как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » когда спускается сумрак


когда спускается сумрак

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

когда спускается сумрак
птица & дракон
https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/243/438684.jpg



я вижу черные крылья, я чую адский огонь
возьми все, что захочешь, дракон

+3

2

Пирс не признавал посредников ни в какой сфере своей жизни — особенно после того, как запустил своих фанатов. Все свои выступления он обсуждал и организовывал сам — и так же руководил командой Крик, помогавшей Марни управлять стадионом и следящей за отбывающими наказание на общественных работах Шильбертом и Сордвардом. Эти заносчивые ублюдки так и не научились манерам, судя по жалобам его верных фанатов, и Пирс был твёрдо уверен, что всё дело в их откровенно дебильных причёсках. Его три хвоста хотя бы имели практическое применение, но даже если бы этого у них не было — никто не смог бы заставить его сделать прическу в виде стоящего вверх меча на голове. Серьезно, он не отпустил парочку более острых комментариев только потому, что Хоп непременно сдал бы его Леону, или, ещё хуже, не понял бы, заинтересовался и попытался вникнуть в смысл. Разбираться же с его великовозрастным братом по поводу того, что мальчишке уже 13, а с ним даже беседу о Комби и Пиджи не проводили, Пирсу было откровенно некогда. К тому же, он подозревал, что некоторые вещи в стандартном сексуальном образовании, которое он некогда разработал для Марни, будут открытием и для Леона тоже.

Он вздохнул и закрыл блокнот, отбрасывая его куда-то в угол и гладя голову сопящего на его груди Обстагуна, ероша черно-белую шерсть. Мысли расползались, дела копились, песни и музыка не писались. В его теле будто была какая-то тревожная, беспокойная энергия, которая заставляла его тянуться за сигаретами, хотя курил певец очень мало и редко по объективным причинам, сжимать пальцы на покрывале и нервно чесать за ухом не привыкшего к такой ласке Обстагуна, вырывая из последнего недоуменное ворчание. Но, естественно, отказываться от внимания любимого тренера здоровяк не собирался, пусть и чувствовал его беспокойное настроение.

— Бро, ты тут? — голосок Марни заставил Пирса повернуть голову в сторону дверного проёма. Сестрёнка стояла там, неодобрительно скрестив руки на груди, явно выбившаяся из сил после дня сражений: в последнее время Спайкмут стал магнитом для туристов и начинающих тренеров. Неудивительно: смена лидера Тёмного стадиона и активное участие Пирса в урегулировании Дня Тьмы вызвало небольшой ажиотаж в Галаре и даже за его пределами. Это было безусловно хорошо: Пирс всегда делал всё, чтобы его родной город снова начал если не процветать, то хотя бы оживать. Однако, с другой стороны ему было откровенно жаль Марни, пусть он и помогал ей по мере сил. Но он не мог помочь ей смириться с поражением, что она, как Пирс знал, точно переживала до сих пор.

— Ты всё на сегодня, сис? — певец нехотя поднялся с кровати, спихивая мягко тяжёлую морду сонного Обстагуна, и потянулся, тут же привычно горбясь после. К Гиратине осанку. Пирс и Марни не были из каких-то аристократов и не катались в деньгах, как лидеры более популярных стадионов, выполнявших цели по известности, а он лично ещё и не принимал спонсорство в обмен на рекламу на концертах: принципы были дороже денег, пусть они, к сожалению, не набивали желудок и не ремонтировали разбитые окна.

Однако брат и сестра не роптали. Всем в Спайкмуте было тяжело, и они могли лишь работать изо дня в день, пытаясь сделать так, чтобы в какой-то момент всем стало легче.

— Мм-хмм. Последний чувак попался сильный, однако он не победил в итоге. Даже если он победит завтра каким-то чудом, закармливая своих несчастных покемонов зельями, Рейан его отсеет еще на этапе испытаний до сражения, — Марни повела узким плечом. Морпеко, цеплявшаяся за её хвостик, уже была в Голодной форме, недвусмысленно намекая на свое состояние и состояние своего тренера.
Пирс вздохнул и улыбнулся, подходя ближе и приглаживая быстро волосы сестрёнке:
— Их проблемы. Пойдем, я приготовил ужин, можешь рассказать подробнее за едой. А, и я забрал у Сони те травяные маски для лица, о которых мы с тобой говорили. Будешь ещё более красивой.
— Ты в последнее время совсем розовый и пушистый, бро. Вот приду я домой однажды, а ты завёл себе алольскую Рэпидэш вместо Обстагуна, пока меня не было, — однако девушка тоже улыбалась, беззлобно подкалывая брата. Тот пихнул её в плечо:
— Ой, отвали, сис. У нас уже два упахивающихся Мадсдейла в семье, ты ещё третье копытное хочешь?

Обмениваясь дружескими суховатыми подколками, Пирс и Марни пообедали и покормили своих боевых партнёров, привычно пошутив, что те едят лучше, чем их хозяева. Обстагун привычно поворчал на сухой корм, но успокоился к концу трапезы, когда его тренер достал со шкафа коробку с пирожными, разработанными специально для покемонов. Они были достаточно дорогими, но оба лидера стадиона — и бывший, и нынешний — понимали, что экономить на членах своих команд, ежедневно сражавшихся за них и Спайкмут, было бы по меньшей мере глупо и по большей — абсолютно неблагодарно.

— Эй, иди мыться и спать, ты сейчас упадёшь. Я сам посуду помою, — Пирс махнул рукой на Марни, которая отчаянно пыталась подавить зевок. Та даже не стала отпираться — верный признак того, что она явно была ещё более уставшей, чем казалось, пожелала ему спокойной ночи и вышла с кухни. К тому моменту, как Пирс закончил уборку и пришёл проведать её, и она, и Морпеко уже спали. Бедные. Иногда он сожалел о том, что спихнул на неё такую ответственность, но одновременно понимал, что она справляется с управлением стадиона куда лучше, чем он сам.

В конце концов, всё, что хотел делать скромный певец — это петь скромные песни.

Пирс молча поправил одеяло на сестре и вышел, чтобы проверить макияж, накинуть поверх чёрной облегающей блузки привычную бело-розовую куртку, надеть любимые ботинки и выйти в ночь, направляясь в Хаммерлок, по счастью бывший лишь в часе ходьбы от Спайкмута. Темноты и охотящихся покемонов Пирс не боялся: его команда, выпущенная из покеболов, охраняла своего тренера, отпугивая любую потенциальную опасность, притаившуюся в высокой траве и туннеле. Покемоны Тёмного типа правили ночью, и ничто не могло встать на их пути — особенно когда они были столь хорошо натренированы, как партнёры Пирса.

