как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » стерильные чувства


стерильные чувства

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

стерильные чувства
— лена ♥ стас

https://i.ibb.co/fH6J8W7/5IVwqUk.png

Отредактировано Elena the Beautiful (2022-08-10 08:07:43)

+1

2

Как глупо было с его стороны полагать, что шкуру волчью на человечье тело сменить без последствий можно. Стать иным существом так, чтобы потерять без остатка прежнего себя, не вспоминать, не чувствовать и не думать так, как раньше. Это было бы безусловно проще, но у всего есть своя цена, а полных условий сделки ему не сообщили. Впрочем, тогда Волк согласился бы и на это. Каждое полнолуние теперь возвращает его обратно. Не физически, нет. У него не отрастает вдруг хвост, а пальцы не скрючиваются в мощные когти. В нем просыпается жажда безмерная, хочется грызть, рвать, у б и в а т ь, кровью чужою напиться. Он не может это контролировать, не может ничего сделать с собой. Жестокость и азарт постоянными спутниками становятся, голод. Выследить, загнать, уничтожить. Виною тому луна.

Он научился с этим жить, конечно, будто был иной выбор. Но не сразу. Давно когда-то, в начале самом, метался как зверь раненый, злобу свою выплескивал, не щадил никого. Едва не попался. Сколько раз убегать приходилось, лишь бы не попасться, лишь бы не свершилось над ним правосудие. Мужчин, женщин, детей даже находили с разодранным горлом в разных уголках мира, не подозревая, что одних рук это все дело. На зверье списывали наверняка, и находились при этом в своих догадках не так уж и далеко от сути. Он ненавидел себя после каждого. И в каждом невольно видел Ивана. Отмаливать пытался грехи свои, да куда ему. Где Бог, а где он, жалкое грешное создание, не человек даже. Не докричаться ему до Всевышнего, хоть глотку в мясо сдери, да и искренни ли попытки его были? Когда желание осесть и дух перевести перевешивает, демонов внутренних усмирить приходится.

Стас находит выход в том, чтобы добровольно изолировать от людей себя в такие моменты. Близких у него почти нет, поэтому и отсутствие на пару-тройку дней подозрений не вызывает. Для Вари он давно уже легенду придумал, удобно оказалось заниматься чем-то на грани беззакония. Удобно оказалось жить с человеком, не задающим лишних вопросов. В годы одиночества он обходился и местными лесополосами, теперь же Стас не один. Он уезжает обычно в какое-нибудь далекое Подмосковье, в глушь самую, по чаще бродит, не боясь застигнутым быть. От лап его страдают только зверушки ни в чем неповинные, но сердце Стаса так очерствело, что не жаль их ему. Не видит в них больше собратьев, знает лишь, что таков природы закон: или ты, или тебя. Стас выбирает меньшее из зол.

Когда пухлая луна, без малого полная, дамокловым мечом над Москвою виснет, Стас чувствует нестерпимый зуд. В нем энергии вдруг столько, что кажется разорвет сейчас, если не выпустить. Разрываться ему не хочется. В голову лезет куча назойливых мыслей, и горы свернуть хочется напополам с жаждой крови, ногою постоянно потрясывает да пальцы заламывает нервно. Мозгоправы назвали бы это маниакальной фазой, Стас Волков называет это полнолунием. Наверное, он мог бы из этого сделать уже хорошее что-то. Стать художником, например, написать гениальный роман, бизнес открыть, в конце концов. Только знает, что оно ненадолго все. И жертвы, скорее всего, будут куда весомее, чем призрачный результат. Он чувствует – пора. Сумку наскоро собирает с самым необходимым, скорее для отвода глаз, чем действительно от нужды. Он знает, что ни сменная одежда, ни бритва ему в ближайшие дни не пригодятся, обычно не пригождаются. Варе звонком сообщает, дела, мол, зовут. Она вздыхает. Она говорит, будь осторожнее. Она его никогда не останавливает.

