как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » У бессмертных светил нет причин созидать простым смертным


У бессмертных светил нет причин созидать простым смертным

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/186/406439.gif[/icon] [sign] [/sign]

[ KHAN NOONIEN SINGH & GABRIEL LORCA ]
https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/186/736995.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/186/965066.gif
____________________________________________________
Врагэто  д р у г,  который знает о нас слишком много
каждый шепот в горячечной сладкой пучине бессонниц и боли
и затхлую черствую душу на вкус
медно-приторным сгустком
смолы лакричного цвета у губ

____________________________________________________
https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/186/205570.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/186/34997.gif

Отредактировано khan noonien singh (2022-08-19 22:56:28)

+4

2

как думаешь, что лучше,
жить зверем или умереть человеком?




[indent] Со времен присоединения Серра-VII к нейтральной зоне в секторе тридцать девять, на пиратских землях селилось все больше повстанцев, выступающих против заключения мира с Федерацией и введения нового режима. Переговоры больше походили на оккупацию: Звездная База-46 полностью блокировала единственный безопасный путь для торговых кораблей у границ Тифонской Зоны, объясняя это резким притоком кораблей-разведчиков и нападением ромуланцев на аванпосты в системе Тарод. Законникам неоткуда было пополнять запасы, и уже через несколько месяцев их присутствие полностью вытеснили курьеры Таргуса, — самого крупного торговца оружием во всем Бета-квадранте. 

Пиратский мир здесь развивался быстро, по классическому сценарию Хун-Хау, и вскоре достиг такой величины и мощи, что мог сравниться разве что с тридцать третьим сектором Эпсилон-Долфин, уступая ему в численности населения и размерах поставок — лишь в полтора раза. Фигура Таргуса и несколько, особенно примечательных лиц из его шайки, с такой ловкостью пробрались на самое «дно», что стали олицетворением живых прототипов новых оружейных баронов и земельных принцев, — уже к концу года, они поделили жилую зону планеты на несколько самостоятельных отраслевых зон и разработали блистательную схему обхода торговых кораблей через путь Крузес, тем самым превратив Серру в настоящий рай для мошенников и бандитов в секторах с тридцать второго по сорок пятый. 


Серра-VII — это квинтэссенция хаоса в пределах одной маленькой, ядовитой планетки на границе с ромуланской зоной отчуждения.

Это сосредоточие грязи, мусора, искорёженного металлолома от  разбитых флотских кораблей и полной неразберихи с утра до вечера, с вечера до утра, сосредоточенного под огромным стеклянным куполом Центрального Рынка, прямо посреди золотисто-серой, безжизненной пустыни. Здесь стоит затхлый запах сероводорода и обгоревшего металла, бьет по ушным перепонкам постоянный гомон толпы, крики, стрельба. Здесь кругом жутковатые лица иммигрантов и спекулянтов, торговцев новейшими схемами Регулировщика и жуликов, сливающих переплавленные части микросхем за драгоценный металл. Здесь есть и черные, и белые, и красные, и полукровки, и квартероны, и ещё более экзотические сочетания неизвестных доселе рас. Если ты не местный, а простой покупатель, стоит сделать предупреждение: здесь не принято задерживаться на одном месте и ничего не отдавать взамен, — делай ставки, будь завсегдатаем игорного дома, покупай шлюх на ночь и почаще проигрывай пари. И помни, дорогой гость: если ты решишь остаться здесь надолго, люди Таргуса обязательно найдут тебя, чтобы собрать дань и содрать с тебя последнюю шкуру, — не груби, не дергайся, не зови на помощь; принцип этого места — торгуйся за хорошую цену, заключай сделку, собирай вещи и убирайся вон.

Через три месяца после сбора всех имперских солдат на Хун-Хау, Габриэль Лорка начинает работать над созданием коммуникационной сети и разбивает главный аванпост для повстанцев из Федерации — прямо посреди этой пестрой толпы. Неделей позже, он заключает весьма шаткий союз с Таргусом, обещая в оплату предоставить рабочие руки для защиты торговых путей в северной части планеты и принять на себя командование группой захвата на территориях Зета-Деврон.