Перед самым входом в Хаммерлок он поблагодарил каждого и вернул их в покеболы для отдыха, продолжая путь один. Ему хотелось увидеть Рейана, потому что без концертов и сражений был только один способ избавиться от беспокойства, царившего в его костях, подобно пересыпающемуся песку, и самовлюблённый лидер стадиона Драконов знал это не хуже, чем он сам. Возможно, даже лучше, поэтому, когда Рейан наконец ответил на настойчивый звонок в свой пентхаус, Пирс бесцеремонно вступил внутрь, закрывая дверь ногой, и притянул его к себе, отмахиваясь от вездесущего Порифона.

— Рей-Рей, — хрипловато поприветствовал он более высокого любовника. — Не помешал? Хотя мне всё равно. Я остаюсь до утра.

С этим заявлением певец заставил его склониться, целуя его требовательно и глубоко, не делая никакой тайны из того, зачем он пришёл.

Отредактировано Piers (2022-08-13 12:07:27)

+2

3

Апогей лени для лидера Драконьего стадиона приходился на вторую половину дня, когда за очередью из тренеров у административной стойки надоедало наблюдать, а те немногие, которым удалось пробиться к его сильнейшей тройке и даже вспомнить перед этим о существовании Спайкмута и его значка, уходили ни с чем подтягивать уровень и предаваться унынию подальше от потрясающего замка Рейана, чтобы не портить пейзаж своими недовольными минами. Своих тренеров и свой джим лидер конечно же любил и нежно обожал, примерно наравне со своей командой, но все же чуточку меньше, если судить по количеству фоток в покеграмме, но иногда ему хотелось…отдохнуть. Не от суеты, суету он тоже любил, но скорее от работы, просто немного больше времени уделить своим личным делам и потребностям.

Потребностей было не много, скорее можно сказать, что у него была не потребность, а очевидная необходимость видеть, трогать, следить, фотографировать, выводить из себя, выводить на эмоции, любоваться тем, как ломается привычно отрешенно-уставше-недовольное выражение лица, как на бледную кожу набегает румянец, как наливаются синяки от укусов и слишком сильно сжатых пальцев на узких боках. У Рейана была не потребность, и даже, как оказалось, не необходимость — это, если пораскинуть мозгами, слишком тихое слово для описания его чувств. У лидера Драконьего стадиона была одержимость черно-белым цветом и сильным голосом, даже сопротивление приводило самовлюбленного тренера в восторг, а фотографии после встреч плодились в геометрической прогрессии, правда почти не доходили до покеграмма: кто-то был слишком против афиширования отношений. В редкие, в связи с его личной занятостью, встречи, ему кажется, что момент, когда Пирс ускользает из его когтей почти осязаем, но чаще он просто остается один, как будто рядом никого и не было вовсе, разве что сбитое постельное белье и поваленные с горизонтальных поверхностей вещи свидетельствуют о том, что прошедшая ночь все-таки не была сном. Это все чаще начинает надоедать, все чаще раздражает, раздражает даже сильнее, чем холеная рожа Леона и его безвкусные шмотки.
Птицу бы посадить в золотую клетку, да петь перестанет.

Рейан почти готов оседлать Флайгона, но каждый раз вовремя вспоминает, что в Спайкмуте попросту невозможно летать, иначе бы он уже давно залезал в окна своей обсессии, как бы скандально это не выглядело потом на фотографиях в СМИ и на его личной странице в соцсети. Ему хотелось гулять, хотелось вытаскиваться в свет почаще, хотелось видеть свою рубашку на чужих худых плечах, хотелось приносить вредный завтрак в постель или ловить любовника на кухне за готовкой, потому что лидер знает, что он умеет готовить, хотелось так многого, что голова порой разрывается от жужжащих мыслей, требующих к себе немедленного срочного внимания.

До возвращения в пентхаус считать минуты, лениво подкармливая ластящегося дракона вкусняшками, уже дома — умирать от ожидания, бесцельно листая ленту новостей покеграмма, развалившись звездочкой на широченной постели, на которой даже вдвоем не тесно, еще парочка людей спокойно бы поместилась. Отправленное еще днем сообщение так и висело без ответа, впрочем, совершенно ничего удивительного: создавалось впечатление, что никто так чертовски не занят, как лидер стадиона Спайкмута, про существование которого девяносто процентов тренеров попросту забывают. Рейан хмурится, закладывая руку за голову. Стрелка на настенных часах спешит к поздней ночи, когда в дверь раздается настойчивый звонок.

Рей не ждет никого, по крайней мере его обычно предупреждают о визитах, поэтому он не спешит, надеясь, что срочнейшие дела незваных гостей подождут до утра, а катастроф в городе явно не происходит, он бы увидел со своей высоты. Однако трель не прекращается, начиная сверлить дыру в его голове и вынуждая лидера все же подняться. Он шлепает босыми ногами по паркету, когда идет к двери, на ходу одергивая тонкую домашнюю кофту с длинным рукавом, вдавливает кнопку на панели у двери, выводя на небольшой экран картинку с камеры над дверью. Брови Рейана сами собой поднимаются изумленно, а губы изгибаются не в улыбке, скорее в довольной усмешке-оскале, когда он распахивает дверь и отшатывается назад под чужим напором.

Пирс — черно-белый шторм, иногда попросту, как и сейчас, сбивающий его с ног и пути в целом. Он оказывается внутри за считанные мгновения, хлопает входной дверью, толкнув ее ногой. В любой другой день Рей бы возмутился и ворчал, но именно сегодня ему совершенно не хочется. Он наклоняется, когда пальцы любовника тянут его за кофту вниз, заставляя драконью оглоблю склониться. Губы у Пирса жаждущие, податливо раскрывающиеся, когда мужчина перенимает инициативу и проводит по ним языком, а затем внутрь, влажно лаская. Он целует с жадной яростью, напирает, отрывается от губ и толкает к двери, прижимая к ней спиной. Широкие ладони ложатся на бока, задирают вверх тесную блузку, лаская, ощупывая бледное тело, поднимаются выше, длинными пальцами задевают соски. Рейан склоняется над партнером, смотрит в глаза, его собственные — темные, опасные, хищные, — горят лихорадочным голодным огнем.