Стас почти уже движется привычным маршрутом до Ленинградского вокзала, чтобы купить билет до станции, до которой билеты обычно не берут, и под удивленный взгляд кассирши уйти к старому вагону электрички, как вдруг его озаряет другая идея. Ну ей-то он точно вреда не причинит, правда? Не может, и знает об этом не понаслышке.

Три года назад его поймали. Он ходил еще под Русом тогда, условно в шестерках, по факту - уже в приближенных. Не понимал его главный, что так дела не ведутся: сколько территорию не дели, сколько на словах не договаривайся, рано или поздно перейдешь кому-то дорогу, несогласные найдутся всегда. Так и вышло. До Руса сразу добраться не смогли, а Стас проморгал, понадеялся на случай. До сих пор помнит, как везли его в багажнике с грязным мешком на голове, словно щенка слепого. За городом выгрузили, две пули в голову выпустили, да листвой забросали, не стараясь особо. Руса припугнуть хотели, чтобы тот обороты сбавил, бразды правления свои конкурентам передал. Больно было адски. Сознание выключилось будто по щелчку пульта, Волков даже подумать не успел, что наступил конец его пути. А потом включилось так же резко, выдернуло из тьмы, и следа не осталось, ни царапины, ни шрама малейшего, только в крови весь перемазан оказался, да затылок болел, что недавно еще осколками черепа и кусками мозга разлетелся. С тем и добрался до дома к рассвету, только в памяти все осталось.

Царевна такая же, получается. Ничего ей не будет, а он хватается за возможность не_быть одному. Одиночество не прельщает больше Волкова, размягчился, подсел на близости иглу. Ее номер в списке контактов подписан буквой Л. По хорошему должна была быть А, но привычки сильнее. Звонки возвращаются лишь гудками короткими, сообщения остаются в статусе «Не доставлено». Стас хмыкает. Чего еще он ожидал от ее самолюбия после прошлой встречи? Одного не учла, что адрес он знает.

Звонки в дверь не дают результата, может, не хочет впускать просто. но Стас прислушивается долго, квартира за дверью пуста, ни шороха не доносится. Значит, не дома. Ждать ему тягостно, потому что на месте не может усидеть, но отойти боится, вдруг пропустит. Он обосновывается на подоконнике, в закутке возле лифтов – храни, Господи, ебаные планировки новостроек – успевает задремать даже, когда слух чуткий улавливает движение кабины лифтовой. Шум разъезжающейся двери, стук каблуков, звон ключей. Она почти уже скрывается в своей обители, дверь собирается захлопнуть, но он подбирается бесшумно. Ногу подставляет между дверью и косяком, проскальзывает внутрь за нею с жадной улыбкой на губах и блестящими в азарте глазами. Щелкает задвижкой, путь к отступлению преграждая.

- Неужели совсем не скучала? – ухмыляется и делает шаг вперед, заставляя невольно к стене ее отступить. В узкой прихожей у нее нет совершенно никаких шансов. Стас грубовато берет ее пальцами за подбородок и наклоняется к губам. Сегодня Лена кажется ему особенно притягательной.

Отредактировано grey wolf (2022-08-12 01:03:39)

+2

3

- Всё, отсняли, всем спасибо за продуктивную работу. - хорошо выставленный свет в студии выключается, погружая помещение во тьму, и команда разбредается кто куда - кто домой, кто в бары или кафе, кто-то спешит на предпоследние пригородные электрички Москвы, рискуя и вовсе опоздать. Алёна же не особо торопится домой, она неспешно закрывается в гримерной комнате студии и снимает макияж, который неприятно стягивает кожу лица, губы, выведенные ярким, смываются неохотно, оставляя разводы, подобные клоунской гримасе. Она рассматривает себя в отражении, проводя ватным диском снова и снова и, наконец, когда заканчивает, видит напротив совсем другое, перед ней нет той девочки с картинки, снимки которой будут опубликованы в ближайшем модном журнале, кожа, некогда отдававшая аристократичной бледностью сейчас отдавала неприглядным грязноватым серым оттенком, под глазами пролегли тени, оттого хрустально голубые глаза ещё больше казались болезненными, да и вообще общий вид, да и состояние девушки в целом нельзя было назвать здоровым.