(Мы все тут только-только вышли из разряда животных. Мы живем на заре личностного самосознания и бережно храним в головах первые мысли о господстве над вселенной, в то время как весь остальной мир — семимильными шагами выходит за границы знакомого нам измерения.

Вся наша жизнь — это несчастная случайность, которая, до этих самых пор, состояла из рутины и эгоистичного расточительства ресурсов; мы терпим самих себя, набираемся мужества и учимся наводить порядок в голове. Мы раздираем в клочья научно-исследовательские судна и поднимаем вопросы монополизации территорий, — мы знаем, что Федерация — это красивая упаковка военной силы, такой же мощный источник манипуляции, как сеть Борга или альянс Бик-Небула.
Мы убеждены, что с таким ребяческим подходом к установлению власти — Федерация однажды проиграет войну и утопит в крови весь Млечный Путь.)



Как же звали того болтливого парня с Хун-Хау, за барной стойкой, — он сказал мне, что раньше где-то видел мое лицо, вероятно, за Дельта-квадрантом. Джон, ты не помнишь?

У него были огромные, безумные глаза и какая-то глупая побрякушка с нефритовым камнем — в кармане его дурацкого, совершенно неуместного пиджака. Иногда, он вытаскивал этот кусок металла, чтобы покрутить им перед собственным носом, нажимал несколько кнопок, — раздавался раздирающий перепонки звук. Мы таскали с ним по два ящика виски за раз, когда разгружали партию в «Мелвин и Пэрис», и он все никак не мог заткнуться, вливая мне в уши какие-то нелепые истории о хозяине квартиры, в которой он остановился.

Черт возьми, как же его имя, Джон. Последний раз я видел его в баре за три дня до той потасовки на пропускном пункте-четыре. Это было семь месяцев назад, — да почти что и не было.

(Иногда Лорке кажется, что вернувшись обратно, что-то в его мозгу стало сбиваться, — забываться, стираться, заплывать черным смогом имперских залпов.

Знаете, что значит медленно сходить с ума? Воспоминания нельзя разложить в четком, последовательном порядке, — кажется, вот это было только вчера, а вот это — да черт его знает, здесь все слишком ярко; может быть, это просто обрывок очередного сна?

Он ступает тяжелым, увесистым шагом по металлической лестнице-трапу, и космическая пустота проходит в почву сквозь его сжатые на поручне пальцы, — он видит свои движения совсем не так, как могут видеть это другие. Он смотрит в гладкую поверхность зеркала, и невидимые руки проталкивают в его грудь ржавые, металлические обломки, — отражения нет, только густое марево сжимающейся Вселенной, которая никак не может умереть, делая свой последний, надрывный, тяжелый вздох.)




За миг до убийства старшего офицера Звездного Флота — Кейна Миллера, лучший боец «невидимого ринга» — Гэри Уолш —  поднимает глаза к потолку, щурясь и занося кулак слишком близко к правому уху. Холодная вода, пахнущая лимонным соком, все еще медленно стекает с его раздутого от глубокого пореза плеча. Он смотрит и тараторит одними губами, не вкладывая в свои слова ни оттенка звука:

— Ну и что мне с ним делать? Говори, блядь, пока я не раздробил ему череп.

Толпа вокруг него гогочет, ревет во всю глотку:

—  Кончай его! Кончай его! Убей ублюдка!

Гэри остервенело жмурится, сплевывает на пол кровавую желчь и крепче стягивает пальцы на чужой глотке, —  его противник хрипит, давится сжатым воздухом в легких, пускает пузыри слюны изо рта.

Позади своих многочисленных имперских нахлебников, бывших солдат Федерации, наркоторговцев, ссыльных оружейников, и за спиной личного помощника —  Джона Дарби, почти за горизонтом событий развернувшейся резни в самом центре зала, у самого края металлического навеса —  стоит Лорка и лениво копается в падде, —  по его равнодушному лицу можно прочесть, что этот бой внизу —  последнее, что его сегодня волнует.