— А утром снова сбежишь? Марни и без тебя справится, оставайся, — лидер отнимает одну руку, чтобы убрать мешающие ему волосы Пирса и наклонится, кусая его за ухо, отводя в сторону его голову рукой и проводя языком по чувствительной ямке за ушной раковиной. Потрясающе. Его одержимость и ярость клокочат внутри, сдавливают грудную клетку. Больше, больше, больше. Быстрее, жарче, так, чтобы не сбежал, не исчез больше. Рейан больше ничего не ждет, он наклоняется и подхватывает певца, спокойно взваливая на плечо и унося как есть, обутого и одетого, прямо в собственную кровать, на мягкую поверхность которой просто бросает. Он опирается коленом на край матраса, быстро стягивая с себя кофту. К черту, пусть хоть весь Хаммерлок сгорит в огне, сейчас есть дела поважнее.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/243/756480.jpg[/icon]

+1

4

Намерения Пирса было трудно не понять, и то, с каким энтузиазмом и чистым голодом подхватил поцелуй Рейан, моментально запуская в его рот свой язык, перехватывая лидерство, за которое Пирс обычно боролся, доказывало это. Певец никогда не был пассивен в жизни, и даже в постели, находясь в принимающей роли, активничал с остервенением и умением, приносившим его партнёру удовольствие. Сейчас же лидер стадиона Хаммерлок просто давил своеволие певца чисто своей массивной фигурой, возвышающейся над ним во всех смыслах, теснил, навязывал свои желания и голод: по счастью, это совпадало с желаниями самого Пирса, поэтому он не сопротивлялся сильно. Лишь упёрся тонкими руками в грудь тёмного придурка в фальшивой попытке оттолкнуть, но на деле изгибаясь, подаваясь навстречу его загребущим рукам и пальцам с коротким вздохом.

Рейан почти ничем не отличался от драконов, которых так нежно любил и так активно тренировал. Он пытался тренировать и его, пытался навязывать ему свои условия, на весь мир кричать, как они проводят ночи и редкие свободные дни — но Пирс огрызался не хуже Обстагуна, обнажая белые зубы в саркастично-уставшей насмешке. Он был свободен и крайне агрессивно воспринимал любые попытки привязать себя снова, когда он с таким трудом наконец отказался от обязанностей лидера стадиона. И ему не нужна была огласка его личной жизни, которую он и так с трудом скрывал от вездесущих фанатов. Но нет, Гиратина его раздери, ему присунуло спать с маньяком, помешанным на социальных сетях и на том, чтобы метить его и так тонкую кожу. Сволочь.

— С каких пор ты не можешь обойтись без меня день, приятель? — Пирс улыбнулся, и улыбка его полна вызовов и острых углов, как и он сам. Тощий, монохромный, на всем теле только необычные зеленые глаза выделялись, и те подчёркнуты подводкой и натуральными тенями, залёгшими под веками: надо больше спать. — Я уже говорил тебе: я не даю повторных представлений. И повторений того, что было, тоже.

Поэтому он всегда приходил в разное время, с разной степенью внезапности, всегда что-то менял в их безумном соитии, во время которого они точно будили бы соседей снизу, не будь в пентхаусе Рейана хорошей звукоизоляции. Его визиты и их странные отношения никогда не были полностью предсказуемы, и Пирса устраивало это целиком и полностью. Жаль лишь, что третий сильнейший тренер в Галаре хотел бы запереть его в своём доме, как в клетке: слушать тишину, потому что птица даже в золотой клетке не поёт, смотреть, как она увядает, но молчит, только его. Для Пирса хуже наказания не придумать — и он говорил об этом прямо и громко. Рейан молчал, недовольный, но всегда слушался и уважал его желания.

Пирс в ответ был благодарен — о, он умел им быть. Он вздрогнул от ласки уха, податливо наклонил голову вслед за рукой: держи немного контроля и инициативы назад, драконий повелитель. Но, естественно, в ответ на предложенный палец этот самодовольный придурок откусил ему руку.

— Эй! — запротестовал Пирс во весь свой галарский акцент, куда более сильный, чем таковой звёзды Покеграмма. Шипастая подвеска звякнула о чокер, когда смуглый мужчина взвалил его хозяина на плечо, перегибая его вверх головой, делая серьёзную попытку разрушить его причёску и уничтожить собственные шансы на секс сейчас, но, к счастью, спальня был близко, а ноги у Рейана были длинными.

Тем не менее, брошенный на кровать, подобно мешку картошки, певец был крайне недоволен — что и поспешил озвучить:
— А ты не офигел часом, чувак? Ты можешь меня хотя бы по-человечески нести? Я не твой Флайгон, который внезапно захотел с тобой повозиться!

Пирс неодобрительно цыкнул, наблюдая за раздевающимся Рейаном, и повернулся на живот, оправляя куртку на плечах и делая попытку быстро переползти до другого края постели и сбежать из-под уже склонившегося над ним хозяина пентхауса. Если этот самовлюблённый драконий мальчишка думал, что после такого отношения ему будет положено смирение и послушание — пускай подумает ещё раз. Спайкмут, конечно, был откровенной дырой (как бы ни больно ему было это признавать), но он не был помойкой — и певец себя тоже не там нашёл. Он не был принцессой, как та же Соня, и любил грубость — но сейчас он посчитал её откровенно неуместной.

Однако в его недовольство всё же вмешивалась мысль о небольшой, нарочной игре в сопротивление, подзуживающая жар в низу живота. Гриммснарлы, Рейан как будто на него «Привлечение» применял в обход всех правил.

+1

5

Пирс никогда не был послушным, его сговорчивость, порой проскальзывающая в их странных отношениях, — это всегда фарс, всегда лишь привлекательная блесна для глубоководной рыбы, об которую та наверняка разорвет все жабры, но Рейан все равно каждый раз делает вид, что любовнику удалось подцепить его, ведь это добавляет остринки в их и без того совершенно безумные игры разума. Пирс закономерно возмущен и сейчас, ярится, обижается, всем своим видом показывает, насколько он недоволен таким нецарским отношением, однако и здесь есть доля игры, доля того, что он делает, ожидая при этом совершенно очевидного. Рей-Рей знает, что нравится его мужчине, знает, как надо действовать, чтобы заставить его кричать на себя от злости, а потом кричать от наслаждения. Драконий лидер дает партнеру фору, ровно тридцать секунд на то, чтобы тот перевернулся и отполз к противоположному краю постели, чтобы леггинсы обтянули и еще больше подчеркнули и без того потрясающую, пусть и тощую, задницу.