Недавно перенесенная простуда после ночных приключений в арке под дождем ещё напоминала о себе ломотой в теле и саднящим горлом. Тут навская магия почему-то не сработала, матрица дала сбой, и царевну нормально так придавило простудой. И, казалось бы, отпустить должно было быстро, но затянулось всё на неделю, добавив бонусом температуру под сорок и ночные сны в бреду - в них она снова и снова бежала по тёмному лесу, только уже не по собственной воле, а гонимая волком, царевичем, семьей, всеми, а она бежала будто загнанный зверь, всё глубже и глубже проваливаясь в зыбучее болото, пока совсем не погружалась с головой и наступала темнота. Просыпаясь в мокрых простынях, она могла поклясться, что чувствует этот привкус ила и грязи на самом основании языка, всеми рецепторами, прогоняя от себя комок тошноты, подкатывающий к горлу. Снотворное не спасало, глубокий, здоровый сон так не наступал и все эти кошмары повторялись снова и снова.

Алёна закидывает в себя очередную пастилку стрепсилс, ключи от студии же забрасывает охраннику, покидая бизнес центр, наверное, последней. - Вам просили передать. - охранник достает откуда-то из под стола небольшой букет в симпатичной обёртке и протягивает девушке, и, прочитав вопрос в её взгляде, лишь разводит руками, мол, от кого не знаю, просили передать - выполняю. Уже по пути к машине царевна вытягивает застрявшую миниатюрную открытку, крутит в пальцах, с любопытством рассматривая. "Чтобы ты улыбнулась." Ни подписи, ни инициалов, просто милая фраза, но подобная интрига приятно ласкает самолюбие девушки, и всё-таки победоносно вызывает улыбку на губах. Она подходит к своей машине, окидывая взглядом парковку в поисках отправителя, а вдруг, но та уже изрядно опустела, что было очевидным в столь позднее время, кидает букет на соседнее сидение и едет к дому. Где-то внутри отдаёт нетерпеливым трепетом, что там её ждёт тёплая ванна, холодное шампанское / и плевать на больное горло/ и любимый джаз в колонке.

В голове отбивает ритм какая-то недавно прослушанная песня по радио, заедает, словно пластинка заезженная, девушка, дергая в такт ногой подпевает себе мотив под нос, пока в лифте поднимается до своей квартиры. Звук ключей и открывающегося замка режет плотную тишину этажа, готовящемся ко сну, соседи привыкли к её поздним возвращениям, ровно как и к её частому отсутствию дома, для них она добрая и милая Алёнка, которая не устраивает вечеринки, не слушает громко музыку, не приводит мужчин, для них она удобная. И даже не подозревают, что всё это она оставляет за пределами своей чистенькой и хорошенькой квартирки, да и соседка их на самом деле не такая уж и невинная. Она залетает в свою квартиру, включая свет в прихожей, но дверь не поддается так легко как обычно, закрыть её не получается. Она ругается про себя и ещё с большей силой придавливает, пока не замечает помеху. Самую весомую помеху в её жизни - Стаса. Хотел сюрприз сделать? Что-то слишком много сюрпризов на сегодня. Сердце падает в пропасть, куда-то в область пяток, бьётся так сильно, что царевне кажется, что ещё немного и его станет слышно, всё происходит неожиданно - его появление тут, да и само появление, то, как он вероломно проник в её квартиру, нарушив её границы, выстраиваемые ею все эти прошедшие дни, закрашивая, перечеркивая, выводя точку в многоточие в том прощание, которое было, как казалось, финалом. И вот теперь он снова тут. Чтобы снова всё испортить.

