как б[ы] кросс
xiao © Кто он? Никто — теперь; всё, чем он был, отобрано у него и растоптано в пыль; он не достоин больше называться воином, но крылатый бог зовёт его так, словно видит его былую тень. У него нет ничего теперь, кроме имени; силясь найти в себе голос, он медлит, собирая осколки растерянных звуков. Он мог бы атаковать, ему надо бежать — но вместо этого он упрямо, но почти стыдливо удерживает маску у лица, когда её теребит лёгкий, но настойчивый ветер. ....читать дальше

как б[ы] кросс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » я не боюсь сказать


я не боюсь сказать

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

я не боюсь сказать
нина & зоя
https://forumupload.ru/uploads/001b/8a/62/315/85667.png

Мне страшно замолчать /
Когда из сердца алым /
Льются реки крика

Отредактировано Zoya Nazyalensky (2022-09-05 22:38:48)

+1

2

В это было сложно поверить, сложно даже подумать о том, что Матиас был мертв. Нина смотрела на него, и не верила в это: но он лежал с закрытыми глазами, не дышал, был неживым, был уже недоступен. А она представить не могла, как это. Вот еще несколько часов назад ее дрюскель был жив, он целовал ее, обнимал, обещал, что отправится с ней далеко, куда ее позовет душа — Равка, Фьерда, Блуждающий остров или Новый Зем. А теперь он просто лежал, не дышал, ничего не говорил, и это навсегда. От одной этой мысли хотелось выть, долго, натужно, с надрывом, с осознанием, что больше ничего не будет. У нее не было возможности спасти Матиаса, не было из-за ее дурацкого решения принять парем, который изменил ее способности, превратив ее в пустой сосуд — она не могла больше спасать, только убивать.
И это тоже стало причиной смерти Матиаса.

Она не в состоянии была плакать. Не в состоянии встать и идти. Просто сидеть, уставившись в одну точку. Сознание прокручивает историю от начала до конца, от вонючего трюма фьерданского корабля до путешествий по заснеженным просторам (в памяти всплывает неловкий румянец огромного дрюскеля), а затем собственное решение, собственный выбор, от которого мутит. Красные кафтаны, выводы и крик отчаяния ("работорговец, да, я дам показания против него в Кеттердаме"), о котором она не была готова жалеть так долго, но сейчас искала момент, когда жизнь приобрела бесконечный рефрен ее неудачи и горя. Повторяемый постоянно в собственной голове отголосками боли, от которой хотелось лезть на стену, но вместо этого Нина сидела на месте, скованная горем.

Точечный удар собственного сердца отзывается в кончиках пальцев. Минута, другая — и страх отступает, если парем изменил ее, то он может снова изменить ее, и оковы отпускают мигом, срывая Зеник с места. Юбка цепляется за какие-то гвоздики, шум жизни обволакивает Нину, а она снова хочет от этого отстраниться, ровненько шагая вперед, пока где-то там беглые гриши ждут отправки домой, там, где генерал Назяленская командует сборы, хотя еще нужно несколько часов, чтобы отлив прихватил корабли. Нина бежит уже, Нина ищет Зою, ей нужно то, что она может дать, она знает: Каз отдал остатки парема для анализа фабрикаторам, отдал его Зое, как самой грозной, видимо, из всей равкианской делегации. Она уже готова, заранее готова падать в ноги Зое, умолять ее о том, чтобы она отдала ей дозу парема, и тогда она попытается вернуть себе дрюскеля. Своего дрюскеля.

— Зоя!
Уже не до формальностей, уже не до уговоров и пустых слов. Нина уже не солдат Второй армии, как бы она ни считала раньше. Нина уже не та, что была когда-то, от девчонки, спасавшейся пленившего ее фьерданца, ничего не осталась, и сегодня им с Назяленской придется это признать, хочет она того или нет. Нина помнит холодный взгляд генерала при виде Хельвара, но ей все равно, что там думает Нина. Это ее выбор, и только ее, это ее мужчина, и его смерть ее ломает. Она не может дышать без него. Она не может жить без него. И какой бы ни была цена, она ее заплатит за его возвращение.
— Зоя, — Нина останавливается напротив Назяленской, ловит ее вопросительный взгляд, — мне нужен парем. Я знаю, что Бреккер отдал тебе то, что оставалось. Мне он нужен.
Она не хочет объяснять зачем (пусть сама догадается), просто ждет, когда Зоя послушается ее (словно забыла, что так просто Зою не убедит), а перед глазами все еще мельтешат кровавые пятна на рубахе Матиаса. Любила ли Зоя когда-то? Теряла ли Зоя когда-то? Не важно, сегодня Нина не играет роль понимания, сегодня Нина хочет быть той, кем она есть, ломкая и несчастная, оставшаяся без того, кого любила.

Он обещал быть с ней до самого конца.
Ему придется вернуться, чтобы прожить с ней столько, сколько она будет того хотеть.
До самого конца.