Пирс, как глупая птичка, все трепыхается и заливается трелями, но дракону плевать на ее пением, дракон не любит отпускать свое сокровище, он никогда не разжимает когтей, разве чтобы показать иллюзорную возможность вырваться на свободу до того, как чешуйчатая темная тварь насытится сладким голосом и плотью. Рейан усмехается, проводит ладонью по собственному подтянутому торсу, любуется на откляченную задницу певца, а затем подается вперед, хватая того за щиколотки, рывком подтягивает обратно к себе, раздвигая стройные ноги в стороны. Ладони лаская, но с давлением проходятся вверх по икрам и бедрам, до ягодиц под тонкой эластичной тканью, которые он с охотой сжимает и мнет, наклоняясь над любовником.

— Правда считал, что тебе удастся сбежать, или это снова твои глупые игрища ради игрищ? — Рейан улыбается, читай скалится, проводит руками выше от ягодиц, хватает за куртку и тянет назад, заставляет вытянуть руки, заставляет выскользнуть от бесполезной шмотки, которую попросту отшвыривает за спину и склоняется сверху, нависает всей своей темной тушей, наступает рукой (лапой) на поясницу, запустив ладонь под блузку. Кожа у Пирса приятная, гладкая, мягкая, как будто и не мужская вовсе. Рей его гладит кончикам пальцев, прежде чем впиться в белый покров ногтями и наклонить голову к затылку тренера. — Я заставлю тебе петь, маленькая птичка. Как в последний раз.

Его слова — чистой воды угроза, но угроза совсем иного толка. Рейан отползает, не отпуская свою пташку, почти ложится на него, снова задирая блузку, кусая бока, спину и острые лопатки своего мужчины, больно, много, вгрызаясь зубами, словно клыками в желанную плоть. Меток хотелось больше, всегда хочется больше и больше, в конце их импровизации, в конце этой ночи, Пирс просто обязан быть покрыт ими, обязан быть мокрым и вымотанным, вытраханным, если быть предельно честным. Он заслуживает, чтобы их него вытрахали всю душу. А он брыкается, возражает, ругается так, будто его насилуют, но нет. Нет. Драконий лидер никогда бы не сделал чего-то подобного — думает он, когда ухмыляется в кожу между лопаток Пирса и горбится, находя упор коленями и опуская руки, чтобы без труда порвать тонкие отвратительно тянущие леггинсы на чужой заднице.
Он вскидывает брови и хищная ухмылка становится совсем уж похабной: отсутствие нижнего белья говорит само за себя.

— Так отчаянно сопротивляешься, но посмотри-ка на себя. Ты даже трусы не постарался надеть, настолько сильно хотелось почувствовать меня между этих потрясных ягодиц, — он почти мурлычет, восхищенный и очевидно возбужденный. Рейан всегда заводился с пол оборота: стоит Пирсу только оказаться в поле его зрения и все драконьи инстинкты разом начинали вопить в голове лидера, требуя немедленно поймать, подмять под себя и заставить захлебываться стонами, потому что это вредное создание — его личное сокровище. О, как же бесит, когда каждый пытается подкатить, потрогать, переключить внимание на себя, но Пирс… О, Пирс. Пирсу никогда не избавиться от когтей темнокожего тренера и его внутренних демонов, рвущихся наружу каждый раз, когда спихнувший свои обязанности лидер оказывается в его пентхаусе. Когда приходит сам, когда одним взглядом говорит о том, чего они оба хотят, кажется, все время, а потом сметает с тумбочки в гостиной все вещи, когда Рейан сажает его на лакированную поверхность.

Рей смахивает длинные волосы певца в сторону и пропускает под его телом одну руку, рывком приподнимая за бедра, заставляя встать на колени. Он прижимается к оголенной заднице бедрами, давая почувствовать как крупная напряженная плоть упирается в ягодицы, четко чувствуясь даже сквозь домашние штаны. Драконий лидер наклоняется, проводит языком по шее сзади до затылка, опускается и кусает выступающий пониже чокера позвонок. Ладонью под телом движется по животу, опускается к паху, сжимает в пальцах все еще скрытый эластичной тканью член Пирса, массирует, ласкает. Рей-Рей дразнит его настолько очевидно, что у самого голова кружится от нарастающего желания просто раздвинуть ягодицы и выдрать любовника до беспамятства, с рыками и шипением обоих.

— Попроси меня, птичка~ — насмешливо выдыхает он в покрасневшее ухо, проводя языком по краю раковины, прихватывая зубами (клыками) и усмехаясь. Лидер коротко толкается вперед бедрами, сжимает пальцы на чужом члене чуть сильнее и целуев певца в плечо обманчиво нежно. В эту игру могут играть двое. — Если попросишь, то я сделаю тебе так хорошо, что ты забудешь где ты находишься.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/243/756480.jpg[/icon]

+1

6

Рейан ожидаемо и с удовольствием попался в столь очевидно расставленную ловушку, поймал наживку, цепляя её когтистой лапой и прижимая к земле — так же, как он сейчас рывком подтянул певца по кровати к себе. Пирс напряжен, шипастое кольцо от чокера уперлось больно в его щеку, но по его узкому, угловатому телу пробегает сладкая дрожь, когда тот собственнически проводит по разведённым насильно длинным ногам певца. Да. Он хотел этого. Несмотря на власть над собственной жизнью во всех её аспектах, сейчас было единственное время, когда он мог спокойно передать контроль другому — не без борьбы, но даже это было достижением.

— Эй, если бы я тебе не поддавался, ты бы даже выиграть у меня не смог, чувак, не то, что трахнуть, — Пирс никогда не смягчал и не облагораживал свою речь, находясь под Рейаном или на нём. Его тяжёлое детство в одном из самых прозябающих городков Галара, забытого всеми из-за отсутствия гребанной точки силы, будто лезло из него вербально, стекало с языка грязью, которую он никогда не обнажал перед другими — за исключением совсем уж крайних ситуаций. Это были его корни, это было его вдохновением — и бывший лидер никогда не стыдился этого.

Он выгнулся с хрустом, позволяя стянуть с себя куртку: спина, согнутая точно сколиозом, вспыхнула на секунду тёплой, пересыпающейся в мышцах подобно песку болью, но повиновалась с неожиданной гибкостью. Рейан властно нажал своей гигантской лапищей на поясницу Пирса, заставляя его выгнуться снова, согнуть руки в локтях перед собой, прижаться подбородком к кровати — и содрогнуться сладко от угрозы. Он ничего не ответил, но его губы изогнулись в хищной усмешке, по-настоящему хищной и такой же невидимой для Рейана: попробуй, молокосос.