Рискованное занятие —  выступать наблюдателем; немногочисленные правила ринга гласят: если победитель бросает вызов —  у тебя нет права отказаться. А иначе, любой из присутствующих может вогнать тебе под ребра заточку и выкинуть за ворота, прямо в кислотную атмосферу планеты. (Опытным путем было выведено, что человеческий организм выдерживает еще по крайней мере сорок секунд; сперва, ядовитая среда планеты медленно выедает из тела всю воду, на живую выжигает все мышцы и жилы, а когда дело доходит до внутренних органов и костей —  кислотный песок постепенно разъедает плотную, жировую оболочку, и, в конце концов, от плотного, здорового тела остается лишь горстка биохимического мусора, что превратится в пыль ближайшую пару часов. )

Габриэль вдыхает тошнотворный запах аммиака с арены через кончик дымящейся сигареты, коротким движением мнет переносицу в пальцах, стряхивает пепел и, наконец, говорит:

— Эй, завтра проверь-ка вот этих семерых. Есть у меня опасения, что они тут недобровольно. Возьми Фила, и если будут нести хуйню — слей всех. Сомневаюсь, что сейчас сюда попробует сунуться Звёдный Флот, —  границы все еще перекрыты. Но, если все-таки найдем корни, придется снова лететь на Хун-Хау. Там с этим разбираться безопаснее.

Между тем, он передает падд в чужие руки и неторопливой походкой направляется вниз, по ступенькам, мягко огибая сомкнутую в круг толпу —  по левую руку, вдоль пустого пространства и обшарпанных серых стен.

—  Хватит! —  с надрывом, он повышает голос, заприметив, как Гэри расстёгивает ширинку, стоя в полшаге от обездвиженного, раскинувшего руки, тела; он встряхивает свободной рукой, и молнии на рукавах его куртки гулко звенят в нависшей тишине, — все знают, что означает этот короткий жест: взбрыкнешь сейчас, и я вырву тебе глотку. — Что за цирк? Уберите тело. Уолш, еще раз увижу такой вот жест, и отрублю обе руки. Прямо здесь. Услышал меня..?

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/186/541634.gif[/icon]

Отредактировано Gabriel Lorca (2022-08-20 19:38:58)

+4

3

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/186/406439.gif[/icon]

Ты дышишь лишь потому,
что мне все еще с к у ч н о

___________________________
Безграничность вселенной – наказание для ограниченных умов, не вмещающих и мегабайты данных, необходимых для понимания даже самых примитивных законов ее циркуляции и бесконечности ее возможностей: приходи и возьми, явись и завоюй, порабощай и властвуй, не разделяя, а держа этот мир за кадык в готовности вырвать его в любую секунду вместе с протяжным вздохом очередной планеты, очередной звезды и очередной расы. Конвейер пестрого перенаселения и хаоса, неупорядоченные бинарные коды. Иллюзорная свобода, создавшая регрессивную вседозволенность в каждом уголке каждого галактического квадранта, пестуемая демократия, солидарность и созидательность – благородная мишура для истинной природы любого народа – ты или вершина цепи, или пища, другие виды развития событий – лишь временная консервация, и лишь признавая свою природу можно освободиться от вечного сна наяву.

