как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » АЛЬТЕРНАТИВНОЕ » между нами — граница воздуха


между нами — граница воздуха

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://imgur.com/czgDPrX.gif https://imgur.com/608MHps.png https://imgur.com/yNCwtk8.gif

адмирал, я могу быть откровенным..?
мне не хочется ещё три года сидеть на земле, — я не из тех, кто несет глупые романтичные бредни, я не умею сидеть и ждать журавля в небе. на вашей стороне — статус, связи, положение в обществе; если повезет, ещё и мой корабль. ну а я — достаточно красив и умен, чтобы сопровождать вас на встречах, — будет, чем похвастаться, о чем поговорить с друзьями или поддержать светский разговор; (сможешь любоваться по утрам, когда я буду варить тебе кофе).
хороший друг как-то дал мне дельный совет: не вводи человека, от которого зависишь сейчас, в заблуждение; когда-нибудь, он все равно поймет. ну так может начнем — с красивой ноты? я приглашу вас сегодня вечером на ужин, — вы согласитесь, и мы сделаем вид, что уже давно прекрасно проводим время вместе.

[icon]https://imgur.com/xo1rlXQ.gif[/icon][nick]mirror!James Kirk[/nick][status]твой захват безупречно откалиброван[/status][ank]<a href="ссылка">миррор! джеймс кирк</a>[/ank]

Отредактировано Gabriel Lorca (2022-08-26 22:33:45)

+3

2

[nick]mirror!christopher pike[/nick][status]адмирал империи[/status][icon]https://imgur.com/rPD9fSv.gif[/icon][lz]<a href="https://kakbicross.ru/profile.php?id=28">черное солнце</a> стоит перед глазами.[/lz][sign]император умер. да здравствует император.[/sign][ank]<a href="ссылка">миррор!Кристофер Пайк</a>[/ank]

Кристофер Пайк поворачивается на чужой негромкий шаг. Он ласково улыбается губами, глазами, всем языком своего тела, теплый и добродушный. Чуть клонит голову вбок, разглядывая подходящего Кирка. Он манит его пальцами ближе, уверенным движением, так отец подзывает любимого сына, чтобы легко, но трепетно поцеловать в макушку на ночь.
Крис легко хлопает его по плечу в приветственном жесте, сминает сильными пальцами ткань имперской формы на плече, властно подтаскивая ближе к себе, вжимая под чужие горячие ребра дуло фазера.

— Деточка, это что за хуйня? — Кристофер продолжает улыбаться этой своей теплой улыбкой, только взглядом он потрошит своего первого помощника, как рыбу на кухонном столе. — “Фелицию” разнесли в щепки на границе нашей территории, а я узнаю об этом не от тебя, а от Императора. Я очень надеюсь, что у тебя есть правдоподобное оправдание, потому что, мой хороший, если ты решил выебнуться и поиграть в альфа-самца в этой песьей своре, я сгною тебя в самой вшивой, самой грязной яме. Мое имя выжгут на твоем идеальном теле, как клеймо, и я попрошу Леонарда принести мне твои красивые глаза в качестве милой безделушки.

Кристофер Пайк зол настолько, что он едва себя сдерживает. Он цепко всматривается в чужое лицо, и его взгляд — это не внимательный вопрос, это трепанация черепа без наркоза. Ему хочется сжать пальцы на чужом лице, толкнуться в глазницы, выдавливая скрежетание зубов и сдавленный мат (Кирк не закричит, Пайк знает, этот сукин сын не закричит). Ему хочется раскатать Джима ровным слоем по обшивке корабля, вскрыть острым лезвием ножа каждую его кость, каждый нерв, выворачивая наизнанку.

— Мне пришлось вылизывать Маркуса двадцать минут, “мой император, я вобью ваше имя им в глотку”. Ты у меня умный мальчик, так оцени, насколько я сейчас в бешенстве, — Крис цедит слова, буква за буквой, своей идеальной дикцией, он вкручивает их смысл Кирку в висок ржавым тупым штопором. Он бы хотел разбить мальчишке лицо, чтобы упал на колени, прижимаясь кровавыми губами к начищенным носкам имперских форменных сапог, но Кристофер Пайк адмирал именно потому, что он всегда контролирует себя. Потому, что ему сейчас нужно не сорвать злость (он найдет, на ком), ему сейчас нужен анализ ситуации и правда. Кристофер Пайк умеет ценить хорошие кадры, а Джим — не просто хороший кадр.



Джим — лучший. От и до.
Крис приглядел его себе еще в стенах Академии: амбициозный, яркий мальчик. Горячий головой, но не себе в убыток, всегда знающий, когда остановиться. Знающий, чего он хочет. Харизматичный, красивый до неприличия. Идеальный блядь, просто идеальный. Не боящийся высказывать свое мнение, не лижущий сапоги. Кристоферу не нужен был подхалим, ему нужен был первый помощник, ему нужна была вторая пара рук и вторая голова. С Джимом никогда не было просто, а Кристоферу нахуй эта простота сдалась. Ему нужна была возможность сказать: “Разберись,” — и чтобы он разобрался. И Джим разбирался, быстро соображая, что к чему.