Лидер стадиона постепенно превратил кожу на его спине в картину сражения и присвоения, и Тёмный тренер искусал себе все губы, стараясь не реагировать больше, чем сладкой дрожью и лёгкими судорогами, отдающимися в обоих телах любовников. Всё, что позволила ему его гордость — резкие вдохи и еле слышное короткое мычание, когда губы ублюдка, прижавшего его к кровати своей тушей, становились ещё темнее от пятнавшей его крови. Вопреки анекдотам о том, что пассив в постели обращается в кошку и превращает спину актива в когтеточку, он не любил царапаться сам. Во-первых, не для этого ублюдка он растил свои ногти, спиливал их под определённым углом и покрывал их лаком, а во-вторых, на коже Райана были просто не видны почти любые следы, так зачем драть его? Он и сам справляется с этим за ним двоих, используя свои грёбанные клыки: Пирс был готов поклясться, что его мать точно грешила с Нойверном.

Треск рвущейся ткани леггинсов вырвал его из неги, отвлекая от фактически болезненного возбуждения, и моментально заставил загореться яростным гневом. Опять?! Этот дебил опять порвал его штаны? Ещё и одни из любимых, сволочь! Он рывком обернулся, обнажая зубы в оскале. Зелёные глаза метали искры, пока он созерцал довольную донельзя рожу Рейана.

— Завались, грёбанный драконий ублюдок! Какого хера ты опять рвёшь мою одежду?! Ты, блядь, думаешь, что я катаюсь в покедолларах, или что? — зарычал Пирс, в своём праведном гневе сопротивляясь поднимающей и ласкающей его руке, неприлично горячему языку на своей шее, возбуждённой крупной плоти между своих теперь обнажённых ягодиц. Он еще и смел издеваться! — Пошёл ты к Гиратине, Рей-Рей.

Он прошипел последние слова ядовито, напрягаясь от горячих пальцев, которые прекрасно чувствовал сквозь тонкую ткань леггинсов. Да, певец безумно хотел оказаться на этом прекрасном члене, которому подавался навстречу почти неосознанно, пытаясь тереться о него задницей. Да, он хотел извиваться под сильным тёмным телом. Но гордость — да, та самая гордость, которая не набивала желудок и не чинила разбитые окна — сейчас мешала ему просто проглотить такое унижение и лечь под мальчишку-лидера для удовольствия их обоих.

Ему правда стоило пересмотреть свои приоритеты.

Отредактировано Piers (2022-08-18 10:31:21)

+1

7

Ну естественно. Рейан не ожидал ничего иного, он ждал, даже с неким извращенным нетерпением ждал, когда его птичка начнет извергать из своего чудесного ротика исключительно грязные отвратительные вещи, которые не пристало знать приличным гражданам. К счастья, они оба не были приличными гражданами, судя по тому, чем сейчас занимаются. Рей при всем этом был влюблен в этого шумного мрачного придурка, и любил его настолько же сильно, насколько хотел трахать при любом удобном случае, как бы не брыкался Темный тренер при этом. Он и сейчас слушает, смотрит жадно и насмешливо, а губы сами растягиваются в ехидном оскале, после которого Дракон встряхивает головой и откровенно хохочет над происходящим. Однако его смех разом обрывается, сменяясь на темное и опасное желание. Угроза практически повисает в воздухе, когда драконий лидер зарывается пальцами в волосы любовника и попросты утыкает его лицом в мягкий матрас, заглухая маты и возмущения. Он нависает над выгнувшимся и похабно виляющим задницей Пирсом, нисколько не щадя его в каждом своем действии.

— Несговорчивым птичкам принято подрезать крылья, — замечает Рейан на ухо партнера, после чего снова кусает его в загривок и выпрямляется. Приходится не без сожаления отпустить болезненно напряженный член певца и использовать вторую руку по прямому ее назначению, по крайней мере в данный момент: лидер грубо стягивает с задницы Пирса остатки его рваных леггинсов, полностью обнажая его до середины теперь сдвинутых бедер, стянутых опущенной вниз тряпкой. Рей стоит над ним, расставив колени, проводит широкой темной ладонью по истерзанной  белой спине и упругим ягодицам, сжимая одну до боли, до синяков от сильных пальцев. — Как жаль, что я не могу просто вставить тебе, твоя дырочка так и просит, чтобы я ее заполнил, но ты не догадался подготовиться заранее, но при этом все равно затеял эти игры.

Рейан фыркает и отпускает его ягодицу, вместо этого шлепнув по ней со смешком. Он, подумав, все же отпускает голову певца, но удерживает его теперь за бедро, пока облизывает длинные пальцы быстро, но тщательно, после чего вставляет сразу два, раздвигая их, растягивая тугие мышцы, поворачивая ладонь и находя внутри сладкое местечко, на которое давит беспощадно, выглаживает изнутри, а затем вытягивает пальцы, чтобы вставить резко и до упора, трахая ими быстро, с чвоками смазывающей мышцы и нутро Пирса слюны. Дракон смотрит на задницу любовника жадно, закусив губу и чувствуя, как неприятно упирается в собственные штаны крупный член, однако в первый раз Рейан редко раздевается, потому что первый раз — всегда спонтанный и грубый, всегда до хрипов и размазанной от слез косметики Пирса. Как ему это вообще может нравиться? Хотя, Рей-Рей находил зареванное лицо своего бойфренда безмерно возбуждающим.

Он готовит его быстро, добавляет третий палец, после него четвертый. Пульсирующим раскрасневшиеся мышцы захватывают их жадно и туго, просто крышесносные ощущения, от которых сложно отказаться в дальнейшем. Тело Пирса словно наркотик, жадное, ломкое, бледное, до каменного стояка сексуальное. Рейан готов поклясться, что все его фанаты вне зависимости от пола желали его трахнуть, но пусть утрутся: трахает этого монохромного ворчуна только драконий мальчишка, где захочет и практически когда захочет, нужно только свободным временем совпасть. Рейан наклоняется, чтобы провести языком по искусанному загривку партнера, слизывая набухшие красные капли, так похожие на ягодицы, широким горячим языком. Он действительно сильнее напоминает любимых своих драконов, чем человека в сексе, слишком безумном и спонтанном для обычного человека.