Его руки пролонгировали мелкую дрожь, нервные синапсы эхом сталкивались друг с другом, будто все еще совершая переход от сна к бодрствованию, от пробуждения к прыжку, от бессознательного к общему. 
Жизнь не дает вторых шансов, она совершает математический просчет и тот становится точкой опоры нового летоисчисления, точками в дате рождения следующей галактики, с черновика на чистовик другой жизни, петлёй времени на собственную длинную шею и грузом ответственности на каменный свод нечеловеческих плеч. Каждая ошибка несет новую выгоду, и Хан первый на очереди забрать эту порцию с добавкой.
_________________________________
Серра-VII – планетарная помойка дальних рубежей, застрявшая в разломе не оправдавших себя политических веяний, исторгнутые из линии развития формы жизни, обрученные общей участью без должной фантазии к исправлению ситуации. Подножной корм, общей массой ценного не переходящий порог одной сто тысячной. Унылая картина интеграции с простейшими формами. Приспосабливайся, мимикрируй, внедряйся. На это уходят дни, перетекающие в недели пристального наблюдения, без привлечения внимания к собственной персоне пока не настанет момент вскрываться, щеголяя козырями. Пока не настанет момент обнажаться, солгав показной человечностью. Он выжил, чтобы вернуться к ним. И вернуть их себе.
Вокруг шушукаются как канализационные крысы и Сингх едва заметно морщится, но не от омерзения, а от вынужденной полезности этих существ. Наблюдай, анализируй, действуй. Каждый алгоритм требует своего наполнения, а на помойке – кто как не крысы лучшие проводники? Голодные крысы работают с двойной отдачей. Это он понял, столкнувшись с Федерацией – великий миротворческий флагман, которому суждено утонуть вместе со всем его доброчестивым выводком, однако, каждая система имеет изъян, и главный из них – человеческий фактор. Это сработало тогда, казалось бы, не в этой жизни, и это сработает сейчас.

Валюта. Обаяние. Ценность. Сила.
Знание.

Информация вообще ценный ресурс только в умелых руках и Хан педантично собирает цепочку из ее звеньев и имен, предвкушая сколько тонких шеек переломает ей, когда, наконец, закончит. Правила игры беспрецедентно просты и линейны – если ты хорошо притворяешься рабочим муравьем – тебя в итоге рано или поздно приведут к матке.

- Мне нужен Габриэль Лорка – ставить цели с итоговой – всегда игра ва-банк, но если все ловушки расставлены правильно, то каждой крысе суждено угодить в капкан, а ему получить желаемое.
- Не советую тебе произносить это имя так громко и так легкомысленно – «громко и легкомысленно сломается лишь твой позвоночник, такой хрупкий, такой человеческий»
- Не советую вам давать мне советы – ровный голос пульсом покойника, которыми они все станут. Но не сейчас. Возможно, не здесь, но чуть позже. Или чуть раньше.
- Дерзкий значит…

И они заглатывают наживку – он внедряется.

Наводить справки не сложно, когда на планете ты самое умное живое существо и для тебя нет проблем ни в добыче средств, ни в добыче слухов – полезные «фишки» на развернутом игровом поле, ферзь на d7 и шах королю. Пара сломанных фигур – смешная цена для такого результата, пара невидимых взломов – слишком не марки для повсеместного хаоса. Всем просто некогда его заметить, а он замечает все. Хану нужны глобальные возможности, сосредоточенные в руках более масштабных фигур, и нерешенной задачей в уравнении остается потворство союзничеству. Понятию, известному Нуньен Сингху лишь в виде тактической схемы, на практике же Союзники – расходуемый и используемый ресурс, бластер с одноразовым залпом, вынужденная диффузия или симбиоз для достижения глобальной цели и выбирать себе их нужно по принципам живой природы – крупные, выносливые, сильные, с преимуществом на своей территории, с потребностью и жаждой расширения своих владений и с собственной армией в придачу в качестве приятного бонуса. Предыдущая планета не дала положительных результатов при сканировании на подобные формы жизни или объекты, что сделало весьма неожиданным находку на этой. Осталось только получить и выжать досуха, а для этого нужно что-то предложить. «Кусочек сыра»

Впервые он видит это вскользь, внедрившись и освоившись. Затхлое помещение, спертый воздух, разгорячённые мускулы и головы. Он просчитывает, анализирует, выбирает момент. Одна попытка и Хан не может позволить себе роскошь просчета. Размытое половинчатое зеркало в вонючем сортире отражает его зыбкими и скачущими очертаниями, растушеванными линиями, будто рябь на голограмме. Он словно слепок всех прошлых моментов и снов, которые не должны ему сниться вовсе, фантомными болями ломая грудную клетку наружу и каждым ребром угрожая словно кинжалом.
На этой арене даже убийство должно выглядеть ч е л о в е ч н ы м. Не забудь притвориться, что можешь испытывать боль.