В его глазах бегают черти, взгляд отдаёт каким-то неуловимым сумасшествием, он усмехается совсем недобро, одним шагом преодолевая расстояние между, вжимает в стену, по собственнически касаясь её лица. Кажется, что он пьяный, но алкоголем от него не пахнет, инстинкт самосохранения Лены ярким красным горит, кричит, вопит в голове, что что-то не так. Злость подкатывает мгновенно, накрывая этой лавиной горячей не постепенно, а разом, опаляя всё внутри. Она хочет многое ему сказать, дохуя много. Лицо из пальцев его грубых резко вырывает, упирается ладонями в грудь ему и отталкивает с силой, настолько, насколько может, слабая, чтобы выиграть для себя эти ничтожные сантиметры между, не подпускать близко. - Иди нахуй, Стас. Скучала? Да я видеть тебя не хочу. Ни сейчас, ни потом. Никогда. С чего ты вообще решил, что твоё появление меня обрадует? Под чем ты? - она бросает взгляд на букет, что принесла с собой, затем смотрит на Стаса, улавливая в его взгляде, что он его видит впервые и усмехается, снова ругая себя за наивность - Бля, и как я вообще могла хоть единую мысль допустить, что это от тебя? А я ведь действительно надеялась. Хотя для тебя такие возвышенные поступки нереальны, ты же можешь только лица чужие крошить, наркотиками барыжить, да по подворотням грязным обжиматься. Ведь это твой предел? - пальцы сжимают стебли всё сильнее, вминая под себя шуршащую обертку, кажется, ещё немного и она сможет разломать их надвое, выплеснув на невинные цветы всю свою обиду и боль, скопившуюся где-то внутри, но вместо этого она кидает их куда-то в грудь парню.

Отредактировано Elena the Beautiful (2022-08-25 00:12:59)

+1

4

Ничего другого он от нее не ожидал. Стас по-хозяйски небрежно бросает на пол свою сумку с таким ненужным сейчас дерьмом и ухмыляется только, слушая ее пылкие речи. Подыгрывает даже, отступая на пару шагов, как будто она действительно побеждает. На самом же деле оба знают: ну кто она против него? Царевна-белоручка, ни разу не держащая ничего тяжелее букетов, типа того, который она яростно швыряет сейчас в Волкова. Цветы, шелестя упаковкой, валятся рядом с его вещами, он даже не удостаивает их взглядом. Разувается, как будто действительно желанный гость здесь, и цокает языком.

- Ну надо же, а в прошлый раз совсем по-другому говорила, – он с издевкой склоняет голову набок, с интересом ожидая, что еще она выкинет. Алена в смятении, Алена в панике, и это прекрасно видно по ее широко распахнутым глазам, какой бы смелой и воинственной она ни пыталась казаться. – Я понял уже твое недовольство, может, перейдем к более приятной части?

Он сгребает ее в объятия, игнорируя полностью тщетные попытки вырваться, волосы длинные в кулак грубо хватает, слегка оттягивая назад ее голову, шею белую поцелуям своим открывает. Ему кажется, или она не дышит? Влажным языком Стас проводит по разгоряченной от адреналина коже и чувствует над ухом своим тихие всхлипы. Отстраняется и смотрит на нее как-то удивленно даже.

- Ты прикалываешься что ли, Лен? Я что, не так хорош, как все твои бесконечные ебыри? Или хочешь рассказать мне, что не раздвигала ноги направо и налево? – Волков выпрямляется, возвышаясь над ней почти на целую голову, но не спешит отпускать волосы, заставляя смотреть себе в глаза. От нее пахнет страхом, и он это чувствует так отчетливо, что рот невольно наполняется слюной. Он почти ощущает, как выдвигаются давно забытые клыки. Так бывает в полнолуние, но он никогда не смотрится в зеркало, и потому не знает, насколько призрачно это ощущение. Говорят, что люди с ампутированными конечностями еще долго чувствуют в них фантомную боль. Волков чувствует свою ампутированную звериность. Он тянет ее чуть сильнее, чуть больнее, ровно настолько, чтобы Алена вскрикнула. В ее глазах встают слезы, но он им больше не верит. Она оказалась слишком хорошей актрисой, а Стас так поздно это выкупил. Так поздно, что успел наделать множество непоправимых ошибок. Пошел бы он на них еще раз, вернись сейчас в прошлое? Спорный вопрос. – Да отвечай ты уже, – цедит сквозь зубы, встряхивает ее, как тряпичную куклу.