— Ну же, птичка. Вместо проклятий ты мог бы просто попросить как следует тебя выдрать. Ты же за этим пришел, верно? — Рей-Рей прикусывает его ухо, одной рукой неудобно приспускает с себя штаны, освобождая член от раздражающей ткани, а потом разом меняет пальцы на него: направляет внутрь, входит одним слаженным движением, под конец с силой шлепая бедрами по намятым ягодицам, так же покрасневшим, как все укусы, засосы, метки от пальцев и лицо Пирса. От жара, конечно же, вовсе не от возбуждения и смущения. А внутри между тем все так же потрясно, влажно и гладко, мышцы тугие, обхватывают туго, заставляют лидера запрокинуть голову, схватить любовника за задницу и рычаще простонать от наслаждения. Как же он по этому скучал, Нойверн его раздери!

— Не волнуйся, малыш, я закупил несколько леггинсов твоего размера, на случай, если ты вспомнишь про мое существование и твой шикарная задница захочет мой член, — немного ядовито дразнит молодой лидер партнера, не выходя из него, да и вовсе не двигаясь, только, кажется, намереваясь сломать бедняге узкие бедра своего драконьей хваткой.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/243/756480.jpg[/icon]

+1

8

Пирс всегда был честен перед собой и окружающими. «Я — не очень хороший лидер стадиона, я больше певец», «моя младшая сестрёнка куда талантливей меня как тренер», — этими фразами приветствовал он тех редких тренеров, которые доходили до ещё его стадиона сами или вспоминали о нём уже в Хаммерлоке с помощью администраторов Рейана. Сейчас, когда его обязанности переняла Марни, певец действительно стал счастливее и спокойнее, и у него наконец появилось время, которое он мог уделять действительно важным вещам. Например, тому самому Рейану, в чувствах к которому он наконец смог уловить себя после Дня Тьмы, но которые до сих пор ему не озвучил: самомнение у мальчишки и так слишком большое. К тому же, у тренера было ощущение, что тот догадывался.

Однако конкретно в данный момент, пока Рейан смеялся в ответ на его тираду, Пирсу хотелось его убить. Он обернулся, пыша праведным гневом, сузил зрачки и сжал в пальцах одеяло:
— Хват… ммх! — естественно, стоило ему открыть рот для озвучки своего возмущения, как его тут же бесцеремонно ткнули в подушку и напомнили, у кого находится контроль в данной ситуации. Тренер попытался отстраниться хотя бы немного — ткань беспощадно душила его, — но лидер стадиона Хаммерлока даже не попытался дать ему хотя бы толику облечения, удерживая на месте, кусая, сдирая с него ошмётки леггинсов. Пирс доверял ему, но игры с удушением не были в числе его любимых, совсем наоборот.

—Ты можешь… ох, блядь… ты можешь так не делать? Пожалуйста, — неожиданно серьезно попросил он, когда Рейан перестал давить на его голову, выходя из образа и конвульсивно сжимаясь вокруг беспощадно растягивавших его пальцев. Так или иначе, игра в шлюху была именно игрой, и она должна была приносить удовольствие обоим. — Не души меня. Никак. Ни руками, ни подушкой, ни кроватью. Остальное можно. И так и быть, я подготовлю себя в следующий раз сам, лентяй, — в его голосе с последней фразой снова появились растянутые звуки и слегка возмущённые нотки: важная часть установления границ закончена, можно возвращаться к сексу. Можно даже было не ждать вербального подтверждения от лидера драконьего стадиона: Пирс не стал бы оставаться надолго с тем, кто не стал бы его слушать. Рейан слушал, и это было частью его истинного очарования, ради которого певец мог проигнорировать перехлёстывающее порой через край себялюбие.

Пирс приглушённо стонал и шипел, прижавшись безопасно щекой к кровати и отчаянно стараясь не транслировать свой голос по привычке, как на концертах. Его любовник прекрасно знал, что и как делать с худым телом под собой, пусть бывший лидер и не хотел быть бревном, двигаясь навстречу его пальцам сам или хотя бы стараясь, учитывая большую руку на своем бедре, содрогаясь и прогибаясь иногда в спине чуть сильнее. Не всегда их встречи были такими яростными и жёсткими: ему нравился и медленный, ласковый секс, но часто это сопровождало сигарета и долгая ванная после: плохой день требовал хорошего, спокойного завершения.

Сейчас был не такой случай, и Рейан делал именно то, что от него требовалось. Беспокойная энергия в теле Пирса, напоминавшая ему кусачих миниатюрных Дюрантов в костях, сейчас выплёскивалась в сопротивлении, чтобы после акта оставить певца спокойным, а его голову — чистой.

Он застонал в голос, когда мужчина наконец вошёл в него, резко и внезапно, содрогнулся, уткнувшись лбом в слегка влажное одеяло под собой, тяжело дыша, закрывая глаза. Его волосы лежали неряшливо по бокам от его головы, разделённые Рейаном, и лезли в глаза, цепляясь за мокрое от пота лицо. Тело певца едва заметно подрагивало: почему-то из всех (немногочисленных, на самом деле) его любовников оно превращалось в сплошную эрогенную зону только рядом с этим заносчивым мальчишкой… хотя это ложь. Пирс знал ответ, почему. Просто не хотел озвучивать его.

— О, посмотрите на него, заботливый какой, — Тёмный тренер фыркнул, некомфортно двигаясь: пальцы на ягодицах причиняли не очень приятную, давящую боль. Член внутри вызывал ощущение жжения и ощущение как заполненности, так и натяжения: плохо растянули, но это как раз было привычно. И крышесносно. А, к Арсеусу, он не мог больше терпеть, он хотел этого, и гордость он погладит в следующий раз.

— Трахни меня уже! — потребовал Пирс, поднимаясь на руки и оборачиваясь. — Если перестанешь надо мной измываться, чувак, я останусь с тобой на весь следующий день. У тебя выходной, насколько я помню.

Естественно, певец и так собирался остаться: Марни действительно был нужен от него отдых и сон до трёх-четырёх часов. Он только слетает туда на такси-Корвинайте, чтобы покормить её покемонов утром, и вернётся. Но даже несмотря на запланированность данного туза в рукаве, он знал, что Рейан не сможет устоять перед таким предложением.