Какая пошлость. Не удивительно что он так скучает среди этих приматов.

Впервые Хан видит его как в отражении мутных бутылок, не ищет глазами, но спотыкается взглядом, читает характер почти как открытую книгу, в которой страницы с особенно жаркими сценами вдруг слиплись и схлопнулись в нечто, что вряд ли получится разобрать с расстояния пары десятков шагов. Ему нужно ближе. За поверхностной мимикой более глубокие ямы и, если быть невнимательным – можно туда провалиться. За поверхностным тоном – кнут, указка, дубинка, а здесь не найдется хребтов, что выдержат скрытую ярость. И каждый приказ – короткий и крепкий поводок, шипами вонзаемый внутрь. Среди этого жалкого помета щенков, лишь один матерый и реально существующий лидер. Нет, два. Но об этом немножечко позже.
Кислота поглощает очередную самоуверенную форму жизни. Хан и бровью не ведет, уловив возгласы из так называемых «кислотных ванн», впрочем, в этом зале он куда страшнее кислоты.

Пора.
Лучший способ заявить о себе – «эффект золушки» – погромче брякнуть стеклянной туфлей и из призрачной прислуги ты становишься королевой бала. Сказки явно писались манипуляторами.
А здесь сегодня особенно мерзко и душно.

Хан заигрывает не спеша, ведь еду нельзя глотать комьями. И чтобы добраться до Короля в этой партии ему придется снести и пешек, и «слона» Гэри Уолша в придачу. Впрочем, одно может вышибить другое. Дабл-страйк на кровавом ринге.
Все начинается с легкого «флирта» несколько дней назад, когда неприметный ничем кроме роста и глаз новичок, незримо, но едко накаляет внутреннюю обстановку, стычки происходят все чаще, ведь неподтвержденные слухи становятся фундаментом неподверженных опасений, а те в свою очередь тянуться вереницей сомнений. В попытке развеять их перед Лоркой смертью «бездумно-храбрых» пало уже достаточно человек. Кукловод же натягивает нить на указательный палец и следующее блюдо в списке – Миллер. Как забавно, ты говоришь одному человеку – одну информацию, а другому сообщаешь нечто противоположное, а после наблюдаешь как сломанный телефончик ломает кости и жизни. Безупречно разыгрываемые партии приближают к конечной цели. Миллер – выбыл.

… - Сомневаюсь, что сейчас сюда попробует сунуться Звёдный Флот – идеальный слух Сингха не подводит его и он щурится, оценивая обстановку.
Очень зря вы сомневаетесь

Хан не первый день ошивается вокруг эпицентра импровизированного бойцовского клуба, он участвовал в стычках, не переходящих, однако, в ранг полноценного боя, ведь до этого Лорка ни разу не снизошел до кучки провонявших кровью и грязью мужланов, ни разу не был так близко к невидимому кругу арены, освещаемой тусклым светом, ни разу не останавливал своим рявканьем бойца вместе с кровью в жилах ощетинившегося помета, что сбивались в тесную кучку, потому что нахождение в стае дает мнимое ощущение безопасности. Беззубые щенята, что только могут тяфкать из темноты.
Он действует стремительно, без промедления, разгоняя конфликт с нуля до сотки за секунду, ведь разогретая и подготовленная почва не оставляет выбора оппоненту.
«Первый»
Они вываливаются почти в центр, проносясь по диагонали от Лорки и Уолша и секундное оцепенение превращается в робкий, а потом более громкий гул толпы. Слышны выкрики, урывки фраз, сливающиеся в какофонию звуков, но Сингху сейчас необходим этот фон, он буквально на мгновение ловит все еще весьма вальяжный взгляд стоящего словно изваяние Лорки, прежде чем абсолютно намеренно пропустить удар в челюсть. Хан не теряется, но помнит: «притворись, что тебе тоже больно». Он кусает щеку изнутри и сплевывает кровавый сгусток на пол, имитируя последствия удара, а после стараясь растянуть процесс, фехтует, причиняя видимый, но минимальный урон. Складный и подготовленный мужчина средних лет, что оказался его оппонентом выдерживает шесть ударов, прежде чем пробитая в заключение печень начинает мешать ему сделать вдох. Хан размазывает языком кровь по своим губам, стараясь скрыть ухмылку за шумным дыханием через рот, но подозревая что маниакальный блеск своих глаз скрыть ему не удастся, когда он хватает поверженного соперника за капну криво отросших волос.

