокойно, когда смотрит на своего сожителя сверху вниз. Маленький и милый, большего и желать не хочется. Из рук музыкант выпускает его еще более неохотно, чем разрывал поцелуй: хмурится немного, отступает на полшага, наклоняет голову, позволяя узким ладоням огладить свое лицо, после чего фыркает, делая еще два шага назад. Иногда Альбедо был чертовски убедительным и дьявольски властным, даже сейчас это уже пробивалось в его голосе и взгляде, заставляя мурашки бежать вдоль хребта.

— Как славно, что твой старший брат заботиться о наших отношениях, Бедо, — с легким сарказмом отвечает Дайн, стягивая с себя футболку и скатывая ее в процессе. Он все еще смотрит на любовника бегло, метаясь взглядом от футболки к химику и обратно, и все равно в итоге комкает ткань и отходит к границе кухни, чтобы сунуть руку в ванну и наугад кинуть комок футболки в корзину для белья. Дайнслейф возвращается на кухню, подходит к студенту, оттесняя того к кухонному столу рядом с плитой, упирается по сторонам от чужого тела в столешницу ладонями. — Кейя затеял очередную тусовку, куда собирался позвать самых горячих красавчиков со всего универа, видимо, чтобы протестировать мою верность на прочность. Я отказался идти, переживут без меня, потому что если дела поважнее танцев и выпивки, верно?

Кажется, словно он пропустил слова о доминировании мимо ушей, однако Дайнслейф слышал все прекрасно, мысли об этом заставляли возбуждение накатывать горячей волной, выбивая воздух из легких, кружа голову и заставляя рвано вздохнуть за секунду до того, как музыкант кладет одну ладонь на тонкую шею партнера, а потом целует его. В этот раз поцелуй не просто полноценный, он глубокий, жадный, требовательный к ответу. Дайн не медлит, не сомневается и не останавливается, когда проскальзывает языком в чужой рот, прижимается к маленькому стройному телу, отпускает горло любовника и скользит ладонью по гладкой ткани халата, пока не ныряет под его край, сжимая бедро Альбедо коротко и сильно. Дайн чаще всего не оставлял никаких следов на своих редких любовниках, но химик будто будил в нем дикого зверя, заставляющего метить белую кожу без остановки и пощады: еще, ещ, еще, нужно больше, больнее и ярче, чтобы видели все. Мое.

Дайнслейф отрывается, облизываясь сыто, чуть щурится, а после отстраняется уже без сожаления. Напряжение охватывает тело, скручивается тугой спиралью внизу живота, но… Стоит подождать, чтобы желание стало ярче, чтобы от возбуждения и влечения друг к другу кружилась голова и все вокруг искрило, чтобы хотелось до боли, а потом до сорванного голоса. Дайн знает. Так случилось в первый раз и больше не прекращалось. Они знакомы всего ничего, но кажется, будто целую вечность, будто в первую встречу Альбедо оказался потерянной много лет назад частью музыканта, мгновенно вставшей на место, занявшей законное место в его жизни на правах равного партнера, которого иной раз Дайн слишком баловал вниманием.

Он спешит в душ. Прохладная вода быстро смывает усталость дня и немного сбрасывает напряжение, расслабляя мышцы и опустошая голову от лишних мыслей. Дайнслейф всегда моется быстро, хватает десятка минут, чтобы он запрыгнул в душевую и тут же выскочил обратно, пренебрегая халатом и щеголяя голым торсом в полотенце, а иногда и вовсе без последнего, в зависимости от градуса напряжения в квартире. Сегодня он был потрясающе высок: черные чулки, прозрачный халат и Альбедо, который берет на себя инициативу — это те вещи, которые заводят в пол оборота, и если бы не патологическое стремление к порядку и строгость химика в некоторых вещах, он был бы завален на стол в ту же минуту, как начал дразнить своего любовника. Так и случилось в первое утро их знакомства: Альбедо просто не смог уйти, а Дайнслейф не смог от него отказаться, когда студент предложил. И как бы с тех пор не жаловались на шум соседи, двух влюбленным на это было глубоко плевать.

Дайн возвращается вскоре, всего еще мокрый после душа, в полотенце на бедрах, оставляющий влажные следы на паркете от ног. Он тонко улыбается любовнику, после чего садится за стол, подпирая щеку ладонью. Музыкант откровенно любуется, просто не может не любоваться, не может отвести глаз, просто не может — Альбедо это одержимость, это сумасшествие, это живой наркотик, похлеще всего того, чем обычно закидываются хреновые музыканты в задрипанных группках, радость которых сосредоточена на сексе и психотропах.

— Может, мы поедим после того, как я расскажу, насколько сильно соскучился? — наконец выдвигает предложение Дайн, выпрямляясь, но не вставая, только смотря прямо и выжидающе. У Альбедо была какая-то идея, у него наверняка имелся какой-то план, которому музыканту придется следовать, и это настолько интриговало, что есть перехотелось разом. Дайнслейф, в виду своей постоянной занятости, попросту не имел столько сексуальных контактов и их разнообразия, чтобы предлагать партнеру что-то сверхъестественное, а не быстрый отсос в кабинке студенческого туалета между репетициями, зато маленький химик был чертовски искушенным. Иногда Дайн ревновал, иногда невольно удивлялся, как такой закрытый и тихий человек мог на самом деле оказаться таким…опытным, и при этом избежать о себе слухов, но по итогу принимал происходящее как должное. Альбедо учил его новому, и это новое было прекрасно.

— Я с к у ч а л, Альбедо.