+1

3

[indent] Все произошло как-то слишком внезапно. После аукциона троица вернулась в паршивую гостиницу, где скрывала свои истинные личности, да бы «прекрасного» корсара не дай боже никто не застал врасплох. Кювей был у них в руках, в безопасности и уже на корабле. Да бы не вызывать лишних подозрений было решено остаться на ночь здесь. Шуханцы больные на голову товарищи, лучше перестраховаться, а не заделывать дыры в тонущей шлюпке посреди океана.
[indent] Пока Штурмхонд развлекался внизу с другими личностями, которые навряд ли сейчас различали явь со сном, а Женя, наверняка, уже отдыхала в своем «номере», Зоя как раз готовилась ко сну в своем совсем не королевском. Выбирать не приходится, то что дали, тому и ради, пусть и ворчанию шквальной предела не было никакого.
[indent] То, что провернула  шестерка — достойно. Сказать нечего. Так обмануть весь город нужно постараться, и в гениальности этого Каза даже Зоя не стала сомневаться. Та самая Зоя, которая не часто признает людей.
И дело оставалось за малым. Гриши, желающие покинуть Кеттердам завтра до полудня вместе с командой корсара уже готовились к отплытию.
Часть из них пообещала дойти в назначенная время, все ещё опасаясь шуханских ублюдков, и здесь Назяленская злилась не на шутку. Огромное желание и вроде как здравый смысл остановили её тогда от устройства политического конфликта посреди улиц.
[indent] Гриши для них — материал для экспериментов. Мясо для лепки. Люди без души.
Как можно так? Как? Какого черта. Почему им вечно нужно доказывать свое существование? Почему каждый раз, нужно вырывать свою свободу зубами? Зоя злилась. Сжимала рукав собственного кафтана, и чувствовала успокаивающую руку Жени на своем тонком запястье. Большой палец гладит темную кожу с выпуклой венкой, и Назяленская несколько остывает, краем глаза поглядывая на подругу в зале, где проходил аукцион.
Они два одиночества некогда испытавшие самую страшную боль. Так люди и сходятся. Так находят самое дорогое друг в друге.
Зоя головой мотает. Отбрасывает лишние мысли в сторону, да стоит у заляпанного зеркала, проводя гребнем по черным как смоль волнам волос. Осталось переодеться, да попытаться уснуть под смесь звуков пьяных песен, игры на гармони и битья посуды.
[indent] В дверь раздается стук. Даже не стук, по двери били, словно случился пожар где-то на корабле. Бровь тянется удивленно вверх, и Назяленская не помнит, чтобы кого-то к себе приглашала. Это могла быть Женя, но там выглядела такой усталой, что сейчас наверняка уже видела третий сон, а ещё это мог быть наглый Николай, уже изрядно подвыпивший и искавший приключения на свою задницу в номере генерала своей же армии. Собственно мысли больше сходятся к второму варианту, устало вздыхает, трет переносицу указательным пальцем и лениво подходит к старой потрескавшейся двери, чтобы открыть щеколду.
[indent] — Ну и.. Нина? — удивлению шквальной нет предела, она не стесняется показывать его на своем лице, и едва ли хочет что-то спросить, потому что лицо у Зеник заплаканное. На нем столько боли, что слова застревают в горле. Назяленская просто молча отходит в сторону, пропуская бывшую ученицу во внутрь своей комнаты, после чего захлопывает дверь, поворачиваясь к ней.
[indent] А Нина, словно, не жива, и не мертва. Она мечется, как загнанный зверь.
И та выдает все как на духу, да так, что все волоски на теле генерала становятся дыбом от яркого возмущения.
[indent] — Зеник! Ты рехнулась? — крик Назяленской разносится по всей комнате, и кажется, слышен даже за её пределами, — Чтобы я, в здравом уме, дала тебе парем!? — возмущение пылает в глазах, кто-то мог бы поспорить, что комната начинала медленно наэлектризовываться, а на кончиках прядей генерала потихоньку потрескивать маленькие молнии. Быть может обман зрения, или другая шутка вечерних свечей, но вот в синих глазах они точно пылали.
Зоя цепкой хваткой сковывает девчонку тонкими пальцами за её плечи. Наклоняется к ней, смотря прямо в глаза, а после руки свои перемещается на её лицо, поднимая его к себе так, чтобы Нина точно увидела в её взгляде уверенность и веский отказ.
[indent] Парема у нее не было. Его унесли на корабль и спрятали в специальный сейф в каюте капитана, но раз уж так все сложилось, пусть это разбитое дитя думает, что наркотик у нее, пусть просить и умоляет её до конца жизни, потому что из всех живущих Назяленская может доверить ношу тяжести быть последней черствой сукой лишь себе. Потому что она будет непреклонной до конца.
[indent] — Успокойся, — тихо и спокойно, меняя тон говорит Назяленская все ещё держа в руках лицо Зеник, — И расскажи мне что произошло, кто тебя обидел?
Если это вообще обида. Такую Нину не доводилось видеть до конца. Зоя в своих уроках была всегда суровой и жестокой, некоторых девочки иной раз рыдали, бывало такое, что и юные парни, что имели в себе слишком тонкую душевную организацию, но не Нина. Нина впитывала все как губка, и не позволяла себе такого. Сейчас же она разбита, её глаза мертвы, они красные от слез, а тело подрагивает от тревожных мыслей.
Зоя отходит от нее, наливает в стеклянный стакан воду из графина, и насильно впихивает его в Нину, чтобы та выпила и слегка пришла в себя.
[indent] — А теперь сделала глубокий вздох, и выдала все как на духу, — говорит Назяленская, усаживая девушку на небольшую застеленную кровать, — Насчет парема мнение мое останется неизменным, но я хотя бы пойму масштабы твоей проблемы, и подумаю над решением, если оно вообще возможно.