+1

9

Пирс — его прекрасная птичка, его птичка, в его когтях из золота, почти как клетке, только свободы немного больше, есть, где раскрыть крылья, видеть небо и петь. Только сейчас для Пирса небо другое, его небо — это белые простыни на широкой кровати, это чужие руки, что держат крепко и цепко, это удовольствие, дрожью пробегающее по тонкому телу и заставляющее его сжиматься жадно и требовательно. Его небо — метафора, не считая того, что раскинулось за панорамными окнами пентхауса, на которое совершенно некогда смотреть, потому что за спиной — дракон, потому что от его крыльев темно, потому что он закрывает собой так любимое птицами небо, потому что его голод растет, заставляя снова и снова вонзать в черно-белое оперение клыки. Птичка в его когтях поет так сладко, что из драконьей пасти капает тягучая слюна.

Рейан знает свои и чужие пределы, а еще он знает Пирса, его свободолюбивого сладкоголосого Пирса, способного как смутить его, так и осадить, прямо как с удушением. Сначала жестко дернуть за цепь на драконьей шее, а сразу после бросить жирный кусок парного мяса, приводящего в восторг. Однако драконий лидер с виду пропускает все просьбы мимо ушей, сохраняя хищно искривленными губы и жаждущим взгляд, но каждое сказанное слово, словно выжженным на камне становится в его памяти. Его большие ладони тянут певца назад, обхватывая узкую талию, прижимают ягодицами в его пах, заставляют принять член до конца, а потом выскользнуть до головки и вогнать снова с глухим рыком: Рейан выполнит все, о чем Пирс его попросит, однако его можно не просить о сексе, он сам с удовольствием падает в эту бездну удовольствия, что дарит ему тело певца. Он падает в бездну с наслаждением, позволяя тяжелому течению затянуть себя на самое дно, позволяя чистому инстинкту вести свои движения, когда толкается еще пару раз, прежде, чем грубо выгнуть любовника в пояснице и ускориться, погружаясь в одуряющую пульсирующую темноту снова и снова.

Пирс. Останется. С ним. Пирс хочет остаться на весь день — это мысль звенит в голове колоколами, набатом, шумом крови и стуком сердца в висках. Эта мысль почти сводит с ума, эта мысль заставляет глаза Рейана гореть огнем, а дыхание сбиваться, губы сами собой растягиваются в широкой улыбке, абсолютно тупой и счастливой. Рейан — счастливый подросток, которого согласились отвести в зоопарк и купить сладкую вату, только Рею не 10, он лидер Драконов и может позволить себе не только сладкую вату, но и дорогущий стейк, а еще купить целый шкаф запасных шмоток для своего парня, потому что иногда рвать ткань — это лучшее решение проблемы тесной одежды Пирса. Он бы ему и квартиру купил, или просто переселил всей семьей прямо к себе в пентхаус, но темный тренер же не согласится: гордость. Однако завтра… Ооо, завтра Пирс наконец-то останется и этот день будет совершенно потрясающим днем, планы в голове рождаются сами собой, но уже через мгновение Рей смотрит на мужчину под собой и забывает о всех планах, задохнувшись от восторга.

— Чуть меньше слов, — томно вздыхает лидер и выпрямляется, проводит ладонями по худым бокам и бедрам партнера, возвращает руки на ягодицы певца и раздвигает их, двигаясь ритмично-глубоко, не слишком быстро, но легкими рывками под конец. Рейану нравится иногда просто смотреть, как тугие мышцы жадно сжимаются на его члене, а затем растягиваются, когда он двигается. Он смотрит с жадной яростью, прежде чем наклоняется, фактически опираясь на чужие бедра руками, наваливается бедрами, резче, быстрее, с негромкими вздохами стремительно наращивая темп. Пирс хотел секса, Пирс хотел жесткого животного секса и Рейан готов был дать ему это сейчас, когда его руки (лапы) стискивали тонкое тело, а бедра снова и снова, часто и сильно ударялись о бледную, пусть и меченную его пальцами задницу певца. Пирса иногда хотелось сожрать, впиться зубами в тонкую шею, вылизывать ее, разрывать в кровь и пить горячую жизнь, чтобы эта птичка больше никому никогда не досталась, но Рей не убийца и все это лишь метафора его желания быть единственным всегда. Никакой конкуренции.
“Я люблю тебя” застревает комом в глотке и драконий мальчишка задыхается, склоняясь ниже, зарываясь пальцами одной руки в густые волосы и оттягивая их назад, заставляя тонкокостную птичку выгнуться дугой.
Больше. Нужно еще больше.

Рейан вбивается в жаждущее тело на грани агрессии, он трахает любовника, бесцеремонно накручивая его волосы на кулак, удерживая темного тренера в удобном для себя положении столько, сколько понадобится, прежде чем разжать пальцы и позволить партнеру свалиться на влажные простыни снова. Лидер хищно облизывается и берет мужчину под локоть, выпрямляя, облокачивая на себя лопатками, заводя его руку себе за голову, чтобы дать возможность еще и держаться, пока широкие темные ладони оглаживают подтянутый живот, пробираются выше, сжимают соски, прокатывают их пальцами, слегка оттягивают. Рей усмехается за спиной любовника, Рей целует его в шею, подбородком убрав мешающиеся влажные волосы в сторону, Рей кусает его в плечо и вылизывает укус, пока вбивается мощными толчками. Ему хочется язвить и болтать, хочется дразнить и выводить на эмоции, заставить стонать громче, быть смущенным и мокрым, заставить его кончить прямо так, только от того, как драконий лидер трахает его. Удовольствие вытесняет любые здравые мысли, удовольствие — это жадное, удивительно ненасытное тело его партнера.

— Как же приятно быть так глубоко в тебе, моя птичка. Чувствуешь? — Рейан замедляется немного, одну руку опускает вниз и надавливает ладонью на низ живота, проводя пальцами с нажимом вверх, словно намекая на собственный член внутри тренера, но ладонь опускается, обхватывает и сжимает член Пирса у основания. — Хочу, чтобы ты пел для меня сейчас. Так, как ты умеешь петь только для меня одного.

Лидер прикусывает его ухо, сжимает пальцы чуть сильнее, кольцом удерживая напряженный орган любовника. Рано или поздно Пирс сломается, рано или поздно он будет плакать и изнывать под ним, он будет метаться по мокрым простыням и стонать так громко, как только может, пока не сорвет голос. Вот, что нужно заносчивому  мальчишке: свести любовника с ума удовольствием в чистом виде.