- Знаешь почему ты сейчас умрешь, захлебнувшись в собственной отчаянной бесполезности? Потому что ты вышел драться, а не воевать, выжить, а не убить, ты всего лишь космический биомусор, бесследно исчезнувший в бесконечной вселенной офицер Звездного Флота – последние слова - почти яростный шепот, нет смысла работать на публику, лишь на одного стоящего зрителя, пусть вслушивается в его хладнокровную, словно криокаемера тональность, что ожогами этого холода будет незримо прилипать к коже, проникать под, жечь и зудеть в сознании надоедливой жужжащей мухой, заставляя сделать вдох, побуждая сделать шаг чуть ближе к кромке кровавого импровизированно ринга. Еще ближе. Еще тише. Волнение в толпе прямо пропорционально затихающим возгласам. – Я найду вас всех. Я убью вас всех. И заберу то, что мне принадлежит, то, что ваша проклятая Федерация отняла у меня.
Хан смотрит в упор и тут же мимо него, задевая взглядом исподлобья заинтересованно вздернутый уголок губ Лорки, цепляясь невесомо, будто в танце без единого прикосновения.

с м о т р и   м е н я   в   у п о р
____________________________________

Живая граница из возбужденных, оголтелых и потных тел – теперь лишь неприятная преграда, что рассыпается под звонким и весомым шагом его ботинок. Кульминация этого красиво спланированного шоу разгоняет кровь по венам на варповых скоростях, сменяя калейдоскоп ощущений все более яркими картинками. Муки выбора между «размозжённым черепом с конфитюром из мозгов» или «бессчётным количеством переломанных костей».
Ну же
Челюсть сломалась под натиском точенных бледных длинных пальцев со звуком распавшегося на части помпезного фарфора, отголоска слишком далекой культуры, крики разряжали воздух, ударяясь о стены гулким эхо. Болевой шок, бесконечный страх, конвульсивные метания и следующим точным ударом перелом ноги, открытый, обширно орошаемый кровью и лоскутами порванных сухожилий. Услада для его слуха.
Ну же.
Он заносит собственную ногу над второй, продолжая удерживать метающееся тело за наполовину вырванные волосы, что черными завитками проступают меж пальцев широкой и размашистой кисти, но на спину налетает еще одна жертва его тонкой игры.
- Ублюдок!
«Второй»