Отредактировано Zoya Nazyalensky (2022-09-05 22:46:51)

+1

4

[indent]Воинственный вид Назяленской мог напугать кого угодно. И Нину в том числе - когда-то. Но сейчас Зеник была в том состоянии, когда не боялась ничего. Не улавливала, не понимала намеков, не понимала предостережений. Она их не видела просто, была не в состоянии заметить, правильно истолковать. Душа Нины была разорвана в клочья, истекала кровью, страдала и умирала вместе с уже мертвым Матиасом. Она видела решение проблемы только в той силе, какую мог ей дать парем. Но Зоя ведет себя так, словно не понимает, чего от нее хочет Нина. Сжимает плечи, всматривается в глаза, касается лица холодными пальцами. По щеке пробегает дрожь, но холод идет изнутри, вымороженный, словно ледяные поля Фьерды, в которые маленькая красная птичка была счастлива в свое странное путешествие с дрюскелем.
[indent]Строгий голос Зои обычно действовал успокаивающе, но не сегодня. И даже тогда, когда в руках Нины оказывается стакан воды, легче не становится. Нина сидит, не понимает, на чем - в чем: кресло, стул, банкетка. Сидит и смотрит в пустоту, но перед внутренним взором она видит лишь мертвого Матиаса, видит, как из его глаз уходит сияние жизни. Матиас любил жизнь, а теперь он был холодный и мертвый. Но если Нина может поднимать из земли кости, то почему она не может сделать что-то с мертвым? Воскресить, например.
[indent]- Они убили Матиаса. Не знаю, кто, мне не важно сейчас, кто именно его убил. Но он мертв, Зоя. Понимаешь? Человек, которого я люблю, мертв!
[indent]Нине кажется, что она кричит. Но она не слышит, что на самом деле ее голос шепотом звучит, словно голосовые связки сломались. Ей хочется кричать, а она просто сидит, шепчет, глядя на Зою мертвым взглядом девушки, слишком быстро повзрослевшей. Слишком рано понявшей, что жизнь имеет особенность заканчиваться, рассыпаясь по пути осколками, по которым босиком не ходить, все ноги будут изранены.
[indent]- Я могу поднимать мертвых из земли. Скелеты. Кости. Не важно. Ты ведь знаешь, что я могу. И я хочу вернуть Матиаса. Но мне не хватит сил, и чтобы расширить возможности, чтобы увеличить шанс на спасение Матиаса, мне нужен парем. Не смотри на меня так, Зоя, ты не можешь решить проблему только тем фактом, что это ты, и ты ничего не боишься.
[indent]Парем убивает. В прошлый раз она выжила только благодаря стараниям Матиаса, окружившего ее заботой, готового ее держать за руки, когда они будут тянуться к парему. Наркотик убивал нервную систему, убивал гришей очень быстро, и все еще непонятно, почему способности Нины просто трансформировались в нечто иное, дав ей новый толчок. Она смогла справиться с поставленной задачей и перекроить Уайлена, создав Кювея, она стала уникальной. И в то же время не понимала, как и почему ей удалось избежать того финала, который настиг каждого гриша, ставшего жертвой парема.
[indent]Нина не хочет думать, что меняя свою жизнь на жизнь дрюскеля, она обрекает последнего на такое же существование, которое будет без нее. В голове прозрачным набатом бьется мысль, что она не сдержала свое обещание вернуть его домой, что из Джерхольма он убежал с ней, а ведь у него был шанс сдать ее Бруму и остаться дома, вернуться к своему волку, снова стать дрюскелем, снова жить в понятном и простом мире, в котором он жил до знакомства с Ниной.
[indent]- Я приношу несчастья, - неожиданно всхлипывает Зеник, не глядя на Зою. - Любовь ко мне убила Матиаса. Моя любовь его убила. Если бы он не стал меня спасать, что в первый раз, что во второй, он был бы жив. Он жил бы в своей проклятой Фьерде, женился бы на скучно фьерданке в вязаной разноцветной жилетке, перед этим потратив массу времени за ухаживаниями. А не лежал бы мертвым. Зоя, мне нужен парем, это единственный способ вернуть его, пока он не ушел слишком далеко к своему проклятому Джелю.

+1


Вы здесь » как б[ы] кросс » ФАНДОМНОЕ » я не боюсь сказать