+1

10

Пирсу не нужно было много для того, чтобы быть удовлетворённым жизнью. Да, он был некоторой дивой  и иногда любил преувеличивать вещи, но кто в Галаре не любил увеличивать вещи, правильно? Ну и что, что он редко улыбался. Ну и что, что он был хмурым и неприветливым стереотипом для тренера Тёмных покемонов (включая шипастый байк) до момента, пока не открывал рот. Ну и что, что он носил розовый и макияж с такой невозмутимостью, что даже ярые защитники теории про гендерность цветов запинались ненадолго, прежде чем высказать свое Невероятно Важное Мнение™. Несмотря на всё это на противоречивость, на уединённость, на неприветливость — большую часть времени Пирс был исключительно доволен своей жизнью, пусть многие и считали его невероятно капризным и требовательным.

Скорее всего, Рейан думал так же. Характер Пирса и его просто не вязались порой так же хорошо, как характеры его и Марни, которой, в её-то возрасте, по закону было положено бунтовать и втыкать палки в все колёса старшего брата, какие она могла найти, — и они всё равно ладили и понимали друг друга с полуслова. Рейан же… Пирс знал, что ему хотелось бы контроля, что ему хотелось бы публичности — чего-то большего, чем у них есть сейчас. Но он знал и то, что Драконий лидер никогда не сделает ничего, что Пирс ему прямо запретит. Не душить в постели? Конечно. Не лапать его откровенно на публике? Руки чешутся, но хорошо. Не выкладывать миллион фоток в Покеграмм с кучей сыро-романтических подписей? Он весь изведётся, но не запостил ничего с их редкого свидания.

Такая покладистость (и глаза расстроенного Ямпера) заставляла Пирса чувствовать себя капризным сукиным сыном порой, и оттого виноватым. Вот и сейчас обещание остаться с Рейаном на день будто придало ему сил и заставило светиться изнутри, растянуло его губы в этой дурацкой, но очаровательной улыбке. Он смотрел на рокера, как на сокровище всей своей, и Пирс никак не мог к этому привыкнуть. Ему захотелось спрятать голову и лицо в сбившихся покрывалах — но он не успел.

Темнокожий мужчина выгнул его грубо в пояснице и толкается быстро, яростно, возвращая своего любовника к главному событию этой ночи. Пирс повернул голову назад, хрипло простонал в ответ на рык своего дракона: хороший мальчик. Совесть может хоть сожрать его, но это будет после. После. Сейчас самое главное — нависающее над певцом поджарое, прекрасное тело, огромные руки на его заднице и обжигающий член внутри, двигающийся глубоко, с легкими рывками под конец. Именно то, что нужно, чтобы уговорить эфемерную клыкастую даму подождать со своими упрёками до утра или даже следующего вечера.

— А сам-то! — огрызнулся Пирс наконец, но вскоре захлебнулся вскриком, когда Рейан навалился на него, начиная наращивать темп. О да. Он чувствовал, как нависает над ним драконий лидер, почти ощущал, как впивались его собственнические клыки в загривок, и на секунду ему показалось, что у теней на кровати раскинулись хищные перепончатые крылья.

Он и был сокровищем — драконьим. А эти не делятся ни с кем.

Какая идея для новой песни!

Пирс задыхался, всхлипывая, потому что в настолько выгнутом положении даже у него не хватало дыхания на полноценные стоны. Его длинные волосы были плотно намотаны на кулак Рейана, из-за чего он не мог толком опустить голову, держа её задранной и содрогаясь — вынужденно и по своей воле — от каждого яростного толчка лидера стадиона в своё тело. Его собственный член истекал вязким прозрачным предсеменем прямо на простыни под ними, но никого из мужчин это особо не заботило — даже когда освобождённый Пирс рухнул прямо в эти мокрые пятна и капли, задыхаясь, скручиваясь в мини-судорогах наслаждения. Ещё не оргазм, но близко.

Его макияж наконец потёк и смазался от очередной встречи с кроватью, но его любовник даже не дал ему перевести дыхание. Пирс, пусть и с протестующим ворчанием, но всё же дал себя поднять, запрокидывая руки на шею Рейана и хрипло застонав от очередного мощного толчка, тут же вновь сотрясшего его тело. Мальчишка не терял времени совсем, и Пирс закрыл глаза, сжимаясь в отместку, обволакивая его собой и крепче сжимая ладони на сильной шее, наклоняясь голову вбок. Хорошо, как же хорошо. Рейан всегда знал именно то, что ему нужно.

Он так близко к своему первому оргазму, он всегда разряжался раньше любовника, но Рейан прекрасно знал, что нужно для него и для себя. Он шептал ему на ухо пошлости, удерживая его пульсирующий член у основания, заставляя его изнывать, фактически держа его оргазм в заложниках. Умница, но как же Пирс ненавидел его в этот конкретный момент.

— Конечно, чувствую, Рей-Рей, ты же огромный, — саркастично, хрипло отозвался он, облизнув губы. Мысль пришла ему в голову неожиданно, но он знал, что на Рейана это точно произведёт впечатление — неважно, какое именно. Также, это может послужить маленькой местью за отложенный насильно оргазм, которым Драконий мастер его наградил, и который точно будет выдаивать из него по капле.

— Ты хочешь, чтобы я спел для тебя одного? Моих стонов тебе было недостаточно, приятель? Требовательный Рей-Рей, — но в голосе Пирса уже нечто поменялось, нечто неуловимое. Нечто, что разделяло обычный голос и сценический. — Но раз ты был таким хорошим мальчиком, скромный певец споёт тебе скромную песню.

Песни Пирса были хорошо известно нехарактерной для него энергией, но он был способен петь и куда более спокойные и лиричные композиции. Его голос обладал довольно-таки широким диапазоном, и пусть не был способен опускаться слишком низко или подниматься слишком высоко, рокер был более чем доволен — как и его слушатели. Рейан будет доволен тоже — даже без музыки, даже с импровизацией — ведь в этих словах было не совсем зашифрованное послание, ответное на его отчаянные собственнические жесты, влюблённые взгляды и неловкие попытки ухаживания за чёрно-белой звездой сцены:

— So have you got the guts?
Been wondering if your heart's still open and if so I wanna know what time it shuts.
Simmer down and pucker up.
I'm sorry to interrupt. It's just I'm constantly on the cusp of trying to kiss you…
I don't know if you feel the same as I do,
But we could be together if you wanted to…

На последних словах голос музыканта упал до театрального шёпота, и он вывернулся в руках Рейана достаточно, чтобы взглянуть на него с ироничной улыбкой. Он обязан видеть лицо этого очаровательного мальчишки, когда до него дойдёт смысл сквозь шок, что Пирс действительно спел — и не так, как Рейан рассчитывал.

+1


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » когда спускается сумрак