Хан скидывает под ноги более легковесного бойца со своей спины вместе с подранной в клочья одеждой, и почти тут же пропускает несколько ударов в корпус с ноги, заставляя себя отшагнуть назад, потому что так бы шагнул обычный человек, ну или почти, а следующий удар ловит за лодыжку прямо у своего лица, буквально вгрызаясь пальцами в ахиллесово сухожилие, глазами проезжаясь по внимательным глазам напротив. Он смотрит. Визуальный диалог без слов. Нуньен Сингх почти перестает играть свою роль, выбивая с ноги колено второго оппонента и с треском надламывая лодыжку рукой и тот так же оседает вниз. Разворот и точным ударом в грудь по первому до сломанных внутрь ребер и смерть скорее облегчение в этом случае. Волосы взмокли и опали ближе к лицу, ошалелые от адреналина губы вздрагивали, продолжая размазывать кровь, словно акварель. Толпа отступила. Лорка – нет. Словно волнорез он меланхолично наблюдал за развернувшейся перед ним картиной. Хан делает шаг, хватая за горло второго и еще один шаг, волоча его по земле по направлению к возвышающейся мужской фигуре, сквозь мокрые пряди фокусируя взгляд на лице. Он крепче сжимает горло, как Уолш некоторое время назад, но не душа, а ломая кадык вдребезги, пока тело в его руке не повисает бездыханным мешком с костями. Секундой позже с грохотом в относительной тишине оно падает под ноги Лорки, под самые носы его чистых ботинок, и все что теперь их разделяет – метр пространства и бездыханное тело.
Хан рвано дышит, скрывая мнимой усталостью свое возбуждение, он не спрашивает ничьего мнения, ибо победивших невозможно ни судить, не осуждать – попросту некому, краем взгляда улавливая весьма искаженную и недовольную физиономию лучшего бойца «невидимого ринга». Лучшего ли теперь.

Большую добычу ловят на живца и стоя, наконец, так близко к своей истинной цели, он силится прочесть настроение и намерение, хорошо укрытое под непроницаемым выражением лица.

- Кажется, в вашей теории закрытых границ есть некая…брешь. – Хан переводит глаза вниз на бездыханно лежащего человека, всем видом показывая, что команда Габриэля слегка опоздала с запланированной проверкой. Он позволяет своему уголку губ подняться в зеркальном жесте, взмокший и растрепанный он выглядит как кот, что принес к порогу хозяина мышь и теперь ждет или награды, или тапка. Но не будет ни того ни другого. – А крысы всегда бегут с корабля первыми и всегда кидаются стаей.. Удар фразой в слепую, но будто прицельным попаданием, проскочившую в миг эмоциональную реакцию сложно интерпретировать, но ее наличие – уже результат. «Вы кое-что упустили, Габриэль Лорка, и неужели вы спустите этот с рук юнцу, что на это посмел указать?»

Глубокий спокойный вдох. Он все еще г о л о д е н.
И он чувствует чужой голод липкой хваткой на собственной шее. Он знает этот зуд и звук прокатывающегося в предвкушении кадыка, мягкий ход которого скрывает и сглаживает истинные эмоции. Воздух кислородными бомбами прокатывается по вспрелой коже. Но Сингху воздух не нужен вовсе – ему нужно внимание. Оценочное суждение как сплошная клептомания рассудка. Он чувствует беглый взгляд, иглой впивающийся в вены, испарина каплями спускается по обнаженному торсу. Волнение толпы – как кипящий и бурлящий котел вот-вот выльется им на голову.
- И кажется теперь на правах победителя я имею право бросить вызов вам… - он впервые смотрит глаза в глаза стоящего перед ним Лорки, - … Гэри Уолш. Резкое словесное пике контрастирует с истинным намерением. Но это чувствует только один стоящий здесь человек.
А взбешенный за последние дни бесконечными провокациями новичка, Уолш срывается с места, не обращая внимания ни на оклики, ни на притормаживающие его руки, Хан наконец отводит взгляд, ухом улавливая еще одно движение, но по направлению к Габриэлю.
«Третий»
Сингх разделывается с Уолшем, в несколько точных ударов отправляя его в не смертельный нокаут, но не успевает отследить, как нейтрализуют третьего бойца, кинувшегося в их направлении.
Да это и не столь принципиально, важно было лишь обострение ситуации, доведения ее до спирали, в итоге и эпицентре которой теперь, когда нет лишних преград,

останется только о н  и  Л о р к а.

И вариации его решений, к каждому из которых Хан готов по-своему.

Отредактировано khan noonien singh (2022-08-21 14:54:06)

+4


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » У бессмертных светил нет причин созидать простым смертным