Вместо ответа Алена выдыхает судорожно, словно пытается подавить рыдания, и вдруг ладони кладет на его плечи, к затылку поднимается чуткими пальцами, волосы перебирает. Совсем как тогда, как раньше. У Стаса мурашки, он прикрывает глаза, уже и забыл, насколько это приятно. Он чувствует, что она к нему тянется, на цыпочки привставая, и немного ослабляет хватку. Наклоняется, позволяя ей к губам прикоснуться своими, улыбается сквозь поцелуй, чувствуя ее язык у себя во рту. Ну, так-то лучше, с этого и следовало начинать. Стас настойчиво углубляет поцелуй и просовывает прохладную руку под ее футболку, заставляя девушку вздрогнуть. Он теряет контроль и вместе с тем теряет бдительность, пропуская момент, когда ее острые зубы впиваются в его нижнюю губу. Он шипит от внезапной боли и неожиданности, а Алена бесстыдно пользуется этим, вырываясь.

- Блядь, какая же ты все таки сука, – он смеется, утирая брызнувшую от укуса кровь. Белки глаз наливаются кровью, она зря затеяла с ним эту игру. Алена бросается по коридору к дальней двери, ведущей в спальню, и Волков на какие-то пару секунд не успевает до того момента, как дверь перед ним захлопывается, больно прижимая кончики пальцев. Стас шипит, теперь уже не до смеха, ладонью ударяет пару раз по тонкой фанере. – Думаешь, спряталась? Да куда ты, нахуй, денешься. Шестнадцатый этаж, Лен.

В голове мелькает мысль об этой их навской неуязвимости, то ли даре свыше, то ли темном проклятьи. Интересно, в курсе ли Лена? Хотя он совсем не думает, что ей хватило бы характера и силы воли шагнуть вниз, даже если бы он стоял тут с пистолетом. Она слишком сильно любит себя. Кажется, никого другого никогда в жизни она и не любила. Волков бы поразился тому, как много черноты помещается в этой светлой хрупкой девице, если бы и в себе год за годом не замечал те же самое метаморфозы. Когда ты раз за разом переживаешь всех, с кем тебе доводилось сближаться, и издалека наблюдаешь за их старением и угасанием, внутри живого остается – ничего совсем. Броней обрастаешь, колючками. Никого из них это не обойдет, если есть в этом мире еще кто-то, подобный им двоим.
Стас злится. В его представлении все было куда как проще. Он ждет пару минут, но дверь, ожидаемо, остается закрытой, вытравливая его бесконечным тупым молчанием.

- Считаю до трех и вхожу, принцесса, – издевательски заискивающе тянет Волков, безрезультатно дергая ручку.

- Отъебись от меня, придурок! Вали к своей Варе и входи сколько хочешь, – даже препятствие не заглушает истеричные нотки в Аленином голосе, а Стасу вдруг башню рвет. Она будто специально оскверняет имена всех некогда дорогих ему людей, произнося их в такие моменты.

Волков бьет уже не ладонями – кулаками, ногами, да так, что, кажется, квартира вся сотрясается. Хрупкому полотну против силы его долго не выдержать. Хрустит, ломается. Ставя занозы под кожу, Стас просовывает руку внутрь и отпирает замок изнутри. Дверь, поскрипывая, медленно отворяется. Алена сидит в углу кровати, в подушки вжавшись, будто спрятаться хочет. Да только от него ей не скрыться больше.

- Доигралась?

Отредактировано grey wolf (2022-08-31 21:48:46)

+1


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » стерильные чувства