Джим всегда умел просить, так, что отказывать даже не хотелось, легко, не выпрашивая, а обозначая свои потребности. Поднимал на Кристофера эти свои яркие умные глаза, плавно поводил плечами (у Пайка тут же собиралась слюна под языком), мягко зачесывал волосы назад: “Мой адмирал”. И зачем такому отказывать? Пайк умеет баловать тех, кто с ним, тех, кто за него.



Кристофер раздраженно отталкивает его от себя, не опуская руку с фазером. И в этом жесте, на самом деле, не пренебрежение — редкое согласие выслушать. Адмирал Кристофер Пайк не всегда дает шанс оправдаться, но Джим — его фаворит, его было бы действительно жаль выкинуть, полумертвого, в контейнер с биологическими отходами.

У Джима грациозные повадки молодого хищника, и Пайку часто приходится показывать ему клыки, указывая на его место — у моей ноги, мальчик. Опустись на колени и смотри на меня снизу — вверх своими голубыми глазами. Я знаю, что твой восторженно приоткрытый, влажный рот, это твоя игра на тонкой грани. Будь осторожен, не передави со своим показным восхищением, я ведь выкручу каждый твой сустав, если почую слишком много лжи. Но пока меня это даже забавляет.

Джим любит только самое лучшее: дорогое вино, самые современные пушки, изящный силуэт “Энтерпрайз” (пока не его) и свою службу у самого влиятельного адмирала Империи. У него определенно есть вкус. Кристофер часто зовет Кирка к себе в капитанскую каюту, требовательно расспрашивая обо всех мельчайших деталях, выжимая его мозг, как губку. Ему нравится, когда Джим красиво, ненавязчиво соблазняет его, с хирургической точностью оставаясь на грани дозволенного. Они не спят, потому что Кристоферу нужен старший помощник, а не шлюха, но недавно, вспоров горло сыпанувшей в его бокал с шампанским порошка девочке, Пайк начал задумываться.

Молодой волчонок, клыкастый, быстрый, готовый перекусить чужую глотку. Кристофер начал присматриваться, взвешивать все “за” и “против”, просчитывая возможные варианты. Ему нужен кто-то за плечом, кто будет защищать его имя так же, как свое. Чья жизнь будет зависеть от его собственного благополучия. Кого он может сделать своим вторым лицом, и лицо это должно быть идеальным.

Поэтому Кристофер сейчас так и бесится. Если его щенок зарвался, то его красивый, лукавый план, придется смять и выкинуть.

Отредактировано Christopher Pike (2022-08-23 21:44:25)

+3

3

Властный голос тяжело оседает у тёмного порога капитанской каюты, — который час? Прошло только три или уже целые сутки?

В Империи день и ночь — относительные понятия. Здесь не видно ни звёзд, ни комет, ни ослепительно-яркого, тёплого солнца, потому что они все — уже давно погасли. За стеклом маленьких комнатных иллюминаторов — только бездонная чернота, в которой медленно дрейфуют ошмётки разорванных планет и останки древних сгоревших кораблей. Здесь не принято устанавливать техническое освещение в коридорах выше шестидесяти процентов, потому что это травмирует чувствительную сетчатку глаз. Внутрь палуб уже давно ничего не проникает снаружи, — ни лучей, ни звуков, ни трансляций радиопередач с ближайших планет. Здесь, за пределами новенького, блестящего корпуса звездолета «Энтерпрайз» — только холодная, равнодушная, бескрайняя пустота. Шипящий эфир то и дело выводит координаты передачи сигналов «SOS», и единственный приказ, который по протоколу должен отдать в этой ситуации каждый капитан: «вывести на экран, а затем — уничтожить».

Кто-то в коридоре — бьёт кулаком в дверь. Слышатся вопли, — женщина истошно кричит, хрипит, давится, задыхаясь, и колотит своими тонкими каблучками по металлической обшивке пола.

— Коммандер, умоляю. Коммандер Кирк, помогите. Я... я не понимаю.



Сладковатый запах карамелизированной вырезки под инжирным сиропом, которую, наверное, приготовила лейтенант Белл, выпотрошив последние остатки запасов несинтезированных продуктов, — она слишком часто ошивается в капитанской каюте, и Джиму все интересно, когда эта пронырливая, смазливая дрянь перестанет изображать из себя гордую девицу с приданным: девочка моя, ты даже шлюху играешь как в дешёвом порно, — обгрызать с губ свою ярко-красную помаду — ещё не значит держать его за яйца, завались.

Запах сухого вина, терпкого чёрного кофе, — синтезированные бленды дуба, смолы, бергамота и табачного листа. Запах жжённой чужой кожи и мускуса, — никем не тронутый, почти девственный, потому что его сложно учуять с дальнего расстояния. К нему нужно осторожно прикоснуться, мягко растереть, подсунув палец под высокий, стянутый воротник капитанской формы.