+1

5

Иногда Дайнслейф напоминал Альбедо ребёнка: стоило сказать «нет» или «подожди», как он начинал дуться, неохотно двигаться, тянуться к нему или демонстративно отворачиваться. Для взрослого мужчины такое поведение многие бы сочли неподобающим в принципе, однако Бедо находил такие его всплески эмоций очень человечным моментом, которые делали парня ещё более привлекательным и очаровательным в его глазах. Крайдепринц, имея проблемы с выражением собственных эмоций, слегка завидовал раскрепощённому Нигредо, и выражение эмоций всегда таким серьёзным Дайнслейфом часто подкупало и обезоруживало его, напоминая ему невольно Кли.

Вот и сейчас Альбедо чуть не заставил его обнять себя снова, быстро касаясь языком укушенной губы, но удержал себя ограничившись пронзительным, напряжённым взглядом, и смягчаясь немного лишь тогда, когда Дайнслейф возвращается и зажимает его у кухонного стола, искрясь сарказмом и ненужной информацией. Биохимик положил руки на обнажённую грудь Дайна, гладя ласково и улыбаясь сладко, отвечая на его реплики и будто бы невзначай задевая кончиками пальцев соски своего более высокого парня:
— Он — мой куратор, он заботится о моей диссертации. А Кэйе, кажется, пора объяснить, что то, что он делает, по меньшей мере неэтично и по большей — откровенно глупо. Я всегда считал его крайне сообразительным, и мне не хотелось бы пересматривать моё мнение лишь потому, что он не может удержаться от глупых попыток увести мою собственность.

На губах химика успела появиться и исчезнуть самодовольная усмешка образа, прежде чем он ответил на поцелуй не менее жадно, чувствуя, как лихорадочно бьется под рукой Дайнслейфа венка: возбуждение и ему кружило голову, грело тело, повышало пульс. Даже если он намеревался сегодня занять ведущую позицию, он не мог не реагировать на близость своего любовника, которого ему всегда было мало. Когда же тот по-собственнически схватил его за бедро, Альбедо всё же сжал его соски между тонких пальцев, прокатывая их и потирая осторожно большими. Ни одно доброе дело не оставалось безнаказанным.

— Иди в душ, — нарочито спокойно приказал химик, отталкивая его слегка, когда поцелуй наконец завершился, и развернулся снова к плите, наконец накладывая еду по тарелкам и ставя их на стол. Он как раз разливал ещё горячую заварку и резал себе лимон, когда услышал, как Дайн вышел из ванной и направился к нему. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что на парне нет ничего, максимум полотенце, и одно это осознание заставляло Альбедо неявно улыбаться, предвкушая будущую игру.

Он не обернулся, когда Дайнслейф сел, и не удостоил его своим вниманием, когда тот решил начать заигрывать с ним, пытаясь поторопить обещанную ему игру. Однако при его чётких, медленных словах о то, как он скучал, Альбедо наконец соизволил обернуться, беря тарелки и ставя их под лампу для подогрева, двигаясь медленно и выражая разочарование каждым движением. Он не смотрел на Дайна всё это время, но его голос был полон лёгкого разочарования:
— Ты почти как животное, Дайнслейф. Только одно на уме. Где твоя выдержка?

Альбедо подошёл к нему резко, запустил пальцы в волосы, заставляя поднять голову и задрать подбородок, смотреть на себя неудобно, одним глазом, но не причиняя ему боль. За этим химик чётко следил.
— Знаешь, что делают с такими животными, как ты? Их держат на коротком поводке и тренируют. Кажется, мне придётся сделать это и с тобой. За мной, и только попробуй что-то тявкнуть. Однако… если что-то для тебя будет слишком, скажи мне. Я, всё же, предпочту тебя в добром здравии, чем насильно тренированным.

Сделав таким образом соответствующую прелюдию и предупреждение, химик резко отпустил волосы Дайну, направляясь в спальную зону и прямиком подходя к своей прикроватной тумбочке, вытягивая из неё кольцо, синий собачий ошейник и поводок, показывая их любовнику со всё той же самодовольной улыбкой. Его было почти не узнать: такого поведения люди ожидали скорее от его старшего близнеца, но Бедо знал, что Нигредо, пусть и развязный, до глубины души ненавидел пет-плей даже в самых мягких его проявлениях. Зато Редо был не против ролевых игр, в то время как Альбедо они заставляли недоумевать и чувствовать себя странно и некомфортно.

Как много можно узнать о своих братьях после одной удачной (неудачной?) вечеринки и особенно откровенной игры в «правду или действие». Если подумать, той вечеринкой тоже заведовал Кэйя. Хм.

Выгнав ненужные мысли из головы, Крайдепринц склонил голову набок, смотря на Дайна:
— На колени, Дайн, и избавься от полотенца. Если будешь хорошим мальчиком, я даже позволю тебе кончить в меня, когда наиграюсь с тобой. Если же нет… придётся тебя наказать, — его голос был тихим и вкрадчивым, почти ласковым. Никогда не позволяйте человеку даже с минимальными медицинскими познаниями «наказывать» себя в любом эпизоде д/с, поскольку он прекрасно знает, на что жать и что стимулировать, чтобы превратить вас в одну изнывающую эрогенную зону.

Его любовники и любовницы узнавали это опытным путём и больше либо никогда не делали такой ошибки, либо, наоборот, нарочно выводили его из себя. Дайнслейфу предстояло узнать это самому и сделать собственный выбор, и от одного предвкушения Альбедо чувствовал, как скручивает низ его живота желание.

+1


Вы здесь » как б[ы] кросс » АЛЬТЕРНАТИВНОЕ » ready for a miracle [genshin impact: college!au]