Коммандер Кирк задерживает дыхание, стараясь вытянуть шею назад и выгнуться, выпутаться из цепкой хватки, подпирая барный шкафчик боками. Его сегодняшний визит: ни зацепок, ни предположений, ни, тем более, оправданий на нелепые обвинения. Он хватает чужое запястье, вдавливающее к нему под ребра дуло фазера, и открыто, зло скалится в это выразительное, но ядовитое от ярости лицо, точно загнанная в угол ударом кнута бойцовская псина, — если ты будешь приставлять к моему горлу нож каждый раз, когда какая-нибудь амбициозная тварь решит перебежать мне дорогу, очень скоро, золотце, ты останешься на этом блядском корабле совсем один, и ни одна живая душа не обмолвится словом, когда ты будешь задыхаться в своей постели от тройной дозы щелочного яда.

Когда тебе за пятьдесят, смерть наступает в считанные секунды. Будет ли важным для Императора, какой диагноз выведет судовой врач в медицинской карте?

— Уймитесь, капитан,  — единственное, что он наконец выдавливает из себя, цедя одно только слово сквозь зубы; в нём все это эмоциональное нутро — где-то подспудно снаружи, под обаятельной маской сдержанной, но расчётливой паскуды. — Последние тридцать шесть часов на мостик поступило только три сообщения, и среди них не было ни одной передачи от повстанцев. У лейтенанта Кэрол были исходники всех материалов. Она занималась расшифровкой сообщения с Фибиан-9 после дельта-смены и могла бы показать эти материалы, если бы сейчас — ещё была жива. И кто бы ни пытался меня сейчас подставить, у него отлично вышло воспользоваться вашей коллапсирующей паранойей, — все знают, как она вас бесит. Так может сперва всё-таки стоило спросить меня, а не убивать людей, которым я ещё мог бы здесь доверять? Вам ведь известно, что первым в списке стоит не капитан, а первый помощник.

В этой взрывной вспышке голосовых интонаций — весь Джеймс Кирк.
Как чиркнуть две спички друг об друга, — на миг заискрится, задымится, выйдет хаотичным месивом наружу, сквозь единственный удар сердца. Перевернется другим боком, подставит вторую щеку, — ну, давай, попробуй ударить, упрости им всем задачу; не будет меня, золотце, и все придется начинать сначала, а ты только-только начал привыкать спать по шесть часов в сутки, а не по два. Думаешь, дотянешь так до пенсии, мой ангел?



Кристофер Пайк — строгое лицо военного флота, притворяющееся его красивой, стройной тенью за хлипким плечом Императора. Мягкая, тёплая, добродушная улыбка, под которой сотни солдат захлёбываются тишиной. Жёсткая, тяжёлая, отеческая рука, под давлением которой из пулевого отверстия в животе — разом выплёскивается все человеческое нутро, сквозь слои красивой, имперской формы. Он — как бесстрастное лабораторное животное, натравленное на запах человеческой крови, пустословия и фальши; каждый его порыв — всегда удачный, — никогда не поздно остановиться, но такие вгрызаются в насиженное место мёртвой хваткой; таких нужно убивать исключительно с близкой дистанции, заранее просчитав свой терпеливый, бесшумный шаг на долгие годы вперёд, иначе — ничего не выйдет.
(Джим все смотрит и никак не может оторваться. При случае, он бы обязательно всадил ему в глотку нож, чтобы усесться в кресло капитана. Но какой в этом смысл, если просто находясь рядом, он может получить в разы больше?)

Джим все эти годы смотрит в спину адмирала — косо, внимательно, лукаво. Он подает ему руку, когда пришло время забраться выше; он подставляет ему плечо, когда стоит распрямиться; он указывает ему на нужную дверь, когда надо спрятаться или уйти от бесполезной схватки. На его глазах, Джим перерезает глотки тридцати офицерам, а затем — долго, раскатисто смеется, опрокидывая в себя горлышко бутылки какого-нибудь дорогущего виски; он знает, что может позволить себе гораздо больше, чем все другие, — он лишь не должен прикасаться к чужой, идеальной, адмиральской форме — своими выпачканными в крови руками.

Его реакция на чужую смерть всегда примерно такая: «ну что ж, так хотя бы и конкуренция стала ниже». Играя на все ставки этой жизнью, он никогда не кичится показывать зубы, — я буду для тебя кем угодно, золотце, только знай меру и не перегибай палку. Если начнёшь бездумно мной помыкать, как тряпкой, я терпеливо выжду правильное время, чтобы звучно и с толком перекусить тебе горло.

[icon]https://imgur.com/xo1rlXQ.gif[/icon][nick]mirror!James Kirk[/nick][status]твой захват безупречно откалиброван[/status][ank]<a href="ссылка">миррор! джеймс кирк</a>[/ank]

Отредактировано Gabriel Lorca (2022-08-27 05:31:27)

+2


Вы здесь » как б[ы] кросс » АЛЬТЕРНАТИВНОЕ » между нами — граница воздуха